Сэм Уэллер – Хроники Брэдбери (страница 74)

Рэй и Мэгги регулярно ездили отдыхать в Палм-Спрингс с начала 1950-х, а в 1980 году купили там дом, который быстро превратился в склад для разношерстной коллекции Рэя, уже не помещавшейся на Чевиот-Хиллз. «Я люблю все хранить, – признавался Брэдбери в интервью 1961 года. – Мне очень трудно выбрасывать вещи. Почти вся моя жизнь в том или ином виде хранится у меня дома».

В конце концов второй дом оказался так же загроможден, как и первый. Стены и полки были увешаны и заставлены картинами Джо Мугнаини и всевозможными плакатами. В запасной спальне каждый квадратный сантиметр стены покрывали семейные фотографии и старые письма, включая отказ редактора Esquire Арнольда Джингрича опубликовать один из ранних текстов Брэдбери как неоригинальный. Там же висело и письмо Рэя к матери, отправленное в 1939 году из Нью-Йорка с первого Всемирного конвента научной фантастики: «По чему я скучаю, так это по томатному супу». Наряду с этим стены украшали афиши спектаклей по пьесам Брэдбери и плакаты фильмов по его книгам. Один из приклеенных к стене экспонатов лучше всего описывает суть коллекции Рэя: белый конверт с локоном, который маленькая Рамона подарила отцу, сопроводив запиской: «Папа, я знаю, что ты любишь все хранить, поэтому вот тебе мои волосы. С любовью, Мона».

Рэй любил уединиться в этом пустующем доме. В тот период он, по собственному признанию, злоупотреблял алкоголем и особенно ценил холодное пиво Coors, которого мог выпить шесть банок за день, «как водичку», а на обед часто ходил в мексиканский ресторан Las Casuelas, чьим постоянным клиентом был с самого открытия в 1958 году, и всегда заказывал обед номер один – энчиладу[49] с чили и сыром. Из-за пристрастия к пиву, жирной пище и сладостям Брэдбери набрал значительный вес.

4 ноября 1999 года он отправился в Палм-Спрингс на лимузине с личным водителем, сорокашестилетним Патриком Качуркой – «сыном, которого у меня никогда не было», как говорил Рэй. Качурка отвез его и вернулся в Лос-Анджелес, где держал бизнес по прокату лимузинов. Рэй сидел в прохладном кабинете и писал рассказ, как вдруг у него стало неметь тело. Когда он разговаривал по телефону с Мэгги, та сразу заметила, что у мужа заплетается язык, и в тревоге позвонила младшей дочери Александре, которая с 1988 года работала помощницей отца. Та перезвонила Рэю и тоже заметила, что он говорит как-то странно – возможно, слишком много выпил.

Тогда Мэгги позвонила Качурке, который тут же заподозрил неладное. За двенадцать лет работы водителем и личным ассистентом «мистера Би» он прекрасно изучил Рэя и знал его лучше, чем кто бы то ни было, не считая Мэгги, поэтому сразу сел в свой темно-синий «кадиллак» и помчался в Палм-Спрингс со скоростью около 150 километров в час. Приехав, Качурка мгновенно понял, что у Рэя случился инсульт. Однако с тех самых пор, как Леонард Брэдбери скончался на больничной койке, Рэй боялся больниц и потому категорически отказывался от госпитализации, требуя вместо этого отвезти его домой. Качурка настаивал, Рэй злился. Большинство знакомых страшилось его гнева, но Качурку было не запугать – он продолжал настаивать на поездке в больницу. Рэй пригрозил его уволить. «Хорошо, мистер Би, можете меня уволить, только в больницу мы все равно поедем», – заявил водитель, усадил его в машину и отвез местную клинику имени Эйзенхауэра.

«Я сдал все анализы, и, естественно, подтвердилось, что у меня инсульт. Патрик спас мне жизнь», – признавал Брэдбери. Из Палм-Спрингс его перевезли в Лос-Анджелес и поместили в госпиталь Святого Иоанна в Санта-Монике. «Целый месяц я был парализован, – вспоминал Рэй. – Не мог пошевелить ни ногой, ни рукой, как ни старался. Лежишь, приказываешь себе: «Ну давай, шевелись!» – и никакого результата. Это страшно».

Тем не менее Брэдбери всегда был бойцом и не собирался сдаваться даже теперь. Он вызвал Александру и продолжил работу над романом, который писал уже несколько лет, – последней частью своей детективной трилогии под названием «Давайте все убьем Констанцию» (Let’s All Kill Constance). Несмотря ни на что, дух Рэя не был сломлен.

Через месяц его выписали из больницы похудевшим почти на тридцать килограммов. «Вся эта история пошла мне на пользу – впервые за много лет нормализовалось давление, – признавал Рэй. – И все это я сотворил с собой сам, мне некого винить. Избыток пива, избыток вина, тридцать килограммов лишнего веса… Пора было их сбросить».

Постепенно Брэдбери восстановился – сменил инвалидную коляску на ходунки, а потом и на трость с четырьмя ножками. И все это время он упорно работал над романом «Давайте все убьем Констанцию», а после, повинуясь мягкому давлению редактора Дженнифер Брель, отряхнул пыль со своего архива и сел дописывать роман о семействе вампиров «Из праха восставшие», начатый не один десяток лет назад.

Брель хотела сделать Рэю сюрприз и разыскать оригинал иллюстрации Чарльза Аддамса к рассказу «Возвращение» в октябрьском выпуске журнала Mademoiselle 1946 года – ведь эта история стала центром нового романа, поэтому логично было поместить на обложку атмосферную осеннюю иллюстрацию. Однако возникла проблема: Брель понятия не имела, где находится картина, и наследники Аддамса тоже не знали, куда она подевалась. Начались поиски клада: Брель обзванивала всех сколько-нибудь причастных к картине, рылась в архивах, прочесывала Интернет – и все напрасно. Отчаявшись, она призналась Рэю в своей задумке и ее полном провале. «Дорогая моя, что же вы сразу не сказали! – воскликнул тот. – Картина висит у меня в гостиной – Чарли подарил ее мне в 1946 году». В итоге иллюстрация Аддамса стала обложкой романа «Из праха восставшие», пополнившего собой бесконечную библиографию Брэдбери.

Рэй сознательно мчался наперегонки со смертью, и каждая новая опубликованная книга становилась ступенькой к бессмертию. В ноябре 2000 года, год спустя после инсульта, Брэдбери получил самую, пожалуй, почетную награду в своей карьере – медаль за выдающийся вклад в американскую письменную культуру от Национального книжного фонда, который ежегодно присуждает Национальную книжную премию – своего рода аналог «Оскара» в мире литературы. Награда была для Рэя тем дороже, что вручили ее не за фэнтези, не за научную фантастику и вообще не за какой-то конкретный жанр, а за литературу.

Национальный книжный фонд прокомментировал награждение так: «Во всех своих произведениях господин Брэдбери неизменно провозглашает безмерную ценность чтения, опасность цензуры и жизненную необходимость строительства прекрасного, лучшего будущего для нас и наших детей через самопознание, образование, творческий интерес к жизни и готовность к риску».

К 2000 году Рэй уже вновь выступал с лекциями в колледжах, университетах и на предприятиях по всей стране, поэтому в ноябре прибыл в Нью-Йорк на церемонию награждения – один, так как Мэгги к семидесяти шести годам окончательно сделалась домоседкой и предпочитала любым путешествиям своих четырех котов, сигареты, лучший французский кофе и личную библиотеку, насчитывавшую семь с лишним тысяч книг. У дочерей Рэя тоже была своя жизнь и восемь детей на всех – четыре девочки, четыре мальчика. Патрик Качурка, по предложению Брель, был готов сопровождать Рэя, но тот всегда предпочитал справляться самостоятельно – когда после инсульта ему предлагали помощь, чтобы подняться по лестнице, он неизменно отказывался. Тем не менее на церемонии Рэй оказался не одинок – рядом находился человек, прошедший с ним почти весь творческий путь, верный агент Дон Конгдон, а спутницей стала его редактор Дженнифер Брель.

Под конец церемонии ведущий Стив Мартин представил Брэдбери публике, перечислив все его уникальные литературные достижения: «Романист, автор рассказов, эссеист, драматург, сценарист, поэт… всех ипостасей Рэя Брэдбери, оставивших неизгладимый след в истории американской литературы, не перечесть! Немногие современные авторы могут похвастать таким разнообразием направлений творчества – от тайных миров детских мечтаний до магического реализма повседневности и безграничных просторов космоса».

Рэю помогли подняться на сцену. Никто в зале, кроме Брель и Конгдона, не знал, что менее недели назад он перенес еще один микроинсульт и ослеп на левый глаз. Рэй даже задумывался о том, чтобы воздержаться от посещения церемонии, но все-таки решил ехать – ведь литературный истеблишмент Нью-Йорка наконец оценил его по достоинству и признал настоящим писателем! Такое нельзя было пропустить.

Когда Рэй встал за кафедру, все присутствующие моментально забыли, что перед ними больной восьмидесятилетний человек. Это был все тот же Брэдбери – энергичный, шутливый и красноречивый. По случаю церемонии он был одет в черный костюм с похожим на смокинг пиджаком (потому что терпеть не мог настоящие смокинги) и красным галстуком-бабочкой. «Вот и я! – произнес Рэй в микрофон. – Вижу одним глазом, слышу одним ухом, хромаю на одну ногу, наверняка и еще чего-нибудь не хватает, но проверять страшно».

Он мгновенно завладел вниманием многочисленной аудитории, переполнявшей зал отеля Marriott на Таймс-сквер. Воодушевляющая речь Брэдбери охватывала всю его грандиозную карьеру, и красной нитью через нее проходила любовь к книгам и библиотекам. «[С]егодня вы чествуете не только меня, но и духов многих ваших любимых писателей. Я не стоял бы сейчас здесь, если бы они не говорили со мной в библиотеке, – заявил Рэй. – Библиотека была центром моей жизни. Я так и не поступил в колледж, а вместо этого после окончания школы каждую неделю по три-четыре дня подряд ходил в библиотеку на протяжении десяти лет и выпустился из нее, когда мне исполнилось двадцать восемь».