Сэм Уэллер – Хроники Брэдбери (страница 73)

В мае 1992 года Рэй издал книгу «Зеленые тени, Белый Кит» о работе над сценарием «Моби Дика» в Ирландии. Много лет ему предлагали написать о сотрудничестве с Джоном Хьюстоном, а он отказывался, однако книга Кэтрин Хепберн «Съемки «Африканской королевы», или как я поехала в Африку с Богартом, Бэколл и Хьюстоном и едва не сошла с ума» – поверхностная, хоть и увлекательная – убедила Рэя, что пора и ему описать свой опыт. Концепцию обложки романа «Зеленые тени, Белый Кит» Брэдбери разработал самостоятельно, как и в случае со многими другими своими книгами. На ней был изображен писатель на спине поверженного кита с перьевой ручкой вместо гарпуна в руках. Иллюстрацию по наброску Рэя выполнил художник Эдвард Сорель.

Когда вышла книга об ирландских приключениях, слава сериала «Театр Рэя Брэдбери» уже клонилась к закату, но телевизионные успехи Рэя на этом не закончились. В том же году, почти двадцать пять лет спустя после зарождения первой концепции, «Канун Дня Всех Святых» наконец стал мультфильмом. Дэвид Киршнер, президент студии Hanna-Barbera, стоявший за такими популярными мультфильмами, как «Флинстоуны», «Джетсоны» и «Скуби-Ду», купил права на сценарий, который Рэй тщетно пытался продать в конце 1960-х – начале 1970-х годов, и поручил ему доработать текст. В результате появился мультфильм «Канун Дня Всех Святых» с Брэдбери в роли рассказчика и знаменитостью «Звездного пути» Леонардом Нимоем в роли господина Смерча. Мультфильм оказался очень успешным и в 1992 году получил премию «Эмми» в номинации «Лучшая мультипликационная передача для детей».

Итак, начав с «Театра Рэя Брэдбери» и получив высшую награду в телевизионной индустрии за «Канун Дня Всех Святых», Рэй прочно обосновался на телеэкранах. И это человек, который предостерегал от опасностей телевидения в рассказе «Вельд» и романе «451° по Фаренгейту»!

«Меня спрашивают: где вы берете идеи?»: вступление к «Театру Рэя Брэдбери».

«Благодаря имени Брэдбери новый бренд HBO постепенно приобрел популярность»: интервью автора с Ларри Уилкоксом.

«…началось проникновение канадцев…»: там же.

«[М]ы не раз засиживались допоздна…»: предисловие к сборнику «Рассказы Брэдбери: 100 самых известных рассказов Брэдбери» (Bradbury Stories: 100 of Bradbury’s Most Celebrated Tales).

«По словам Уилкокса, в HBO по неопытности…»: интервью автора с Ларри Уилкоксом.

«Первый сезон сериала получил шесть номинаций на премию Cable Ace…»: статистика Национальной ассоциации Интернета и телевидения.

«За время существования сериал был номинирован…»: там же.

«…регулярно присутствовал на съемках в Канаде, Новой Зеландии и Франции»: «Театр Рэя Брэдбери» снимался за пределами США, поскольку в других странах затраты на производство были ниже.

«До этого Брэдбери случалось в 1940-х годах писать детективные истории…»: пятнадцать ранних детективных рассказов Брэдбери для бульварных журналов в 1984 году были объединены в сборник «Воспоминания об убийстве» (A Memory of Murder). Рэй не хотел выпускать их в виде книги, однако не имел выбора. То была одна из немногих ошибок Джулиуса Шварца: он продал все права на рассказы, поэтому Брэдбери больше не мог ими распоряжаться и вынужден был согласиться написать предисловие к сборнику «Воспоминания об убийстве» в обмен на возврат прав и ограничение тиража книги без возможности допечатки. Почему Рэй не хотел публиковать эти рассказы? Его ответ прост: «Большинство из них не очень хороши».

26. Пора расставаний

Рэй был для нас отцом… направлял и вдохновлял, поощрял в нас лучшее, отчитывал за худшее. Его произведения глубоко прочувствованы, человечны и поэтичны. Я всегда считал его поэтом… поэтом века ракет. И речь не о космических кораблях с бустерами и кольцевыми уплотнителями – я говорю о ракетах с хвостовыми плавниками, похожих на скульптуры ар-деко. Такие ракеты не перевозят научное оборудование – они несут груз гуманистической истины.

В Los Angeles Times Рэя называли гигантом. В Washington Post писали: «Невозможно представить себе время и место без художественной прозы Рэя Брэдбери». В St. Louis Post-Dispatch провозглашали: «Талант Брэдбери бессмертен». В Time утверждали: «Брэдбери – настоящий оригинал».

В 1990-е годы книги Рэя прочно обосновались на книжных полках рядом с произведениями литературных героев его детства – Л. Фрэнка Баума, Жюля Верна, Эдгара Райса Берроуза и Эдгара Аллана По, Хемингуэя, Уэлти, Стейнбека и Фицджеральда. К 1990-м годам рассказы Брэдбери изучали в школах ничуть не реже, чем произведения других, «настоящих» писателей. Его книги были переведены более чем на двадцать языков, его имя стало узнаваемым по всему миру.

Как-то раз в начале 1990-х Рэй, которому было уже за семьдесят, выступал в калифорнийском городке Салусалито и, гуляя после лекции, наткнулся на старомодный магазин игрушек. Там продавались плюшевые звери, лаборатории юного натуралиста, пластмассовые динозавры, конструкторы, фигурки и наборы для фокусов. Выходя из магазина, Рэй заметил группку мальчишек лет двенадцати-тринадцати, прижавшихся носами к витрине. Большинство из них вскоре насмотрелось, но один никак не мог оторваться. «Заходи же», – шептал Рэй, наблюдая за ним издалека. «Пошли! – кричали другие мальчишки. – Что ты застрял? Это же для малышни!» Мальчик резко развернулся и, к огорчению пожилого наблюдателя, побежал за друзьями.

«Что значит повзрослеть? Я объясню вам: ровным счетом ничего!» – говорил Рэй. Глядя на этого мальчишку, он вспомнил, как однажды сам, поддавшись насмешкам друзей, уничтожил свою любимую коллекцию комиксов о Баке Роджерсе. Эту историю Брэдбери описывал в предисловии к сборнику эссе «Дзен в искусстве написания книг»:

«Откуда взялась эта сила и убежденность? Какой опыт помог мне понять, что я гибну, и задуматься: кто убивает меня? Отчего я страдаю? Как спастись?

Я сумел ответить на все эти вопросы. Я назвал причину болезни: уничтожение комиксов. Я нашел лекарство: начать снова собирать комиксы несмотря ни на что.

Я сделал это и исцелился.

Но все же – в таком возрасте? Когда все мы восприимчивы к давлению сверстников?

Откуда взялось во мне мужество взбунтоваться, изменить свою жизнь и остаться в одиночестве?

Не стоит придавать этой истории слишком большое значение, но, черт возьми, мне нравится этот девятилетний мальчишка, кем бы он ни был!»

После выхода книги «Зеленые тени, Белый Кит» в 1992 году Рэй прекратил многолетнее сотрудничество с издательством Alfred A. Knopf. Его первый редактор, Боб Готлиб, ушел в The New Yorker. Его второй редактор, Нэнси Николас, перешла в Simon amp; Schuster. Третий редактор, Кэти Хуриган, по мнению Брэдбери, прекрасно справлялась со своей работой и помогла роману «Зеленые тени, Белый Кит» появиться на свет, поэтому он упомянул ее в посвящении. Однако Рэя не устраивало то, что издательство прекратило печатать «Канун Дня Всех Святых» и многие его классические сборники в твердых переплетах. Последней каплей стала история с рукописью детской притчи «Ахмед и машины забвения» (Ahmed and the Oblivion Machines): она пролежала в редакции целый год, и Рэю так и не сообщили, планируют ли ее выпускать. Хуриган, конечно, хотела, но ей приходилось считаться с руководством. Отчаявшись дождаться решения, оскорбленный Рэй при поддержке своего агента Дона Конгдона прекратил сотрудничество с Knopf. Лу Ароника, один из руководителей Avon Books, давно заинтересованный в Брэдбери, сделал выгодное предложение, пообещав Рэю регулярные тиражи ранее выпущенных книг, поэтому тот подписал контракт и ни разу об этом не пожалел. В интервью 2002 года Рэй отмечал, что Avon – лучшее издательство в его долгой писательской карьере.

Сделавшись культовой фигурой в американской литературе, Брэдбери отнюдь не почивал на лаврах и продолжал сочинять книги. В 1996 году вышел сборник «В мгновенье ока», содержавший как новые рассказы, так и старые, обнаруженные другом, поклонником и исследователем творчества Брэдбери Донном Олбрайтом. На следующий год Рэй подготовил с его помощью еще один сборник – «Вождение вслепую». Обе книги получили превосходные отзывы многих американских критиков. Проза Рэя сделалась сжатой, минималистичной, в ней стало больше прямой речи. «Большую часть текста образуют диалоги, и Брэдбери превосходно удается передать в них все богатство американского разговорного языка», – замечал обозреватель Publishers Weekly, а Сьюзан Гамбургер из Library Journal писала: «проза [Брэдбери] живо рисует образы людей и маленьких городков в причудливом духе Нормана Роквелла[48]».

Мэгги замечала: «Большинство авторов рано или поздно достигает предела. Мало кто держит марку после шестидесяти – но только не Рэй! Как ни удивительно, с годами он пишет все лучше».

Брэдбери продолжал писать практически каждый день, как постановил еще в двенадцать лет. Несколько раз в неделю он ездил работать в городок Палм-Спрингс в паре часов от Лос-Анджелеса, где у них с Мэгги был второй дом. Во дворе приземистого здания в стиле модернизма 1950-х имелся маленький квадратный бассейн, и Рэй любил окунуться или просто посидеть рядом в шезлонге. Кабинет он обустроил в запасной спальне и держал там электронную пишущую машинку IBM Selectric – такую же, как на Чевиот-Хиллз.