Сэмюэль Дилэни – Вавилон - 17. Падение башен. Имперская звезда. Стекляшки (страница 115)
Бэтчер взглянул на нее.
— Спуститься по Языку Дракона?
— Да. Брэсс объяснил мне, что так называется ближняя сторона Тисков.
— Вы гарантируете свое покровительство?
— Да. Я представлю документы, подписанные генералом Форестором — командующим Вооруженными Силами Конфедерации. Если бы вы...
Бэтчер сделал жест, чтоб она замолчала.
— Джэбел! — сказал он в настенный интерком. Беседа велась так, что Ридра не смогла расслышать ответ.
— В первом цикле «Тарик» должен отправиться вниз по Языку Дракона.
Прозвучал или вопрос или возражение.
— Отправляйтесь по Языку, и все будет в порядке.
Бэтчер покивал и ответил: «Умер».
Затем он отключил интерком.
— Все нормально,— сказал он Ридре.— Джэбел направит «Тарик» в сторону штаб-квартиры.
Недоверие Ридры сменилось удивлением. В этот момент она поняла, что первый раз Бэтчер ее удивил, когда прислушался к ее указаниям по поводу прорыва вражеской обороны. Но тогда все ее мысли были заняты Вавилоном-17.
— Благодарю вас,— сказала Ридра,— вы даже меня не спросили...
Она замялась, подбирая слова.
Но Бэтчер сам все сказал.
— Да, корабль должен быть разрушен — и он разрушен,— Бэтчер стукнул кулаком себя в грудь.— И вот спускается по Языку Дракона, «Тарик» пойдет по Языку Дракона.
Бэтчер опять ударил себя по груди.
Ридра думала спросить еще кое о чем, но взглянула на плавающего мертвого младенца и передумала.
— Бэтчер, спасибо,— сказала она на прощанье и ушла.
Ридра возвращалась к себе и вспоминала весь разговор с Батчером, пытаясь хоть как-то истолковать его поступки. Но даже эта грубоватая манера его речи...
И его слова!
Ридру осенило, и она остановилась посреди коридора.
3
— Брэсс, представляешь, он не может произнести слово «я»! — Ридра взволнованно перегнулась через стол.
Когти пилота сомкнулись вокруг стакана. В общем зале на деревянных столиках раскладывали ужин.
— «Я», «меня», «мне», «мой»... Он не только не может произнести эти слова, но даже подумать! Откуда, из какой берлоги он выбрался.
— Вы слышали о языке, в котором не в’ыло в'ы слова для ов’означения «я»?
— Встречаются языки, в которых это местоимение попадается редко. Но чтобы не было даже такой концепции, выражающейся хотя бы в глагольных окончаниях! Нет, о таком я слышу впервые.
— О чем это говорит?
— Непонятный человек с непонятным образом мыслей. Он почему-то неплохо относится ко мне и даже выступает посредником между мной и Джэбелом. Как хочется разгадать его...
Ридра огляделась. В зале полным ходом шли приготовления. Та девушка, что в первый день их пребывания на корабле принесла им цыплят, смотрела на нее во все глаза, с робостью и любопытством. Потом она отвлеклась и отправилась к шкафу за ложками.
«Что будет, если перевести свое восприятие человеческих движений, игру мышц на Вавилон-17?» — подумала Ридра. Она уже догадывалась, что это не просто язык — это способ познания мира, в котором каждое слово, по сравнению с обычными языками, имеет колоссальную емкость. Как будет выражаться человеческое лицо? Дрожащие ресницы или согнутый палец будет описан с математической точностью. Или же... Так она размышляла, и ее сознание медленно уходило в тесные дебри Вавилона-17. Ридра прикрыла глаза, слушая голоса.
Переплетаясь, поддерживая и отталкивая друг друга, они звучали в ее мозгу так четко, что она могла определить владельцев мыслей, витающих вокруг. Убитый горем паренек, который только что вошел в зал — это брат Свиного Уха, а девушка, приносившая им цыплят, влюблена в развоплощенного юношу. Он является ей во снах...
Ее собственное нахождение в этом зале, постепенно заполнявшимся людьми, составляло незначительную часть ее сознания.
В одном человеке — хищный зверь, в другом — тихий омут, в котором... Знакомая волна юношеского смущения — это отряд с «Рембо », парни подначивают друг друга, а ведет их подтянутый помощник. А там, за волнением, голодом, вожделением — страх! Он заполнил зал, загораясь красными вспышками. Ридра стала искать Джэбела или Бэтчера, ведь в этом страхе звучали их имена, но не обнаружила их. Страх сосредоточился в мозгу худосочного человека по имени Джеффри Корд. Он искрится и брызжет мыслями: «Прикончить ножом, который спрятан у меня в сапоге, взять руководство „Тарика“ в свои руки». Как эти мысли выделялись на фоне всеобщего ожидания и радости от предстоящего ужина и представления, которое премудрый Клик покажет сегодня вечером! Участники пантомимы сосредоточены на своей игре, они отрешенно смотрят на будущих зрителей. Пожилой навигатор спешит вручить девушке, претендующей в пьесе на роль Любви, серебряную пряжку, которую он недавно выточил и отполировал. Он хочет узнать, будет ли она и с ним играть в любовь...
Ридре принесли графинчик и хлеб. Она заметила это и улыбнулась, но, кроме этого, она видела еще так много всего. Люди в зале пили, ели, смеялись, грустили, официанты носились от стойки с дымящимися бифштексами к столам.
Но ее сознание снова и снова возвращалось к страху Джеффри Корда: «Я сделаю это сегодня же вечером, после представления». Ридра была неспособна сконцентрироваться на чем-то, кроме этих его мыслей, она наблюдала за тем, как он вздрагивает, ерзает, протискивается в передние ряды перед началом пантомимы — якобы для того, чтобы лучше рассмотреть сцену, скользит мысленно от стола к креслу, на котором сидит Джэбел, втыкает нож с отравленным лезвием ему между ребер. Потом он из высверленного зуба высасывает гипнонаркотик. Когда его схватят, то решат, будто он находится под гипнотическим контролем, и он поведает им сумасшедшую историю, которую он выучил в персонафиксе под гипнозом. Историю о том, что он находился под влиянием Бэтчера. Затем он остается с Бэтчером наедине и вводит ему в вену тот наркотик, что спрятан у него в зубе. Таким образом, огромный каторжник становится беспомощным. Как только Бэтчер становится командиром «Тарика», назначив Джеффри Корда своим первым помощником, как сейчас Бэтчер у Джэбела. Когда «Тарик» Джэбела становится «Тариком» Бэтчера, Джеффри уже контролирует нового хозяина. Он подозревает, что и сейчас происходит нечто подобное между Бэтчером и Джэбелом. Но когда Джеффри получит власть, восторжествует жестокость. Всех чужаков из «Тарика» выкинут в космос, он начнет захватывать все корабли — Захватчиков, Конфедерации, теневые... Ридра еле смогла оторваться от мыслей Джеффри. Она отыскала Джэбела и Бэтчера и убедилась, что они не гипнотики, они даже не подозревали о заговоре. Ее собственный ужас удвоился. Она как будто заразилась его страхом — она пропиталась им, точно губка. Заполняя все поры, он душил и стеснял ее волю...
Ридра замечала гораздо больше того, что вещал со сцены перистый шут: «А сейчас, перед началом представления наша гостья, капитан Уонг, скажет нам несколько слов, а может быть, и прочитает что-нибудь для нас». Ридра поняла, что ей нужно приложить все усилия, чтобы остановить убийцу. Эта мысль моментально вытеснила все остальные. Потом появились и другие соображения — нельзя допустить, чтобы Корд воспрепятствовал ее возвращению в штаб-квартиру. Поэтому Ридра поднялась и пошла к сцене. Она все время чувствовала в мыслях Корда смертоносное лезвие и собиралась сломать его...
Ридра стояла на возвышении рядом с этим удивительным зверем по имени Клик. Она слышала голоса, звучавшие в тишине зала, и, точно из пращи, метала слова своим вибрирующим голосом. Они повисали в пространстве, она видела их, как видела его глаза. Ритмы, которые были слишком сложны для остальных ушей в зале, казались ему болезненными, так как соответствовали тому, что происходило в его теле, поражали и разрушали его...
Ридра удивилась, как долго он продержался.