Сэм Уэллер – Хроники Брэдбери (страница 19)

Распрощавшись с дарительницами наслаждения, мальчики, в ступоре после соития, добрели до ближайшей аптеки, чтобы купить какое-нибудь профилактическое средство. Им было всего шестнадцать, они не понимали, что творят, и боялись подхватить какую-нибудь заразу, передающуюся половым путем. «В следующие несколько месяцев я то и дело проверял, все ли у меня там на месте!» – вспоминал Рэй.

Событие запомнилось надолго. Но, хоть Рэй и распрощался с детством, он оставался все тем же мечтательным и впечатлительным прыщавым мальчишкой, который обожал игрушки, гонялся на роликах за знаменитостями, был полон невинной наивности и детской способности удивляться. Таким он остался на всю жизнь – наполовину мужчиной, наполовину ребенком.

Осенью 1936 года Рэй и Эдди поступили в одиннадцатый класс средней школы Лос-Анджелеса. Другой хороший друг Рэя, Дональд Харкинс, жил в центре и учился в средней школе Metropolitan, однако ребята все равно каждую неделю встречались около киностудий, чтобы преследовать знаменитостей. После множества открыток с мольбами переехать Нева наконец присоединилась к семейству Брэдбери в Лос-Анджелесе и сняла квартиру на улице Сент-Эндрюс прямо над ними. Рэй был счастлив, что обожаемая тетя – его первая и главная муза, – наконец снова рядом.

В одиннадцатом классе Рэй продолжал любить комиксы и бульварные журналы, однако начал читать и более серьезные книги. Он брал в библиотеке сборники «Лучшие американские рассказы года», внимательно изучал их и клялся себе, что однажды его собственные сочинения окажутся на страницах этих уважаемых антологий. Кроме того, он дал себе обещание публиковаться в журнале The Saturday Evening Post, который очень любил отец. Талант, увы, не соответствовал решимости: по собственному признанию, в старших классах Рэй писал посредственно и слишком много подражал другим авторам. Вместо того чтобы искать и развивать собственный голос, он копировал «Шерлока Холмса» Конана Дойла, «Дживса» П. Дж. Вудхауса и рассказы Эдгара Аллана По. «Поначалу подражание нормально, однако затем нужно двигаться дальше и пробовать что-то свое», – замечал Рэй. Научиться писать, опираясь на свой жизненный опыт, ему предстояло намного позже, а пока он был неофитом и не замечал собственного потенциала. Как-то раз Рэй написал историю о пугающих зарослях в темном и зловещем уокиганском овраге, но постеснялся публиковать. (Разумеется, намного позже овраг стал важным элементом в романах «Вино из одуванчиков» и «Канун Дня Всех Святых» (The Halloween Tree), а также в неопубликованной повести «Лето, прощай» – продолжении «Вина из одуванчиков»). Забраковав текст об овраге, Рэй продолжил подражать своим литературным героям. Лишь шесть лет спустя он обнаружит, что собственный жизненный опыт – богатый материал для творчества. А пока собственная писательская неумелость вызывала у Рэя досаду.

«В средней школе Рэй был мятущейся душой, – вспоминала Бонни Вулф, которая училась на класс младше и тоже пробовала свои силы в писательстве. – Грандиозные устремления, ничем на тот момент не подкрепленные, приводили его в большое отчаяние. В таком возрасте ни у кого нет материала».

В старших классах мучительная стеснительность в общении с девочками и отчаянное желание стать великим успешным писателем делали Рэя несчастным. При этом он хорошо учился, хотя по математике едва вытягивал на удовлетворительную оценку, а проекты для уроков труда делал на несколько недель дольше, чем одноклассники. В отличие от популярных ребят, которые водили машину, занимались спортом и ходили на свидания, Рэй катался на роликах, писал рассказы и лишился девственности за деньги.

Все усложнялось тем, что Рэй сочинял в основном научную фантастику, а этот жанр, как ему пришлось вскоре обнаружить, ценился невысоко. В школе он тщетно стремился завоевать признание одноклассников, а годы спустя ему придется так же сражаться за признание коллег по ремеслу. Но, несмотря на все трудности, решимость Рэя не ослабевала, и он писал каждый день.

В школе он посещал класс стихосложения и поэтический клуб, которые вела одна из его любимых учителей – Сноу Лонгли Хуш, добрая пожилая дама в очках и с коротко стриженными волнистыми волосами. Кроме того, Рэй ходил на уроки другой своей любимой преподавательницы, Дженет Джонсон, которая учила писать рассказы. Эти наставницы настолько изменили мир Рэя Брэдбери, что в 1962 году он посвятил им свой роман «Надвигается беда». Учительницы поощряли юного необузданного сочинителя. Хуш говорила Рэю, что он поэт (хотя его стихи, по собственным словам, тогда никуда не годились), а Джонсон на одном из его ранних научно-фантастических текстов написала: «Уж не знаю, что ты такое творишь, только не останавливайся». Эти простые слова поддержки вдохновили Рэя продолжать. Позднее он не раз говорил, что главная обязанность хорошего учителя – вдохновлять учеников.

Пишущей машинки у Рэя не имелось, поэтому вместо обеда он каждый день ходил в машинописный кабинет, чтобы набирать рассказы. Там, один, в окружении сорока пишущих машинок, он яростно стучал по клавишам почти до конца большой перемены, а потом бежал в столовую. Решимость шестнадцатилетнего мальчика граничила с фанатизмом – он сочинял в среднем по одному рассказу в неделю. На уроках писательского мастерства Рэй порой оттирал своих одноклассников и не стеснялся занять все отведенное время обсуждением очередного своего сочинения. Он был убежден, что однажды станет великим американским писателем.

Твердо уверенный в своей судьбе, он рассылал тексты в лучшие журналы Нью-Йорка и везде получал отказы. Редактор Esquire Арнольд Джингрич в написанном от руки ответном письме охарактеризовал писательские опыты Рэя так: «Хотя работа проделана достойная, в основе – широко растиражированная идея». Несмотря на отказы, Рэй продолжал писать. «Я решил, что редакторы просто ничего не смыслят», – вспоминал он. Мальчик упорствовал, и в марте 1937 года Сноу Лонгли Хуш выбрала его стихотворение «Голос смерти» (Death’s Voice) для школьной антологии студенческой поэзии.

Хотя Рэй всем сердцем стремился стать писателем, из-за своей страсти к кино он в глубине души мечтал и о карьере актера. Поучаствовав в рождественской постановке в Тусоне, Рэй почувствовал вкус к выступлениям перед публикой. Поэтому наряду с писательскими классами и клубом он вступил в школьный драмкружок L. A. Players. Только эти дополнительные занятия делали учебу в школе выносимой.

Весной 1937 года был объявлен набор актеров, писателей и музыкантов на ежегодный конкурс самодеятельности Roman Revue. Имея в резюме работу на аризонском радио, авторство одной из шуток в шоу Б¸рнса и Аллен, стихотворение, опубликованное в Waukegan News-Sun, и большое самомнение (ни на чем, по его собственным словам, не основанное), Рэй не сомневался в успехе. На прослушивание для Roman Revue он подал заявку как диктор, режиссер, звуковик и сценарист, более того – написал целый сценарий и вручил куратору, ответственному за школьный конкурс.

«Тогда я обожал радиопередачи и регулярно ходил на трансляции, – вспоминал Рэй. – А тут пошел на прослушивание для школьного конкурса самодеятельности, у которого не было ни формы, ни плана, и решил: какого черта? Напишу сценарий радиопередачи – целиком, со всеми подробностями, вплоть до вступления!» Куратора – руководительницу юношеского хора – сценарий впечатлил. «Она подошла и заявила: «Боже! Ты принят!» Так Рэй получил должность сценариста и продюсера, а в день представления даже присутствовал на сцене с табличкой «Аплодисменты». Конкурс Roman Revue имел огромный успех – настолько, что впервые в истории средней школы Лос-Анджелеса номера показали повторно. К Рэю пришел успех – неожиданно сверстники оценили его талант и приняли в свой круг.

Тогда же Рэй начал писать для школьной газеты The Blue and White Daily обзоры фильмов и короткие статьи, одна из которых была посвящена популярной радиопередаче Джека Бенни[13]. В этом тексте Рэй рассуждал не только об одном из своих увлечений – радио, – но и о земляке: Бенни тоже был родом из Уокигана.

В тот год в Лос-Анджелесе выступал Блэкстоун, и Рэй, разумеется, посетил представление. Когда иллюзионист попросил кого-нибудь из зрителей помочь с фокусом, семнадцатилетний мальчишка ринулся на сцену, даже не подняв руки. Блэкстоун и не догадывался, что несколько лет назад этот активный зритель уже помогал ему на сцене в Уокигане.

От фокусника исходил тяжелый аромат виски, и Рэя охватило холодное разочарование, смешанное с жалостью. Когда-то именно из-за Блэкстоуна он решил стать величайшим иллюзионистом на земле, а теперь осознал, что его мечты простираются намного дальше шелковых шарфов и ловких фокусов. «Я понял, что Блэкстоуну скучно: изо дня в день, представление за представлением одно и то же. Ему надоело, – объяснял Рэй. – В тот миг я пообещал себе, что никогда не буду заниматься одним и тем же. Я не хотел скучать».

Все больше Рэй убеждался в том, что его стремлениям отвечает писательство. Он понимал, что вниманием аудитории могут завладеть не только иллюзии, но и слова. Вместо сценических приспособлений с тем же успехом можно использовать язык и метафоры. Рассказывая истории, можно зачаровать слушателей, околдовать и в конечном счете развлечь.