Сэм Макклатчи – Последняя чаша (страница 6)

– Что ж, у нас их больше дюжины, если брать все разновидности.

– Этого будет достаточно. Пэт, ты можешь заняться мышами, после того как сделаешь прививку свежей партии яиц. Мы с Джоном займемся хорьками и обезьянами. С ними трудно справиться одному человеку. А еще мы займемся хомяками и морскими свинками. Что—то должно проявиться через день—другой.

Через несколько часов все было готово. Прививать хорькам и обезьянам вирус – не самая простая работа в мире, особенно когда его приходится вводить им в нос. Эти мерзкие маленькие проныры могут кусаться, и даже через перчатки с защитой от проколов я почувствовал укус, когда один из них вырвался на свободу. Обезьяны были не намного лучше. Наконец, покрытый потом внутри костюма, я вернулся через химический душ, водяной душ и сушилку и расстегнул головной убор, чтобы глотнуть свежего воздуха.

– Лучше бы они оборудовали эти чертовы костюмы кондиционерами, – ворчал я. – Скажи, Пэт, когда мы будем есть?

Пэт только что сняла шлем и распушила свои каштановые кудри, приплюснутые зеленой хирургической шапочкой, которую она носила под ним.

– Как только вы уйдете и позволите мне вылезти из этого водолазного костюма, – сказала она.

Халлам подмигнул мне, открывая дверь.

– Жаль, что эти костюмы не прозрачные.

Мы сидели за столом над остатками стейка и картофеля фри, когда по телевизору передали полуночные новости. В данный момент делать было нечего: животные еще не заболели, хотя мы надеялись, что инкубационный период у хорьков гораздо короче, чем у обезьян или человека. Он должен был быть короче, чтобы мы успели что—то сделать.

"Сначала новости из Британской Колумбии, – говорил диктор. – Поступают сообщения о вспышках гриппа во внутренних районах страны. В Камлупсе зарегистрировано несколько сотен случаев. Больницы Келоуны и Принстона переполнены. По ту сторону границы, в Якиме и Спокане, отмечается аналогичная ситуация."

Халлам воскликнул.

– Вот опять. Внезапная взрывная вспышка! Это непорядок, говорю вам. Это неестественно!

"Теперь мы переходим к международной обстановке".

На экране появилась ярко раскрашенная карта Европы, и, пока диктор говорил, он водил по ней пальцем.

"Здесь, в Западно—Германской Республике, сообщается об эпидемии гриппа, которая аналогична нашей. По всей видимости, коммунисты в новой стране Пруссии, которая до недавнего времени называлась Восточной Германией, настроены серьезно. Они закрыли границу. В настоящее время открывается воздушный мост в Берлин, и западные немцы просят вернуть американские и британские транспортные самолеты на старые базы, поскольку их собственный воздушный флот недостаточен для выполнения этой задачи. Есть разрозненные сообщения из Югославии, которые могут указывать на эпидемию и там, но правительство Тито отказывается подтвердить информацию".

Он сделал паузу, и изображение переключилось на карту Дальнего Востока.

"На Востоке у нас другая история. Последние несколько недель ходят упорные слухи о странной болезни, опустошающей Тибет и Западный Китай. Связь с ними, конечно, плохая, и китайские коммунисты не позволили сделать ни одного официального заявления. Однако говорят, что болезнь имеет некоторое сходство с корью. Однако другие исследователи утверждают, что это скорее тяжелая геморрагическая корь. Все сходятся во мнении, что смертность высока и что и без того недостаточно эффективные медицинские службы китайцев в этих районах перегружены. Русские, по сообщениям, доставляют антибиотики правительству Пейпина, но утверждают, что в Сибири наблюдаются разрозненные вспышки, требующие их внимания. Они признают, что закрыли все пограничные посты, якобы в попытке предотвратить распространение болезни".

Я посмотрел на Халлама.

– И что теперь?

Он скорчил гримасу.

– Боже мой! Это все усложняет, не так ли? Мало того, что эпидемий две, так еще и самая страшная – у красных. Если сообщения правдивы, эта азиатская вспышка может оказаться хуже Черной смерти Средневековья.

Телевидение вернулось к подробным репортажам с места событий.

"Прошло уже десять дней с момента появления первых случаев гриппа. По мнению властей, пик второй волны заболеваемости уже миновал, но мы получаем информацию о тысячах новых случаев, разбросанных по всему городу и отдаленным столичным районам Нью—Вестминстер, Бернаби, Северный и Западный Ванкувер. По мнению Департамента общественного здравоохранения, такое распространение свидетельствует о чрезвычайно высокой контагиозности заболевания с примерно пятидневным циклом. Однако они также утверждают, что причин для тревоги нет. Несмотря на то, что число заболевших исчисляется сотнями тысяч, смертельных случаев практически не зарегистрировано. Среди умерших неизменно оказываются старики или те, чьи силы были ослаблены другими болезнями".

Он еще некоторое время продолжал говорить, но ничего нового не сказал, и Халлам выключил звук.

Пэт встала.

– Если вы собираетесь выполнить свое обещание и убрать посуду, я посмотрю в смотровое окно, как там наши питомцы. А потом пойду спать.

Я в ужасе застонал.

– Давай не будем делать из этого традицию. Я ненавижу мыть посуду!

Проходя мимо, она дернула меня за левое ухо.

– Сделай это хорошо. Тебе нужна практика!

– Хорошо, Джон, – сказал шеф. – Я буду мыть, а ты вытирать. Надо было установить здесь автоматическую посудомоечную машину. В свое время я об этом не подумал.

Я только успел вытереть первую тарелку, как зажужжал интерком. Я нажал на кнопку.

– Доктор Халлам! Джон! Вы не могли бы подняться прямо сейчас? Мне кажется, ситуация начинает ухудшаться.

Она говорила взволнованно и немного озадаченно.

Крупный мужчина поднял брови и сполоснул руки.

– Думаю, нам лучше пойти туда, – сказал он, вытираясь моим чайным полотенцем, чтобы удалить воду.

Когда мы добрались до смотровой, то обнаружили Пэт, полностью поглощенную работой, в той части, которая выходила на клетки с самками хорьков. Это было одностороннее стекло, к тому же звуконепроницаемое, поскольку хорьки очень чувствительны к посторонним звукам. Пэт указала на одну из клеток и сказала излишне тихим шепотом,

– Эта хорьчиха больна. Кажется, у нее начались роды.

– Это старый добрый хорьковый обычай, – проворчал я.

– Идиот! – воскликнула она раздраженно. – Согласно ее карте, она была только на ранней стадии беременности… она еще долго не должна рожать. Она была первой, кому вы сделали прививку сегодня.

Еще некоторое время мы наблюдали. Сомнений не было. У этой хорьчихи был выкидыш. Я взглянул на шефа. Его лицо осунулось, обычно мягкие черты рта стали жесткими, губы втянулись и истончились.

– Боже всемогущий, – прошептал он. – Они же не попытаются это сделать… И все же, что может быть проще?

Он выпрямился в полный рост. Даже сейчас он не мог удержаться от небольшой шутки.

– Когда вы говорите, что все идет в гору, юная леди, я вижу, что вы имеете это в виду буквально.

Он направился к выходу.

– Что ж, похоже, начинается настоящая работа. Я надеюсь, что нам всем удастся немного поспать, но вирус гриппа действует на этих хорьков слишком быстро. Так что давайте вернемся к кофе и посмотрим, что произойдет.

Яичница с беконом, конечно, хороша после долгой ночи, подумал я, вгрызаясь в последний кусок тоста. Я доел его, осушил стакан молока и протянул Пэт свою чашку с кофе. Она выглядела усталой, немного бледной, возможно, от недостатка солнечного света, и очень задумчивой, когда наполняла чашку. Я коснулся ее руки, когда чашка вернулась ко мне, и она ласково улыбнулась. Если Халлам и заметил это, то никак не прокомментировал. В такие моменты мне было жаль его. Несмотря на свою дружелюбность, он был одиноким человеком. Я вспомнил, что его невеста, армейская медсестра, погибла под Кассино в подразделении, которым он командовал. С тех пор в поисках утешения он обратился к своей работе и, видимо, так и не нашел никого, кто был бы ему по—настоящему дорог.

– Сэр, – сказал я, почему—то так и не сумев заставить себя назвать его по имени; привычка сильна, а он и сейчас выглядел слишком похожим на солдата, на солдата, вызывающего уважение. – Сэр, что вы имели в виду вчера вечером, когда у хорька случился выкидыш, когда вы сказали, что они не будут пытаться это сделать, и все же что может быть проще?

– Полагаю, чтобы объяснить это, мне лучше изложить вам свои соображения по поводу всего происходящего.

Он посмотрел на часы.

– До следующего этапа экспериментов остался час… не так уж много, чтобы выспаться. Во всяком случае, мы можем поспать позже.

Пэт наполнила чашки, а я молча передал пачку "Свит Капс". Он зажег сигарету и заговорил.

– Как вы оба помните, после смерти Сталина наступил период неопределенности, а затем, когда Маленков уступил место команде Хрущева—Булганина, так называемая Женевская конференция на высшем уровне положила начало тому, что русские называют наступлением мира. Венгерский мятеж и проблемы в Восточной Германии и Польше пошатнули их благочестивый фасад. Этот фасад еще больше пошатнулся из—за их явного вмешательства в дела Ближнего Востока. Но, несмотря на это, напряженное перемирие продолжалось, главным образом, полагаю, из—за страха перед войной с применением водородных бомб. За исключением Тибета, Красный Китай тоже вел себя довольно тихо, в основном потому, что у него все еще нет промышленного потенциала для ведения крупной войны; а Советы медлили с оказанием помощи, потому что тоже опасались ужасающего потенциала такого огромного населения, если оно будет вооружено.