Семен Слепынин – Фарсаны УС № 1-3, 1965 (страница 9)

— Приглашают под купол дороги. Там прохладнее, — пояснил Данго-Дан. — Идем туда.

Как я ни всматривался, никакого купола не увидел. Заметив мое недоу­ме­ние, Данго-Дан рассмеялся:

— Его и не увидишь. Он прозрачен, как воздух. — В словах Данго-Да­на чувствовалась гордость энтузиаста транспланетной магистрали.

— Видишь, вон там, — он по­ка­зал рукой, — матово-белую полосу, пря­мую, как стрела? Это и есть ос­но­вание дороги. Над ним про­зрач­ный купол — тоннель из стеклозона. Вернее, два купола — внешний и внут­ренний. Когда дорога протянет­ся от полюса к полюсу, из внут­рен­не­го купола откачают воздух. В ва­ку­уме по белой гладкой полосе с ог­ром­ной скоростью помчатся в элек­тромагнитных полях скользящие по­ез­да.

— Дешевле было обойтись воздушным транспортом.

Это замечание рассердило Данго-Дана.

— А пустыня? — недовольно спросил он. — Пустыня пусть, по-твоему, так и остается? Дорога не только средство сообщения с полюсами. Она нужна как первая позиция для наступления на пустыню. Видишь по краям большие вогнутые чаши?

— Вероятно, гелиостанции?

— Да. Для них-то мы и привезли редкие металлы. Здесь нужно массу энергии, чтобы зазеленели вдоль дороги сады и парки, появились дома. Это будет не просто дорога, а дорога-оазис.

Данго-Дан говорил, все более воодушевляясь. Я всегда любил слушать энтузиастов своего дела. Но сейчас было не до этого. Я изнемогал от жары. Поэтому почувствовал большое облегчение, когда мы вошли под купол дороги. Здесь и в самом деле было прохладно

— Стеклозон, — с восхищением проговорил Данго-Дан, постучав по куполу. — Он не пропускает инфракрасные лучи. Поэтому здесь и прохладно.

— Наши дома ведь тоже строятся из стеклозона?

— Из вспененного стеклозона, — поправил он. — Наши дома — это легкая пена стеклозона, на девяносто процентов состоящего из воздуха, вернее и, в воздушных пузырь­ков… Архитектурные и скульптурные ансамбли из стеклозона нетленны, они простоят века и тысячелетия.

Данго-Дан разошелся. Он долго бы еще говорил, если бы ему не помешали. К нам подъехал большой гусеничный вездеход. Такие вездеходы, с кухней, душем и прочими удобствами, заменяли кочевникам-строителям жилые и служебные помещения.

Из кабины выскочила загоревшая почти до черноты девушка и крикнула нам:

— Вас вызывают к экрану всепланетной связи.

Подойдя ближе, она спросила:

— У вас авария? Или горючего не хватило?

— Какая там авария, — нахмурившись, проворчал Данго-Дан. — Мальчишке захотелось отличиться — вот и все.

Девушка с любопытством посмотрела в мою сторону. Она узнала меня изображения астронавтов часто показывают на экране всепланетной связи.

На ее лице я не заметил восхищения своим поступком. Более того, на ее губах вздрогнула ироническая улыбка, когда она сказала:

— Вам предстоит, видимо, крупный разговор с самим председателем Совета Астронавтики Нанди-Нан ждет вас обоих у экрана.

— Идем, Тонри, — вздохнул Данго-Дан.

— Идите один Вы же начальник экспедиции

Мне было неудобно перед Нанди-Наном за нарушение строгих правил космической навигации. Только сейчас я начал сознавать глупость своего лихачества.

Вздохнув еще раз, Данго-Дан направился к вездеходу. Вернулся сияющий.

— Все в порядке, я больше не начальник экспедиции, — радостно объявил он. — Нанди-Нан больше всего расспрашивал о тебе. Он ждет тебя в Совете Астронавтики, хочет лично побеседовать

Настроение у меня совсем упало Я вышел из-под прохладного купола и стал искать поблизости свободный гелиоплан.

Я подошел к одноместному гелиоплану и с удовольствием положил руки на его приятно-холодноватый корпус. Крылья машины и корпус не накалялись и не отражали тепло. Они почти без остатка поглощали лучистую энергию и превращали ее в электрическую. На этой даровой энергии гелиоплан и летал, раскинув широкие крылья.

Прозрачный колпак кабины захлопнулся надо мной.

— Куда? — спросил киберпилот.

— В Совет Астронавтики, — сказал я, вытирая ладонью со лба ручейки пота. Жара меня так разморила, что не хотелось самому вести машину. Доверился автомату, чего я вообще-то не любил

Гелиоплан легко и бесшумно взлетел и, набирая высоту, взял направление на Северный полюс. На большой высоте воздух был прохладней, и мне захотелось впустить в кабину струю свежего ветра. Киберпилот предупредил:

— Сейчас не рекомендуется это делать. Разогревшись в пустыне, вы можете простудиться.

— Подумаешь, какая забота, — с неудовольствием проговорил я.

Но автомат был прав, и я не стал открывать колпак. Не хватало еще, чтобы к Нанди-Нану явился законченный космический разбойник с осипшим голосом.

Через два часа внизу зазеленели поля, сады и парки Северного полюса, заискрились реки и водоемы. Вдали, среди высоких раскидистых гелиодендронов и вечно цветущих кустов, засверкали купола и шпили Зурганоры — столицы Зурганы.

Гелиоплан пошел на снижение и вскоре приземлился около Дворца астронавтов — величественного голубого здания, всеми своими легкими, воздушными линиями устремленного ввысь. Архитектор придал ему форму звездолета, каким представляли его себе писатели и художники-фантасты. Дворец, напоминающий космический корабль в момент старта, хорошо выражал мечту человечества о звездных поле­тах.

Во дворце я узнал, что Нанди-Нан находится в галактическом зале. Я вошел в зал и словно очутился в космосе. В темноте сверкала мириадами звезд наша Галактика. На фоне светлой туманности вырисовывался четкий профиль Нанди-Нана.

Вспыхнул свет, и зал приобрел обычный вид. Нанди-Нан направился к клавишному столику, чтобы сделать какую-то запись. Нанди-Нану, как и Данго-Дану, давно перевалило за средний возраст. Но какая разница! В противоположность располневшему и нерешительному бывшему моему начальнику экспедиции, пилот был сухощав, строен, энергичен.

— Ага, лихач! — засмеялся он, увидев меня. — Космический авантюрист!

Я с облегчением заметил, что, несмотря на иронию, Нанди-Нан улыбался дружелюбно.

— Ну-ка, рассказывай о посадке в пустыне.

Не дослушав до конца, Нанди-Нан строго осведомился:

— Ты был уверен в успехе или рисковал?

— Абсолютно уверен.

— Я так и предполагал… Все же ты нарушил правила навигации, и многие предлагали от имени Совета Астронавтики выразить тебе порицание. Но я отстоял тебя.

Помолчав немного, он внимательно посмотрел на меня и предложил:

— Давай сядем и поговорим.

Мы уселись в кресла друг против друга.

— Ты не догадываешься, зачем я вызвал тебя?

— Сейчас нет. До этого думал…

— Знаю, о чем ты думал. Но речь сейчас не о том. За время твоего отсутствия произошло несколько важных и, думаю, очень приятных для тебя событий. Начну с менее важного. Круг арханов рассмотрел твою работу по астрофизике и нашел ее хоть и незаконченной, но очень перспективной и оригинальной. Твои смелые поиски в области переменных звезд получили всеобщее признание, и Круг арханов избрал тебя членом Всепланетного Круга ученых.

— Если это менее важное событие, то что же дальше! — воскликнул я.

— А дальше то, что Круг арханов совместно с Советом Астронавтики определил состав будущей межзвездной экспедиции.

— И я назначен вторым пилотом?!

— Ты назначен первым пилотом, капитаном корабля, начальником экспедиции.

Я был до того ошеломлен, что долго не мог вымолвить ни слова.

— А как же… А как же вы? — наконец спросил я.

— Я слишком стар. То есть не то, чтобы очень уж стар. Летать еще могу и буду летать в пределах нашей системы. Но для межзвездной не гожусь. Она продлится много лет, и туда нужны самые молодые. На Зургану должны вернуться не дряхлые старики, а люди в зрелом возрасте.

— Ну и, чтобы окончательно добить тебя, — усмехнулся Нанди-Нан, — скажу еще одно: в экспедицию зачислен твой друг планетолог Сэнди-Ски.

Я буквально онемел от счастья.

— Вижу, что на сегодня хватит, — засмеялся Нанди-Нан и, положив руку на мое плечо, добавил: — Рад за тебя. Обо всем подробней поговорим в следующий раз. А сейчас иди отдыхать.

Я вышел из Дворца астронавтов и бросился к гелиоплану. Но его не оказалось на месте. Кто-то уже улетел на нем. Однако я быстро нашел другую машину.

— Куда? — спросил киберпилот, едва я уселся в кабине.