Сэм Уэллер – Хроники Брэдбери (страница 18)
Из театра на улице Фигероа по пятницам транслировалась радиопередача «Отель «Голливуд»; вел ее актер Дик Пауэлл, а гостьей выступала одна из самых влиятельных женщин Голливуда – Луэлла Парсонс, автор колонки сплетен. Парсонс заметила общительного светловолосого парнишку, который все время ошивался возле театра, и как-то в среду пригласила его внутрь. Таким образом Рэй очутился на трансляции радиопостановки «Жизнь бенгальского улана» с актером Гэри Купером. Потом он познакомился с шофером Луэллы Парсонс и стал кататься вместе с ним на «роллс-ройсе», когда тот ехал по поручениям журналистки. «Так я, в своей плохонькой одежонке, очутился на заднем сиденье лимузина, – вспоминал Рэй. – Когда мы останавливались на светофоре, люди заглядывали внутрь, чтобы узнать, кто там сидит, и обнаруживали всего лишь бедного Рэя Брэдбери. А я им улыбался и махал». Луэлла Парсонс вскоре узнала, что мальчишка катается на ее машине, и выгнала его из театра. Это не помешало Рэю после завершения трансляции обшаривать мусорные баки на заднем дворе в поисках сценариев «Отеля «Голливуд». Потом эти бумаги много десятков лет хранились в его архиве.
Как-то летом 1935 года Рэй догнал Марлен Дитрих на лестнице салона красоты House of Westmore на бульваре Сансет. Актриса, не любившая публичности, пыталась сбежать от настырного мальчишки, однако он победил и все-таки выпросил у нее автограф, прежде чем его выставили на улицу работники салона. Вскоре после этого Рэй вновь встретил Дитрих около студии
В тот период получили поощрение писательские устремления Рэя. Однажды он встретил у дверей театра на улице Фигероа популярного комика Джорджа Б¸рнса, и тот по доброте душевной согласился уделить парнишке время. Рэй сразу ухватился за этот шанс. На дворе стояла осень 1935 года, он учился в десятом классе и печатал сценарии для шоу Б¸рнса и Аллен на уроках машинописи, а по средам днем приезжал на роликах к театру и вручал свои тексты лично Б¸рнсу. «Он говорил, что я гений и сценарии блестящие. Разумеется, они были посредственные, и он это понимал, но проявлял вежливость», – рассказывал Рэй. Тем не менее Б¸рнс и Аллен все-таки использовали одну из шуток Рэя в завершение передачи 26 февраля 1936 года.
ГРЕЙСИ: О-о-о!..
ДЖОРДЖ: Кто-нибудь, помогите! Грейси дурно! Скорее, воды!.. Грейси, ты слышишь меня? Скажи что-нибудь, Грейси! Грейси! Хоть словечко!
ГРЕЙСИ: Это… служба радиовещания
Услышав, как Б¸рнс и Аллен произносят его текст в прямом эфире, Рэй, которому недавно исполнилось пятнадцать, укрепился в намерении стать писателем, режиссером, актером – частью мира, который теперь наблюдал так близко. Рэй мечтал об этом отчаянно. С тех пор как кинематограф завладел его сердцем после фильма «Горбун из Нотр-Дама», прошло уже почти двенадцать лет. Переехав в Голливуд и оказавшись в окружении звезд, Рэй еще больше влюбился в кино и уверился в том, что это его судьба. По собственному выражению, он «безумно обезумел». Имелась лишь одна проблема: писал он ужасно.
«Я вспоминаю глупого щекастого мальчишку, рассекавшего по голливудским улицам на роликах с альбомом для автографов под одной мышкой и дешевой фотокамерой под другой, и думаю: разве можно было тогда вообразить, что тексты этого балбеса кто-нибудь захочет читать?» – удивлялся Рэй.
«Сексуально озабоченным!»: интервью автора с Вивиан Ньюич.
«В те времена аудитории в студии…»: Брэдбери, статья «Джордж, Марлен и я» (George, Marlene and Me) из журнала Life за июль 1991 года.
«Тем не менее Б¸рнс…»: там же.
«Я вспоминаю глупого щекастого мальчишку…»: интервью Рэя Брэдбери Дону Конгдону.
8. Проба крыльев
Сборник рассказов Рэя Брэдбери «Р – значит ракета» на всю жизнь привил мне любовь к научной фантастике. Я имел удовольствие работать с Рэем над первым сезоном передачи «Одна книга, один город» в Лос-Анджелесе. Это своего рода гигантский читательский клуб для целого города, и я понимал, что выбор книг в первый год существования проекта – важнейшее решение, которое определит его успех, поэтому остановился на классике и выбрал одно из моих любимых произведений – «451° по Фаренгейту». Оно превзошло мои самые смелые ожидания, завладев сердцами и умами слушателей по всему городу. Никогда у нас больше не было такой успешной передачи, как в тот год, когда мы читали шедевр Рэя, а лично мне это дало возможность поближе познакомиться с автором, и я со всей искренностью могу сказать, что редко встречал таких теплых, умных и ярких людей, как Рэй. Я был счастлив работать с ним и очень благодарен Рэю за тот интерес к чтению, который он помог пробудить в жителях Лос-Анджелеса.
В 1936 году Рэю приснился ночной кошмар – такой яркий, что воспоминания о нем сохранились на много лет. В этом сне за Рэем гнался злой черный бульдог – жилистый, мускулистый, зубастый, размером с небольшой дом. Рэй убегал со всех ног и никак не мог оторваться. Зверь нагонял, взрывая землю острыми когтями. Его, словно огромного тираннозавра, вел охотничий инстинкт. Рэй не спасся: черный бульдог разинул свою зловещую пасть и в одно мгновение поглотил его целиком.
Мокрый от пота, Рэй проснулся на диване в гостиной на улице Сент-Эндрюс. Он сразу понял, что сон, в котором его настигла смерть, был видением грядущей неизбежности. Надвигалась война. Шел 1936 год, и пока Америка боролась с Великой депрессией, на другом краю света фашистский диктатор Италии Бенито Муссолини бомбил Эфиопию, ведя мир к большому столкновению. Рэй не знал, где и когда, но понимал, что вот-вот начнется Вторая мировая война, которой ему не избежать.
Перспектива оказаться далеко за морем на поле битвы пугала Рэя до ужаса. Его дядя Сэм Брэдбери мечтал стать великим писателем и поэтом, а вместо этого умер от гриппа по дороге на поля сражений Первой мировой войны. Рэй понимал, что, если попадет на войну, тоже погибнет и не сможет построить грандиозную литературную карьеру, о которой так мечтал. «Я боялся, что у меня не будет шанса пожить ради своей страны, – объяснял Рэй. – О таком обычно не говорят, а я хотел жить, чтобы приносить пользу».
Несмотря на жуткое ночное видение, Рэй продолжал писать в надежде на публикацию. Буквально за четыре дня до его шестнадцатого дня рождения, 18 августа 1936 года, в газете Waukegan News-Sun поместили стихотворение Рэя, посвященное годовщине смерти знаменитого актера радио и кино Уилла Роджерса, погибшего в авиакатастрофе. В Лос-Анджелесе связей с издателями у Рэя не было, а вот в Уокигане, где жила бабушка и все еще котировалась фамилия Брэдбери, шанс на публикацию существовал. Рассудив так, Рэй отправил стихотворение в местную газету – и не прогадал. Стихотворение напечатали целиком. Начиналось оно так:
В заключение следовал комментарий от редактора:
«В прошлую субботу исполнился год с того момента, как дорогой Уилл отправился навстречу гибели вместе с Уайли Постом[12]. Приведенные выше размышления об этом печальном событии принадлежат бывшему жителю Уокигана – Рэю Брэдбери, сыну Леонарда Брэдбери, родившемуся здесь в 1920 году и покинувшему город два года назад».
Стихотворение, конечно, детское. Сам Рэй говорил: «Вышло очень примитивно, однако это был эмоциональный отклик на мое большое горе – стихотворение о том, что я любил Уилла Роджерса и его гибель меня потрясла. Если бы в последующие несколько лет я научился писать больше подобных вещей, то гораздо раньше начал бы издаваться. Важный источник текстов крылся у меня в душе, но сам я об этом не догадывался. В том-то и проблема всех живущих: не видишь себя со стороны, не понимаешь, что делаешь, а однажды оглядываешься и сознаешь: «Ах, если бы я повнимательнее пригляделся к тому, что делал, может, чему-нибудь бы и научился!» Увы, в таком возрасте у нас нет этой возможности».
После этого достижения, отметив свой шестнадцатый день рождения, Рэй решил лишиться девственности. И он, и его друг Эдди Баррера не имели девушек и страдали чрезмерной стеснительностью в женском обществе (не считая, разумеется, близких отношений, которые Рэй в прошлом имел с кузиной Вивиан), а у Рэя к тому же были прыщи на лице и фурункулы на шее, из-за чего он не пользовался популярностью у одноклассниц. Потому мальчики, насобирав по два доллара каждый, отправились в центральный район Сан-Педро, где бродили по улицам, пока не наткнулись на двух проституток лет двадцати – одну тощую, другую полную и рыжеволосую. «Эдди уступил полненькую мне», – со смехом рассказывал Рэй. Девушки привели мальчиков в многоквартирный дом, где, по воспоминаниям Рэя, над крыльцом висел красный фонарь – легендарный символ распутства. В квартире на втором этаже Эдди увели в спальню, а Рэя в ванную. Его спутница набрала полную ванну и медленно раздела мальчика, который следил за происходящим с вытаращенными от ужаса и возбуждения глазами. «Она принялась меня мыть, – вспоминал Рэй, – и этим, конечно, все едва не погубила. Когда в таком возрасте тебя моет женщина, все может закончиться очень быстро, если не сдерживаться». Потом Рэй и его спутница перешли в спальню, и всего три минуты спустя всплеск бурных подростковых фантазий закончился.