Сэм Уэллер – Хроники Брэдбери (страница 65)

Однако несмотря на дружбу писателя и актера, экранизация «Человека в картинках» оказалась провальной и по отзывам критиков, и по продажам. После передачи прав Рэй никак не участвовал в работе над фильмом, лишь время от времени заглядывал на съемочную площадку, фотографировался с татуированным Стайгером для прессы и вместе с огромной армией своих поклонников дожидался премьеры, назначенной на март 1969 года. После предпремьерного показа Рэй поймал в толпе зрителей взгляд одного из своих юных фанатов. «Мистер Брэдбери, – горестно спросил мальчик, – что произошло?» Рэй и сам был разочарован, поэтому не сразу нашелся с ответом. Много лет спустя он объяснял: «Сценарий никуда не годился, потому и фильм не удался».

Что до «Летнего Пикассо», то съемки с самого начала превратились в балаган. Рэй продал права на текст «Погожий день» из сборника «Лекарство от меланхолии» осенью 1967 года и согласился написать по нему сценарий. Рассказ, впервые опубликованный в Playboy за январь 1957 года, был довольно странным выбором для экранизации. История о муже и жене, которые, отдыхая на французском курорте, неожиданно встречают на берегу Пабло Пикассо, представляла собой квинтэссенцию короткой литературной формы, и Рэй считал, что она куда больше подходит для короткометражного игрового кино с элементами мультипликации в стиле Пикассо. Тем не менее он твердо верил в свои способности, поэтому согласился написать сценарий полнометражного фильма под названием «Летний Пикассо». Сценарий получил замечательные отзывы: продюсеры Брюс Кэмпбелл и Рой Сильвер, комик Билл Косби и режиссер Серж Бургиньон были восхищены.

Главную роль согласился сыграть Альберт Финни, и даже сам Пабло Пикассо должен был появиться в одном из эпизодов, но из этой затеи ничего не вышло по причине одной из множества нелепых ошибок, преследовавших проект. Как рассказывал Рэй, испанский матадор Домингин, близкий друг Пикассо, согласился выступить посредником между продюсерами фильма и знаменитым художником. Он уверял, что участие Пикассо практически гарантировано, а потом переспал с женой актера Юла Бриннера, который дружил с Пикассо и его женой Жаклин Рок. «Когда жена Пикассо узнала, что натворил Домингин, она вычеркнула его из их с Пикассо жизни. Дружбе пришел конец», – объяснял Рэй. А поскольку именно Домингин выступал посредником между художником и продюсерами, об участии Пикассо в съемках пришлось забыть. Серж Бургиньон разыскал двойника Пикассо, однако Домингин, сбегая из Мадрида, забрал того с собой. Много лет спустя Рэй с хохотом вспоминал об этой комедийной ситуации.

На том проблемы с «Летним Пикассо» не закончились – дальше стало только хуже. С предварительного показа фильма Рэй вышел в ярости. Он чувствовал себя преданным: перед отъездом в Европу на съемки Бургиньон осыпал сценарий комплиментами, но в готовом фильме от этого сценария не осталось и следа. Бургиньон отошел от текста и дополнил сюжет импровизацией, чтобы сделать его «естественнее». Это безумное творческое решение обернулось катастрофой. Бургиньон присутствовал на предварительном показе, и, когда в зале включили свет, Рэй, ткнув в режиссера пальцем, потребовал его уволить. «Бургиньон вскочил и попытался меня ударить, – вспоминал он. – Люди поспешили встать между нами, чтобы не дошло до драки».

Продюсер Билл Косби, не принимавший участия в повседневной работе над фильмом, поразился тому, насколько плачевным вышел результат. По словам Рэя, он заявил: «Чтобы даром переводить деньги, мне чужая помощь не нужна, я и сам справлюсь!»

Словом, «Летний Пикассо» никуда не годился. «Смотреть это можно было не больше минуты», – утверждал Рэй. По его мнению, единственными достоинствами картины являлись прекрасная музыка Мишеля Леграна и вокал Барбры Стрейзанд, а в остальном лента получилась такой никудышной, что Брэдбери потребовал указать в титрах псевдоним «Дуглас Сполдинг». В итоге «Летний Пикассо» так и не вышел в прокат.

В июле 1969 года Рэй и Мэгги с четырьмя дочерьми отправились на корабле в Великобританию, чтобы посмотреть Уимблдонский турнир (в семействе Брэдбери любили теннис) и празднования по случаю инвеституры принца Уэльского Чарльза. 20 июля Рэя попросили выступить в двух телепередачах – одной с журналистом Дэвидом Фростом, другой с ведущим новостей CBS Майком Уоллесом. То был величайший день в мировой истории: Нил Армстронг, Эдвин «Баз» Олдрин и Майкл Коллинз – экипаж «Аполлона-11» – отправлялись на Луну. В случае успеха миссии Армстронгу и Олдрину предстояло впервые в истории человечества ступить на поверхность другого космического тела. Весь мир замер в ожидании.

Брэдбери, зарекомендовавшего себя экспертом-любителем по космической программе, пригласили на телевидение для разговора о полете, и он находился в студии с Дэвидом Фростом, когда в девять часов семнадцать минут вечера по лондонскому времени Нил Армстронг совершил свой «маленький шаг»[45] и стал первым человеком, ступившим на Луну. Рэй прослезился: всю жизнь он ждал этого мгновения, и теперь его переполняли чувства, которые невозможно было облечь в слова.

Когда в студии загорелись прожекторы и начался эфир, Брэдбери сразу почувствовал неладное: на передачу пригласили певца Энгельберта Хампердинка и актера Сэмми Дэвиса-младшего. «Я люблю Сэмми, но послушайте, разве время для его выступления в такой вечер?!» – возмущался Рэй. Наблюдая за пошлым представлением, Рэй понял, что Дэвид Фрост и его команда совершенно не сознают важности момента. В негодовании он вышел из студии, не дожидаясь намеченного интервью. За ним бросился один из продюсеров со словами: «Вы не можете уйти!» Рэй воскликнул: «Еще как могу! Этому идиоту наплевать на космос. Он испортил весь вечер! Это чудовищно!»

Рэй вызвал такси и отправился в студию CBS на интервью с Майком Уоллесом, которое должно было выйти в США ночью в записи. Успокоившись после нелепого эфира Дэвида Фроста, Брэдбери поэтически рассуждал о событиях вечера: «Это попытка обрасти бессмертие. В центре всех наших религий, наук, всего нашего мышления с незапамятных времен стоит вопрос смерти. Оставаясь на Земле, мы обречены – ведь однажды Солнце или взорвется, или потухнет. Мы выходим в космос, чтобы гарантировать выживание цивилизации и через миллион лет, и через миллиард. Мы посеем наши семена в других мирах, и проблема смерти перестанет для нас существовать».

В октябре 1969 года Рэй опубликовал новый сборник «Электрическое тело пою!» в издательстве Alfred A. Knopf, куда перешел его редактор из Simon amp; Schuster Боб Готлиб, который всегда горячо поддерживал и продвигал работы Брэдбери. Сборник состоял из семнадцати рассказов, написанных преимущественно в период с 1964 по 1969 год. Заглавная история появилась раньше – это был единственный сценарий Рэя для «Сумеречной зоны», по которому сняли серию. Других сборников Брэдбери в 1960-е годы не выходило, так что книга «Электрическое тело пою!» вобрала в себя почти все тексты, опубликованные за десять лет. Это вовсе не значило, что вдохновение Рэя иссякло – напротив, он был занят, как никогда, просто переключился с рассказов (своего, пожалуй, наиболее удачного средства самовыражения) на лекции, театр, кино и консультирование организаторов Всемирной выставки. К тому же в этот период репертуар Рэя пополнился еще одной ролью: по рекомендации своего друга Нормана Корвина он вошел в комитет по награждению документальных фильмов в составе Академии кинематографических искусств и наук. Теперь Рэй участвовал в голосовании по премии «Оскар».

В том же 1969 году старшая дочь Брэдбери Сьюзан вышла замуж за Моргана Каветта, лос-анджелесского музыкального продюсера и композитора, писавшего песни для Джонни Мерсера, рок-группы Steppenwolf и других исполнителей. Церемония бракосочетания была скромной, и родителей на нее не пригласили, зато несколько дней спустя Рэй и Мэгги устроили торжественный ужин в честь свадьбы своей первой дочери.

Не каждый писатель способен вырваться за пределы земного притяжения, а вот Рэю Брэдбери это удалось. В июле 1971 года команда «Аполлона-15» – Дэвид Р. Скотт, Альфред М. Уорден и Джеймс Б. Ирвин – по существующей традиции дала одному из лунных кратеров в месте посадки космического корабля новое имя – «Одуванчик» в честь книги «Вино из одуванчиков». Это наглядно доказывало, насколько Брэдбери повлиял на культуру своего времени. Он считался культовой фигурой в международной литературе, и продажи его книг вполне соответствовали статусу: к 1971 году было реализовано более 1,1 миллиона экземпляров «Марсианских хроник» в мягкой обложке от издательства Bantam. Их догонял «Человек в картинках», чьи продажи (тоже в мягкой обложке) приближались к миллиону.

В августе 1972 года издательство Knopf выпустило новую книгу Брэдбери «Канун Дня Всех Святых». Она подавалась как вещь для молодежной аудитории, однако произведения Рэя никогда не ограничивались одним кругом читателей, и он был раздосадован тем, что издательство не хочет продвигать книгу для массовой аудитории. Как и многие другие книги Брэдбери, этот роман привлекал детей всех возрастов.

Идея «Кануна Дня Всех Святых» зародилась пятью годами ранее, осенью 1966-го, когда Рэй посмотрел с дочерьми короткометражный мультфильм «Это Огромная Тыква, Чарли Браун». Он был поклонником сценариста Чарльза Шульца, создателя комикса «Мелочь пузатая», несколько раз с ним встречался и все же, несмотря на всю свою любовь к персонажам Шульца, остался разочарован хэллоуинским мультфильмом. «Мне он совсем не понравился, – вспоминал Рэй. – Когда мультик закончился, дети принялись пинать телевизор. Обещали Огромную Тыкву и не показали. Нельзя так делать – все равно что стрелять в Санта-Клауса, спускающегося по каминной трубе. Нельзя трогать мифы. Все мы знаем, что они выдумка, но не обязательно это доказывать».