Сэм Макклатчи – Последняя чаша (страница 5)

– Но вы все это и так знаете.

Он остановился, чтобы прикурить, собираясь с мыслями, пока наблюдал за свечением кончика сигареты. Он выдохнул небольшую струйку дыма, а затем снова заговорил.

– Насколько я могу судить, этот вирус остается неизменным при каждом прохождении через яйцеклетку, что не позволяет отнести его к классу синтетических. Мутации были вызваны искусственно, с помощью химических веществ, таких как сульфаниламиды, чтобы вмешаться в жизненный цикл. Это превратило некоторые болезнетворные вирусы в безвредные типы, но, если только американцы в своем Центре биологической борьбы не сделали подобного, а они, конечно, помалкивают, обратное не представляется возможным. Разумеется, я не знаю никого во всем демократическом мире, кто бы создал такой вирус.

Невозможно было ошибиться в его подчеркнутом высказывании. Смит снова заговорил.

– Вы намекаете, что коммунисты могли создать такой вирус?

Ответ последовал незамедлительно. Теперь Халлам был пугающе серьезен.

– Да, я считаю, что это возможно. За последние несколько лет в России было проведено огромное количество исследований вирусов и нуклеопротеинов. Каганович и его коллеги опубликовали несколько очень продвинутых работ по синтезу белков, а Магидов – выдающийся вирусолог по любым меркам.

– Да, это правда, – буркнул со своим фирменным шотландским говором Ян Гордон, невысокий песочноволосый биохимик. – И я не думаю, что они выложили все, что знают, если судить по тому, что они говорили на последней международной конференции в Стокгольме.

– Но какой во всем этом смысл? – воскликнул Джо Армстронг. – Эта штука не смертельна; она даже не слишком опасна, ведь теперь у нас есть антибиотики, чтобы предотвратить осложнения. В качестве секретного оружия это может иметь не более чем раздражающее свойство. Лично я думаю, что старина Джордж, возможно, гоняется за чем—то красным, но это окажется красной селедкой, а не коммунистом.

Вокруг стола заиграли улыбки. Даже Халлам ухмыльнулся. Они с Джо были закадычными друзьями и спарринг—партнерами в спорах на протяжении многих лет.

Джо продолжил:

– Я считаю, что это просто одна из тех редких мутаций, которые возникают время от времени и вызывают большие эпидемии. Правда, я не могу объяснить удивительную внезапность ее появления, но называть это бактериологической войной просто смешно.

– Я не могу отрицать того, что говорит Джо, но он также не может доказать, что я не прав, – возразил Халлам. – Я надеюсь, что это так, но я хочу, чтобы вы все знали, каково мое мнение, чтобы вы были начеку в поисках любых доказательств в пользу или против моей теории. На первый взгляд, как говорит Джо, кажется нелепым, что враг стал бы возиться с таким безобидным оружием. Но это может быть пробным вариантом чего—то гораздо худшего. Я старался не вмешивать свои эмоции в оценку фактов, и все равно говорю, что эта штука не является естественной. Еще раз напоминаю вам, что не стоит обсуждать это с посторонними. Это может привести к большим неприятностям. На этом все, спасибо, джентльмены.

Я уходил в хвосте толпы, когда шеф вскинул подбородок в знак приглашения. Я остался. Пэт тоже осталась, когда он сдерживающе положил руку ей на плечо.

– Полагаю, вы считаете, что я не в своей тарелке, Джон, – вопросительно сказал Халлам.

– Честно говоря, сэр, я думал, что Джо Армстронг уже распилил ее.

– Тогда, как я понимаю, вы не поддерживаете идею вирусной войны.

– Ну, я немного устал от разговоров о вирусной войне еще на службе в армии США. В Штатах они пугают маленьких детей словом "красный", но через некоторое время оно теряет свою шоковую ценность.

– Вы должны признать, что это очень необычная эпидемия, – возразил он.

– Верно, но, как сказал доктор Армстронг, какая здесь может быть цель? – поднял я руки и повернул ладони вверх, чтобы подчеркнуть свое сомнение. – Предположим, это дело рук красных. Они не стали бы делать это только для того, чтобы досадить нам, и я сомневаюсь, что они устроили бы пробный запуск в Северной Америке, прежде чем выпустить на волю настоящую болезнь. Они слишком осторожны для этого.

– Может быть, мы еще не нашли истинную причину, – вмешалась Пэт. – Если этот вирус – оружие, он должен делать что—то, что еще не проявилось… какой—то долгосрочный эффект.

– Думаю, ты попала в точку, Пэт, – вновь просветлел Халлам. – Вот почему я задержал вас двоих здесь. Я хочу, чтобы вы с Джоном бросили все дела и работали со мной в исследовательской лаборатории. Мы проведем ряд тестов на наших подопытных животных, пока не выясним, что на самом деле делает этот вирус. Возможно, к тому времени будет уже слишком поздно что—либо предпринимать, но мы должны работать днем и ночью, пока не наступит это время. На кухне в пентхаусе достаточно еды. Я пополнил ее запасы еще вчера. И спальни нам тоже пригодятся, если Пэт не против спать там по ночам с двумя такими красавчиками, как мы с тобой.

Он смотрел на нее, как злодей из старой мелодрамы.

– Но, сэр, – сказала она, играя свою роль, – я никогда раньше не спала втроем в одной кровати. Разве это не тесно?

– Может быть, мы сможем убедить Джона выйти, – рассмеялся он. – Но давайте поднимемся туда прямо сейчас. Нельзя терять время.

Глава 2

Когда строилась лаборатория патологий, доктор Халлам настоял на создании совершенно отдельного исследовательского блока на третьем этаже. Он располагался рядом с корпусом для животных, часть которого соединялась с ним и только с ним, так что даже животные были изолированы. Сам блок содержал полный набор самого современного оборудования, используемого в вирусологии, к которому никто не прикасался, кроме как по распоряжению Халлама.

Чтобы предотвратить заражение извне и не допустить распространения опасных болезней, все, кто хотел попасть в отделение, должны были сложить одежду в шкафчик ультразвукового стерилизатора, принять полноценный душ и в раздевалке, где под воздействием ультрафиолетового излучения погибало максимальное количество микробов, надеть белые костюмы. Естественно, все, кто был простужен или явно болен, не допускались. Вся одежда, необходимая для длительного пребывания, проходила через ультразвуковой шлюз и забиралась с другой стороны душевой. Этих мер предосторожности было достаточно лишь для того, чтобы попасть в "пентхаус", как Халлам окрестил жилые помещения. Они представляли собой уютные, хотя и строгие апартаменты со спальнями, ванными комнатами, кухней и гостиной, где по несколько дней подряд проживали те, кто работал над проектом. Чтобы попасть в рабочие помещения, нужно было надеть похожие на модифицированные космические скафандры с собственным запасом кислорода и пройти через химический душ, гарантированно убивающий любой живой организм. Многие из подопытных животных были рождены с помощью специальных асептических технологий, и они и их потомки жили в кондиционированных помещениях, где единственными микробами были те, которые были намеренно занесены в ходе экспериментов. Другие животные, нестерильные, содержались в отдельных комнатах, и с ними работали с помощью устройств дистанционного управления, как будто они были радиоактивными материалами… и некоторые из них таковыми и были, поскольку в их кровь вводились изотопы. Даже их кормление и уборка осуществлялись с помощью дистанционного управления ассистентами, специально обученными для этой задачи. В это время все остальные специальные работы прекращались или переносились в обычную лабораторию. Исследовательский блок был убран и ждал нас.

Мы с Халламом сначала приняли душ, а потом сели за стол в гостиной и стали ждать Пэт. Она появилась чуть позже, ее щеки блестели от скраба, а розовые губы, лишенные помады, улыбались, когда она пыталась завязать волосы полотенцем.

– Боже, этот душ просто ужасен, – сказала она. – Я так усердно оттиралась, что, наверное, уже стерильна.

– Надеюсь, что нет, детка, – сказал я. – У меня есть планы на твое будущее.

– На самом деле, Джон, иногда ты чересчур далеко заходишь.

Она покраснела, а Халлам рассмеялся.

– Что нам теперь делать, шеф? – спросил я.

– Мне не особенно интересна попытка выяснить структуру этого вируса, – сказал Халлам. – Пусть этим займутся биохимики и сотрудники обычной лаборатории. Я предупредил их, чтобы они были особенно осторожны. Мне бы больше всего хотелось выяснить, есть ли у этого вируса какая—то скрытая сила… делает ли он что—то большее с людьми, чем просто вызывает у них грипп. Меня беспокоит временной фактор. Сейчас никто особо не беспокоится. Я должен найти достаточно доказательств, чтобы убедить правительство, чтобы они что—то предприняли. Мы будем продолжать пропускать вирус через куриные эмбрионы… мы знаем, что его можно сохранить жизнеспособным таким образом; и мы будем помещать его в клетки Хела и любые другие культуры тканей, которые у нас есть, как человеческие, так и животные. Обычно они не подходят для вируса гриппа, но с этой штукой ничего не поделаешь.

Он повернулся ко мне.

– Сколько у нас хорьков?

– Не могу сказать точно, я не был здесь после отпуска. Но их было достаточно много.

– А обезьян?

– Вы хотите их использовать для получения культуры обезьяньих почек, или как?

– Нет, я хочу заразить их гриппом, а потом посмотреть, что будет. Он может повлиять на хорьков иначе, чем на людей. Мы не можем использовать людей, так что это придется делать с обезьянами.