Семен Слепынин – Фарсаны УС № 1-3, 1965 (страница 5)
Лари-Ла вчерашний успех Тари-Тау считал своим поражением. Ведь все время он буквально царил в кают-компании, по праву считаясь остроумным и веселым рассказчиком. Впрочем, сегодня вечером Лари-Ла взял реванш. Он рассказал сначала одну любопытную историю, случившуюся на Зургане, а потом два анекдота, умных и невероятно смешных. Мы хохотали так безудержно, что Лари-Ла стал опасаться, как бы это не перевозбудило нашу нервную систему. Он заботился о полноценности нашего сна.
13-й день 109 года
Эры Братства Полюсов
Лари-Ла сегодня вечером рассказал смешной случай, происшедший с ним на Зургане. Лари-Ла в последние дни просто в ударе, он возбужден, его полное лицо излучает радость. Да это и понятно биологу, изнывающему от безделья, приятно сознавать, что мы скоро высадимся на планете с богатейшей биосферой. Перед Лари-Ла океан увлекательной работы.
Сейчас члены экипажа спят, а я сижу за клавишным столиком и пишу этот дневник. Так не годится. По ночам надо спать, надо соблюдать мной же установленный режим. Да и писать больше не о чем. Жизнь на корабле идет по давно заведенному порядку. Думаю вообще забросить дневник, хотя бы на время, до посадки на планету.
15-й день 109 года
Эры Братства Полюсов
Фарсан!.. Сэнди-Ски — фарсан!
Самые мрачные, самые зловещие предчувствия мои оправдались! Страшно подумать об этом. Но это, видимо, так. Сегодня утром в рубке внешней связи на какое-то мгновение я увидел в Сэнди-Ски фарсана.
Только сейчас, уже поздним вечером, ко мне вернулось самообладание, и я могу спокойно рассказать, что же произошло в рубке внешней связи.
Когда я вошел туда после кабины утренней свежести, за экраном уже сидел Сэнди-Ски.
— Молодец, Рогус, — сказал он, оборачиваясь ко мне. — Сейчас экран работает отлично.
Он уступил мне место, а сам встал сзади, положив руки на спинку кресла.
Почти весь экран занимал зелено-голубой диск планеты, обрамленный сияющей короной атмосферы. Планета Голубая! Это было великолепное и пышное зрелище. Голубая стала намного ближе к нам, чем несколько дней назад. И мы отчетливо видели все ее материки и океаны, желтые пустыни и неоглядные зеленые леса. Отдельных деревьев, конечно, еще не различали. Но огромные зеленые массивы были, бесспорно, лесами. Над ними лениво проплывали белые хлопья облаков.
Но одно пятнышко на зеленом поле оставалось неподвижным. Я увеличил изображение на экране настолько, насколько позволял телескоп. И сразу увидел, что пятно разделено, расчерчено темными линиями на квадраты. Едва ли это естественное образование. Вспомнилось, что на Зургане давно, еще в эпоху вражды Полюсов, люди вот так же строили огромные тесные поселения — города. Такая же мысль, видимо, возникла и у Сэнди-Ски.
Я обернулся и посмотрел в его широко раскрытые от изумления глаза. И тут же отвернулся, похолодев от ужаса. Пронзительно, мгновенно поразившего ужаса…
Даже сейчас, у себя в каюте, я каждый раз вздрагиваю, вспоминая глаза фарсана… Да, это не глаза живого Сэнди-Ски.
Глаза как глаза, — сказал бы любой другой на моем месте. Любой другой, но не я. Я-то хорошо знал своего самого близкого друга. Сэнди-Ски был необычайно и разносторонне одаренным человеком. Я бы даже сказал — причудливо, витиевато одаренным, впечатлительным, остро реагирующим на внешние события. Его чувства и мысли играли, как пламя. И в его глазах, широко открытых в минуты вдохновения и радости, словно чувствовался отблеск этого пламени. Более того, в глазах у влюбленного в космос Сэнди-Ски за долгие годы межзвездного полета появилось что-то новое, какое-то трудно уловимое выражение. В них словно запечатлелся блеск неведомых солнц, бесконечность космических просторов. Да, это были говорящие глаза.
Но глаза сегодняшнего Сэнди-Ски… Да, они были широко открыты, как это бывало у Сэнди-Ски в минуты радости, изумления. В них виделась даже взволнованность. И все же они поразили меня, как в прошлый раз, в тот день, когда мы произвели квантовое торможение. Но сегодня-то я понял, в чем дело. Глаза Сэнди-Ски пугали своей холодной глубиной, вернее пустотой, бездонной пустотой. “Это глаза мертвого Сэнди-Ски”, — обожгла меня страшная мысль Да, это были глаза мертвеца, несмотря на все виртуозные усилия фарсана придать им выражение живого, пламенного Сэнди-Ски.
Глаза человека всегда были трудным орешком для фарсанов…
Но как это могло произойти? Каким образом фарсан оказался на корабле?
Вспомнилось, что во время войны с фарсанами на Зургане уничтожили тысячу восемьсот тридцать два таких чудовища. А было их всего тысяча восемьсот тридцать три. Один, под номером 410, исчез. Его долго искали, но не нашли. Стали считать, что он погиб, занесенный песками в Экваториальной пустыне, в районе самой жестокой битвы. На этом и успокоились, несмотря на предупреждение архана Грона-Гро: “Стоит уцелеть хоть одному фарсану, и он начнет размножаться, как микроб”. И микроб (конечно, это был во всяком случае не Сэнди-Ски!) каким-то образом проник на корабль, стал размножаться.
Кто же он, этот микроб? Всех членов экипажа я хорошо знал. Особенно подружился с ними во время предполетной подготовки на острове Астронавтов.
Вот только Рогус… Он всегда не нравился мне. Но интуиция не доказательство. И сейчас я пытаюсь припомнить все, что мне известно о Рогусе.
Еще на Зургане был случай… У Рогуса за день до старта заболел маленький сын. Рогус единственный из членов экипажа оставлял на Зургане семью. Его отпустили с корабля в город Сумору проведать сына. Всего на два часа! Но Рогус вернулся с небольшим опозданием, что было непохоже на пунктуального бортинженера.
А перед самым стартом председатель Совета Астронавтики Нанди-Нан отозвал меня в сторону и спросил:
— Помнишь, как Грон-Гро предупреждал, что воспроизводящий фарсан под номером четыреста десять мог уцелеть? Он оказался прав. Только что его обнаружили недалеко от Суморы…
Но кто мог подумать, что фарсан за каких-нибудь два часа сумел увести Рогуса в безлюдное место и там превратить в своего “собрата”? Нет, тогда и мысли такой не мелькнуло.
— Как же его обнаружили? — спросил я Нанди-Нана.
— Он ждал, когда на Зургане забудется вся эта нелепая и страшная история с фарсанами. Но прошло всего полгода, и фарсан не выдержал — он проявил активность и тем самым разоблачил себя.
— Активность? — в ужасе переспросил я, догадываясь, о чем говорит Нанди-Нан: фарсан убил человека!
— Да. Ученые, исследовавшие захваченного фарсана, нашли, что за полгода он проявил активность всего один раз и совсем недавно. Но ты не беспокойся. Этот воспроизводящий фарсан мог оставить после себя только простого фарсана. А простые нам сейчас не страшны, и мы его быстро найдем…
Так фарсан (теперь-то я почти уверен, что Рогус и был тем самым простым фарсаном) стал участником первой межзвездной экспедиции.
Рогус выглядел типичным представителем расы сулаков, которые веками, до наступления Эры Братства Полюсов, угнетались шеронами. В его сутулой фигуре было что-то пришибленное и виноватое. А в лице не было ничего запоминающегося, ни одной оригинальной черты, ни одного броского штриха. Лишь своеобразная, бесхитростно-детская улыбка иногда озаряла лицо.
Эта простодушная улыбка мне сразу и не понравилась.
Другим членам экипажа Рогус пришелся по душе. Он покорил всех своей скромностью, трудолюбием и громадной технической эрудицией.
— Удивляюсь, — говорил мне Али Ан, — почему Рогус тебе неприятен. Хороший бортинженер, скромный товарищ. Чего еще надо? Не понимаю!
Почти все свободное время Рогус проводил в своей каюте. Там он упорно работал над каким-то фантастическим изобретением. Кажется, он конструировал нейтринную пушку, которая давала бы возможность производить локацию звездных недр. От кого же я впервые услышал об этой пушке? Ну да, от Али Ана! Он первый получил приглашение Рогуса посетить его каюту. И я снова похолодел от ужаса. Али-Ан — фарсан!.. Если Рогус фарсан, то Али-Ан никак не мог избежать страшной участи. “Дружба” Али-Ана с Рогусом погубила пилота. За ним первым дверь каюты Рогуса захлопнулась, как дверца мышеловки. Оттуда Али-Ан уже не вышел. Вместо него из каюты Рогуса появился фарсан, с ювелирной точностью скопировавший не только внешность, поведение и привычки Али-Ана, но и его духовный облик.
Да, но Рогус… Рогус же не мог быть воспроизводящим фарсаном. Значит… Неужели у него в каюте аппаратура Вир-Виана? Что же делать?
Насколько мне помнится, это случилось в первый год нашего полета. И все остальные годы никто не подозревал, что вместо Али-Ана его обязанности на корабле выполнял — да еще как безупречно! — фарсан. Быть может, остальные члены экипажа тоже стали жертвами Рогуса, который “работал” уже вместе с Али-Аном? Но когда?
Во всяком случае, я хорошо помню, что совсем недавно, за день до квантового торможения, дверь каюты Рогуса захлопнулась за Сэнди-Ски…
Когда думаю обо всем этом, кровь холодеет в моих жилах, и я задаю себе вопрос что же делать?
Бороться? Но бороться с фарсанами невозможно, бессмысленно. Голыми руками их не возьмешь. Они обладают страшной физической силой. Правда, на корабле, в грузовом отсеке, хранится лучевое оружие на случаи, если обитатели других планет проявят агрессивность. Это оружие я мог бы незаметно взять. Но лучи, смертельные для людей, бессильны против фарсанов.