Сэм Уэллер – Хроники Брэдбери (страница 21)

Поначалу Рэй вел себя как классический мальчишка-газетчик – кричал: «Срочные новости! Сенсация! Спешите прочесть!» – однако затем решил действовать тоньше: «Я хотел проверить, удастся ли продавать столько же, если я буду молчать. Эксперимент удался». Рэй понял, что криками делу не поможешь, хотя совсем молчать все равно не получалось – он обязательно вступал с покупателями в беседу. «Люди или хотят купить газету, или нет», – резюмировал он. Похожим образом Рэй нашел и собственный подход к писательству: поначалу подражал, но постепенно выработал уникальный метод.

Вскоре Рэй в роли газетчика приобрел известность – общительный, харизматичный и энергичный юноша в очках привлекал внимание. Боб Горман, который тогда торговал конкурирующей газетой Daily News на том же перекрестке, вспоминал Рэя так: «Он был напористым, открытым и весьма общительным торговцем, много сил уделял работе. С ним было очень легко разговаривать – он много рассказывал о том, как бывал в Голливуде и встречался там со звездами». По воспоминаниям Гормана, когда Рэй не торговал газетами, то почти все время катался на роликах. «Я ему сочувствовал. Многие другие юноши разъезжали на автомобилях, а он так и не научился водить».

Впрочем, самого Рэя неумение водить машину заботило мало. Работа ему нравилась, потому что давала возможность встречаться и общаться с самыми разными людьми – среди его постоянных клиентов были даже кинозвезды Джон Бэрримор и Бастер Китон. К тому же он прилично зарабатывал – в среднем десять долларов в неделю, вполне достаточно, чтобы покупать себе одежду, книги, журналы и ходить в кино. После работы Рэй шел пешком или ехал на роликах домой. Идти было недалеко – чуть больше полутора километров. Несколько раз в неделю его подвозил на своем грузовике развозчик из пекарни, который заезжал в аптеку за сэндвичем и солодовым молоком. «Я ехал домой в окружении дивных ароматов хлеба, пирогов и тортов, а порой водитель угощал меня завалявшимся пончиком. Эти воспоминания мне очень дороги: простые, прекрасные, о хороших людях», – говорил Рэй. Десятки лет спустя он настаивал, что не проработал ни дня, в том числе когда продавал газеты. Стоять на углу доставляло ему огромное удовольствие – даже под дождем, потому что он любил дождь. Любовь – секрет, который Рэй пронес через всю жизнь: он занимался только тем, что любил, а продавать газеты он любил не меньше, чем писать.

В местном кинотеатре тогда вновь показывали «Кинг-Конга». Управляющий не смог найти плакатов и афиш к фильму, поэтому обратился к известному коллекционеру Форри Экерману, хорошему знакомцу Рэя. Тот согласился одолжить свои плакаты «Кинг-Конга» для кинотеатра. После сеанса к управляющему зашел молодой человек по имени Рэй Харрихаузен. «Он посмотрел фильм и был так восхищен, что надеялся уговорить управляющего кинотеатра отдать ему афиши», – рассказывал Экерман. Управляющий объяснил, кому принадлежат плакаты, и дал Харрихаузену адрес. Вскоре тот навестил Экермана, и обнаружилось, что оба увлекаются кино и чудовищами, поэтому Экерман пригласил нового знакомого в кафетерий «Клифтонс». Там Харрихаузен встретился с Рэем Брэдбери, и они сразу нашли общий язык. Харрихаузен пригласил Рэя к себе в гаражную мастерскую в районе Леймерт-Парк, где снимал короткометражные анимационные фильмы с моделями динозавров – чрезвычайно реалистичными фигурками из раскрашенной резины и пластика на металлическом каркасе с шарнирными сочленениями. Рэй был весьма впечатлен увиденным.

«Мы оба интересовались динозаврами и любили «Кинг-Конга», как и Форри, – вспоминал Харрихаузен. – Часто мы втроем садились в красный автомобиль и ехали в Игл-Рок или Пасадену, чтобы снова посмотреть «Кинг-Конга» или «Самую опасную игру» и другие фильмы Мериана Купера[15]». Хотя Харрихаузен вступил в Общество научной фантастики, он не так страстно увлекался будущим, как другие участники, и прежде всего Рэй Брэдбери. «Будущее со взаимными перестрелками в космосе представлялось мне очень холодным и равнодушным, – объяснял Харрихаузен. – Я предпочитал прошлое. Оно куда романтичнее».

В ноябре 1938 года семейство Брэдбери вновь переехало: Леонарду надоело жить буквально под каблуком у собственной матери – во всяком случае, Рэй предполагал, что отцу было нелегко вновь оказаться в такой близости от нее. Поэтому Брэдбери переехали на несколько кварталов западнее, в квартиру по адресу: Южный Манхэттен, 1841.

Рэй вел безмятежную жизнь, спал допоздна и делал что хочется. Каждый день он по несколько часов писал, а в свободное от сочинительства время катался на роликах вокруг киностудий (хоть и не так часто, как раньше), ходил в кино с тетей Невой и регулярно лакомился мороженым. Вечерами Рэй с матерью слушали по радио передачу Джека Бенни «Эймос и Энди»[16] и постановки радиотеатра Lux. Лео Брэдбери не особенно любил радио, а Скип предпочитал играть на улице в бейсбол. Впрочем, оба регулярно слушали трансляции футбольных матчей команды Trojan из Университета Южной Калифорнии, а иногда даже ходили на них и брали с собой Рэя.

В январе 1939 года Рэй задумался о поступлении в колледж. Родители не настаивали, но многие из его друзей уже поступили, и Рэю тоже хотелось расти, поэтому он сдал экзамены в Городской колледж Лос-Анджелеса. Впрочем, вскоре его охватили сомнения. Ему никогда не нравилось учиться – вставать рано утром и целыми днями зубрить. Зато в колледже можно было познакомиться с девушками. «Я хочу встречаться с девушками. Вот единственная причина, по которой мне хочется поступить в колледж, и этого недостаточно», – осознал Рэй и отказался от идеи получить традиционное высшее образование. Вместо этого он решил учиться сам и стал раз в неделю ходить в Центральную библиотеку, где блуждал в темных проходах между высокими стеллажами, а дважды в неделю посещал небольшую библиотеку имени Пио Пико в своем районе.

Вскоре он открыл для себя романы Томаса Вулфа «О времени и о реке» и «Взгляни на дом свой, ангел». Они сильно повлияли на Рэя, и он многому научился у Вулфа, чью прозу, впрочем, позднее считал избыточной: «Он идеально подходит в восемнадцать, девятнадцать, двадцать, когда ничего не знаешь, но воображаешь, что знаешь все». Состоявшись как писатель, на лекциях Рэй делился собственным подходом к творчеству: «Утром выворачиваешься наизнанку, а днем за собой убираешь!» Этому он научился у Томаса Вулфа: «[Он] научил меня выворачиваться наизнанку. Его книги – океан блевоты. Сюжета почти нет, зато он обожал жизнь и скакал по ней с неистовыми воплями».

Тогда же Рэй открыл для себя книгу, подкрепившую его писательскую философию, – «Как стать писателем» Доротеи Бранд. Она научила Рэя писать горячо, быстро и доверять своему подсознанию – не обдумывать свои слова и не передумывать.

У Рэя установился удобный режим: утром он писал, днем продавал газеты и каждую неделю занимался в библиотеке. Однако вскоре безмятежность была нарушена: два месяца спустя, в марте 1939 года, заболела и попала в больницу бабушка Рэя. Ее состояние ухудшалось, и 16 марта она умерла. Рэй узнал об этом вечером от матери, вернувшись с заседания Общества научной фантастики. Смерть «бабули», как он ее называл, стала для Рэя большим горем.

Два дня спустя тело Минни Брэдбери предали земле. Рэй на похороны не явился. Опечаленный, он бродил по центральным улицам, а днем отправился на двойной киносеанс с довольно странной подборкой фильмов: комедией «Держите студентку» и триллером «Таинственный мистер Мото». Вечером ему пришлось объясняться с рассерженным отцом. «Слушай, пап, я хочу запомнить бабушку такой, какой она была. Я не хочу помнить ее мертвой», – признался Рэй. Хотя Лео Брэдбери, закаленный годами лазанья по электрическим столбам, производил впечатление человека жесткого, в душе он был мягким и любящим отцом и сознавал чрезвычайную чувствительность младшего сына, а потому, конечно, не мог сердиться на Рэя за то, что он тяжело переносит утрату.

Рэй продолжал упражняться в писательстве и поставлял материалы для журнала Общества научной фантастики, а потом, узнав, что многие издают любительские журналы, затеял собственный под названием Futuria Fantasia. Великодушный Форри Экерман снабдил его деньгами, а Ханс Бок, друг Рэя, нарисовал иллюстрацию для обложки. Рэй написал редакторскую передовицу, а также стихотворение «Размышления и космос» (Thought and Space) и рассказ «Долой технократов!» (Don’t Get Technatal) под псевдонимом Рон Рейнольдс, поскольку хотел создать впечатление, что в издании журнала участвуют и другие авторы. Впрочем, другие авторы в самом деле участвовали – свой вклад внесли Форри Экерман и секретарь Общества Т. Брюс. В журнале было двенадцать страниц, отпечатанных на машинке и размноженных на мимеографе[17] с зелеными чернилами. По воспоминаниям Рэя, тираж составил почти сто экземпляров.

Тем летом 2–3 июля в Нью-Йорке проходил первый Всемирный конвент научной фантастики. На это беспрецедентное мероприятие собирались поклонники жанра со всей страны; наряду с ними участвовали авторы, иллюстраторы, агенты и издатели. Узнав о событии на собрании Общества, Рэй тут же захотел поехать в Нью-Йорк – ведь там планировался не только конвент, но и Всемирная торговая выставка, а Рэй до сих пор помнил то сказочное впечатление, которое произвела на него выставка 1933 года в Чикаго. На пути стояло вечное препятствие: денег на поездку не было, хотя Рэй и работал. Форри Экерман знал, что друг хочет поехать в Нью-Йорк, и по собственной инициативе одолжил денег – как он вспоминал, пятьдесят долларов, а по воспоминаниям Рэя – девяносто. Экерман тогда жил у бабушки и дедушки с материнской стороны и не платил за квартиру, а кроме того, зарабатывал восемьдесят пять долларов в час в Академии кинематографических искусств и наук, так что вполне мог позволить себе поддержать друга. Рэй пообещал возвращать по доллару в неделю до полной уплаты долга и предложил свозить на конвент иллюстрации Ханса Бока, у которого тоже не было денег на поездку.