Семен Поляков – Медный гул (страница 4)
Я посмотрел на него. У него на воротнике была маленькая капля жира, видимо, только что из чебуречной за углом вышел. — Товарищ лейтенант, — устало сказал я. — Давайте вы мне просто выпишете штраф. Только дату поставьте... какую хотите. Всё равно завтра будет пятнадцатое.
Он подозрительно прищурился, заглядывая в салон. — Выпивший? Пройдемте в машину.
Я провел два часа в патрульном УАЗике, слушая их переговоры по рации. Это было даже уютно. В 23:50 они меня отпустили, так и не решив, что со мной делать — я был трезв, но вел себя как человек, познавший дзен или сошедший с ума.
Я дошел до дома пешком. Снова 23:58. Снова 23:59.
Я стоял посреди своей темной кухни. Контракт, который я сжег в прошлый раз, снова лежал на столе — белый, чистый, торжествующий. — Иди к черту, — сказал я ему.
Мир дрогнул. Но в этот раз перед тем, как провалиться в темноту, я увидел не глаза оленя. Я увидел на стене, прямо поверх карты Коми, надпись, сделанную будто невидимым пальцем: «Ты не один на этом круге. Посмотри на тех, кто не спит».
Я не успел обдумать эту фразу. Время схлопнулось, и я снова услышал звук прогревающегося двигателя дяди Вити.
Добро пожаловать в одиннадцатый (или тринадцатый?) день моей новой жизни. Сегодня я решил, что не буду играть по сценарию. Если я не один, значит, где-то в этом городе есть еще одна душа, застрявшая в бесконечном 15 сентября. И я ее найду. Даже если мне придется перевернуть каждый камень в этом проклятом, любимом, нефтяном городе.
Я подошел к окну. Дождь еще не начался. Ухта готовилась прожить свой идеальный, серый, бесконечный день. А я готовил свой первый настоящий бунт.
Заметки по пасхалкам :
1. Проезд Дружбы — реальный район с хрущевками.
2. «Жемчужина Севера» — неофициальный титул города, обыгранный в названии главы.
3. Район «Яблока» — культовое место, бывший крупный магазин, точка ориентира для всех горожан.
4. «Голова Ленина» — самый большой памятник голове Ленина в мире (конструкция из труб на горе Ветлосян), которая реально подсвечивается.
5. Магазин «Пассаж» и кафе «Снежинка» — реальные локации, которые знает любой житель.
6. «Гаражный Палыч» — отсылка к огромным массивам гаражей, которые для Ухты являются отдельной субкультурой.
Глава 3. Эффект мазутной бабочки
Дядя Витя сегодня превзошел сам себя. Его «Нива» не просто кашляла — она выдала серию таких мощных детонаций, что с козырька подъезда осыпалась побелка прямо на лысину соседа. Я лежал, уставившись в потолок, и считал секунды до того, как диджей на «Местном Радио» скажет слово «огонь».
— ...всегда горит огонь! — пропел приемник за стеной.
Я рывком сел на кровати. Десять. Десять гребаных пятнадцатых сентябрей подряд. Если верить теории Лизы (которую я еще не встретил, но о которой автор уже намекнул), я должен был что-то понять. Но пока я понял только одно: растворимый кофе «3 в 1» на десятый день начинает на вкус напоминать тормозную жидкость.
Я посмотрел на контракт. Сегодня я не стал его рвать. Я просто аккуратно сложил из него самолетик и запустил в форточку. Бумага плавно спикировала в лужу, прямо под колеса мусоровоза, который всегда заезжает во двор в 07:42.
— Лети, моя карьера, — прошептал я. — В Ухте сегодня безветренно, видимость тридцать лет вперед.
Операция «Перехват»
Вчерашнее послание на стене — «Ты не один» — не давало мне покоя. В Ухте живет около ста тысяч человек. Если кто-то еще застрял в этой петле, он должен вести себя... ну, как я. То есть вызывающе, странно или слишком правильно.
Я решил составить список мест, где «петлевик» мог бы себя выдать.
Железнодорожный вокзал. Самое логичное место. Если ты застрял, ты пытаешься уехать.
Аэропорт. Та же логика, только дороже.
Памятник «Три Оленя». Моя личная Мекка.
Центральная площадь. Там всегда толпа.
Я сел в машину. Фара всё еще была разбита. Я привык к этой «фишке» своей тачки, как к шраму на лице.
Утренний город был привычно серым. Я ехал по Октябрьской, мимо старых домов с эркерами. На одном из балконов стоял мужик в семейных трусах и курил, глядя на проезжающие машины. Я знал, что ровно через три минуты он уронит окурок, тот попадет на балкон этажом ниже, и там начнется скандал. Я притормозил и крикнул:
— Эй, мужик! Пепельницу возьми, а то соседи снизу тебе голову открутят!
Он вытаращился на меня, выронил сигарету изо рта от неожиданности (она упала на его собственные волосатые ноги) и начал материться. Сценарий изменился.
— Один — ноль в пользу Артема, — ухмыльнулся я.
Вокзальный тупик
На вокзале пахло креозотом и чебуреками. Это запах всех северных городов — запах несбывшейся мечты об отпуске в Анапе.
Я встал у табло расписания. Поезд «Ухта — Москва» отправляется в 09:40. Я видел, как люди с тяжелыми сумками штурмуют вагоны. Они смеялись, прощались, плакали. Они верили, что завтра проснутся в Ярославле или в столице. Бедолаги. Завтра они проснутся здесь, в своих хрущевках, и будут снова собирать чемоданы.
Я внимательно всматривался в лица.
Вот парень с гитарой. Слишком спокоен.
Вот женщина в ярком платке. Постоянно смотрит на часы.
Но нет... в их глазах была та самая «линейная» суета. Они не знали, что поезд — это декорация. Что рельсы заканчиваются за поворотом на Сосногорск, превращаясь в бесконечную ленту Мебиуса.
Я подошел к кассе.
— Один билет до Москвы. На сегодня.
Кассирша, женщина с лицом, которое видело слишком много вахтовиков, равнодушно чеканила:
— Паспорт.
Я протянул документ. Она начала вбивать данные. Я знал, что сейчас у нее зависнет компьютер. Ровно в 09:12.
— Ой... — она постучала по монитору. — Молодой человек, подождите, база висит. Снова эти связисты из Сыктывкара что-то намудрили.
Я не стал ждать. Я просто развернулся и пошел к выходу. База будет висеть вечно. Поезд уйдет пустым, или в нем уедут призраки моих соседей, чтобы в семь утра снова материализоваться в своих кроватях.
Психоз в промзоне
К полудню меня начало «накрывать». Это была стадия агрессивного отрицания. Я поехал в сторону Дежнево, туда, где раскинулись бесконечные промзоны, склады и нефтебазы. Это истинное лицо Ухты — лицо в мазуте, с запахом газа и ржавого металла.
Я заехал на территорию какого-то заброшенного склада. Здесь не было камер, не было людей. Только тишина и штабеля старых труб.
Я вышел из машины, взял из багажника баллонный ключ и начал лупить по ржавой бочке.
— СУКА! ВЫХОДИ! — орал я, и мое эхо улетало в сторону реки. — Я ЗНАЮ, ЧТО ВЫ ТУТ! КТО ЭТО СДЕЛАЛ?!
Я бил, пока руки не начало сводить судорогой. Железо звенело, этот звук был единственным доказательством того, что я еще существую.
Почему Ухта? Почему этот город, построенный на болотах и костях? Говорят, здесь когда-то была первая в России нефть. Прядунов нашел ее в 1745 году. Интересно, он тоже застрял здесь в петле, когда понял, что его детище превратится в город, из которого все хотят свалить, но никто не может?
Я сел на землю, прислонившись к бочке. Руки дрожали. В кармане завибрировал телефон.
Димон.
— Тема, здорово! Ну что, подписал?
Я смотрел на экран. Это был пятнадцатый звонок Димона за последние десять дней. Я знал каждое его слово. Каждую интонацию.
— Дим, — сказал я, перебивая его на полуслове. — Слушай меня внимательно. В 18:30 твоя жена позвонит и скажет, что надо ехать за картошкой. Не едь. Скажи ей, что картошка — это метафора нашего рабства.
На том конце провода повисла тишина.
— Бро... ты там что, «нефтянки» надышался? Какая метафора? Ты контракт подписал?
Я сбросил вызов.
Бесполезно. Они все — массовка. Качественные, детально прорисованные NPC, у которых нет доступа к админ-панели этого мира.