Сэм Макклатчи – Последняя чаша (страница 4)

Несколько оставшихся мест заполнились, и директор встал.

– Джентльмены, некоторые из вас знают, почему я организовал эту встречу, но остальные все еще гадают. Вы можете соглашаться или не соглашаться с тем, что я скажу, но в силу необычного характера встречи я должен получить от вас обещание не пересказывать за пределами этой комнаты то, что вы услышите в ходе последующего обсуждения. Все ясно?

Он сделал паузу и оглядел комнату.

– Все те, кто не желает давать такое обещание, пожалуйста, покиньте зал до того, как мы начнем.

С того места, где я стоял возле окна, я мог разглядеть лица присутствующих. Джо Армстронг, начальник медицинской службы, сидел справа от Халлама. Его смуглое, грузное лицо было спокойным, он смотрел прямо перед собой. Он осведомлен, подумал я. Рядом с ним Брюс Томпсон, начальник хирургического отделения, поднял кустистые брови и повернулся, чтобы шепотом переспросить Джо. Очевидно, он не знал секрета, каким бы он ни был. Я оглядел стол. Примерно посередине я увидел Рэя Торна, одного из лучших акушеров в городе и моего старого друга. Он поймал мой взгляд и заговорщицки подмигнул. Заведующего акушерско—гинекологическим отделением на месте не было. Должно быть, Рэй заменяет его. Мне было интересно, что такого скажет босс, что может заинтересовать их отделение.

Халлам снова заговорил.

– Около недели назад в Ванкувере произошла внезапная вспышка заболевания, которое, за исключением нескольких необычных случаев, было похоже на грипп. Теперь, за последние два дня, мы столкнулись с тысячами новых случаев. Уверен, вы видели сообщения в газетах. Я поддерживаю связь с органами здравоохранения здесь, а также в штатах Вашингтон и Орегон. Ситуация там, особенно в Сиэтле, Такоме и Портленде, ничуть не лучше, чем здесь.

Он сделал паузу на целых пять секунд.

– Джентльмены, я считаю, что это не обычная эпидемия. Я считаю, что это вполне может быть рукотворная катастрофа!

– Ради всего святого, Джордж!

Не знаю, кто это произнес, но это высказывание прозвучало эхом всех наших мыслей. Я видел изумленные и недоверчивые взгляды на лицах всех экспертов, которые смотрели на него, держащегося столь прямо, твердо и рассудительно.

Мой разум метался, пытаясь найти основания для его удивительного утверждения. Может быть, он говорит не всерьез, подумал я, но тут же отбросил эту мысль. Еще один взгляд на это строгое и спокойное лицо, и я поняла, что он говорит серьезно. А ведь всего несколько минут назад он смеялся и шутил с Пэт. Я вспомнил историю, которую слышал о нем, со времен Второй мировой войны: он служил в полевом госпитале со своими новозеландскими соотечественниками в Кассино и во время сильной бомбардировки сидел и тихо шутил с пациентами, которых нельзя было перевезти в безопасное место. Значит, это действительно может оказаться правдой. Если он мог шутить перед лицом смерти, то мог смеяться и во время катастрофы.

Шум разговоров прекратился, когда шеф продолжил.

– По состоянию на сегодняшнее утро только в городе Ванкувере было зарегистрировано пятьдесят тысяч случаев заболевания, а из Бернаби и Нью—Вестминстера пока не поступало никаких сведений. Каждую минуту поступают новые сообщения. Больницы переполнены, хотя принимают только тех, у кого есть осложнения; и, похоже, конца этому пока не видно. Это напоминает пандемию 1918 года, но с некоторыми очень характерными отличиями.

Он снова остановился и повернулся к доктору Армстронгу.

– Джо, вы видите какие—нибудь отличия с клинической точки зрения?

Армстронг поднялся на ноги.

– Да, вижу, Джордж, – сказал он в своей медлительной осторожной манере. – Во—первых, это самая бурная эпидемия, которую я когда—либо видел. Обычно они начинаются с нескольких местах, и после инкубационного периода в два—три дня появляется новая партия жертв, с каждым разом увеличивающаяся в числе. А здесь – сотни, все разом, потом ни одного в течение пяти дней или около того, а потом сразу тысячи. Это выглядит практически так, как будто что—то или кто—то заразил их всех одновременно.

"Боже мой", – подумал я, – "неужели и ты, Джо! Только не старый добрый парень Армстронг! Тени летающих тарелок!"

Он продолжал.

– Промежуток времени между первой вспышкой и новым всплеском заболеваемости составляет примерно пять дней, что чуть больше, чем характерно для гриппа. Кроме того, как уже упоминал доктор Халлам, в клинической картине есть некоторые особенности. Например, мы видим пациентов с увеличением слюнных желез… не так много, конечно… и несколько пациентов с орхитом. У нас даже иногда встречаются женщины с воспалением яичников. Это наводит меня на мысль о свинке, за исключением того, что время между первой и второй волнами слишком короткое, и в любом случае большинство из этих людей говорят мне, что в детстве переболели свинкой.

Один из сидящих за столом специалистов по здравоохранению вклинился в разговор.

– Помню, в 1956 году в Калифорнии была какая—то эпидемия плеврита, или Q—лихорадки, в которой были случаи с поражением слюнных и половых желез. Это было довольно необычно, но я не помню результата. А во время эпидемии гриппа 57—го года случались выкидыши, так что в некоторых случаях, вероятно, были поражены яичники. Но никто не может сказать, что это были не естественные эпидемии.

– Да, такое время от времени случается, – согласился Армстронг. – Мы должны допустить мутацию вируса. Даже сегодня мы не до конца их классифицировали, а этот может быть новой разновидностью со своеобразным жизненным циклом. Есть и положительный момент, – заключил он, – хотя этот вирус, похоже, гораздо более заразен, чем все, что мы видели раньше, он не так опасен, как грипп 1918 года или даже пандемия 1957 года. У нас еще никто не умер. Большинство из заболевших выздоравливают через три—четыре дня после начала лихорадки. Возможно, это потому, что у нас есть антибиотики, чтобы справиться с вторичным бактериальным поражением. Именно это вызвало большинство пневмоний и других осложнений, от которых погибло так много людей в 1918 году. Честно говоря, я особо не волнуюсь, хотя и обсудил это с Джорджем перед встречей. Я думаю, что, вероятно, заболеют все, поскольку у людей, перенесших обычные виды гриппа или сделавших прививку от гриппа, иммунитета, похоже, нет. Но это ничуть не страшнее простуды. Когда почти все переболеют им, он вымрет. Я не согласен с доктором Халламом. Я считаю, что это естественная эпидемия.

Он сел, и напряжение в комнате немного спало благодаря его спокойному и разумному изложению фактов.

– Что ты на это ответишь, Джордж? – спросил Томпсон так же решительно, как он делал хирургические разрезы.

Шеф улыбнулся ему.

– Сейчас я ничего не могу доказать, Брюс. Все, что у меня есть, – это подозрения… назови это интуицией, если хочешь. Вот почему я не хочу никаких вольных разговоров. Вся картина этой эпидемии и вируса, который, похоже, является ее причиной, противоречит моему опыту. На снимках электронного микроскопа, которые мы имеем на данный момент, видна частица, которая по форме и размеру отличается от известных нам вирусов гриппа и любого другого обычного вируса различных недугов. Наши серологические тесты не позволяют ее идентифицировать. Отдел биохимии работает над ней двадцать четыре часа в сутки. Пока они продвинулись не слишком далеко, но достаточно, чтобы показать, что между этим вирусом и известным нам гриппом есть определенные различия в молекулярной структуре. Похоже, он проще, чем обычный, и напоминает синтетические вирусы, которые мы создали несколько лет назад. Некоторые аминокислотные группы напоминают таковые у вируса свинки, что, возможно, объясняет его привязанность к слюнным железам. Я думаю, что он сможет бесконечно передавать свои свойства от одного поколения к другому – на данный момент так и происходит. Сейчас мы выращиваем его в эмбрионах цыплят, но пока еще рано говорить о чем—то определенном. Если он продолжит передавать все свои характеристики, это станет возможным аргументом против моей теории о том, что это рукотворная эпидемия.

Он сделал паузу, чтобы глотнуть воды из стоящего перед ним стакана.

– Не хотите ли вы подробнее рассказать о своей теории? – вмешался Смит, патологоанатом, выпятив вперед длинный узкий подбородок и пристально глядя на собеседника своими глубоко посаженными глазами.

– С удовольствием, Том, – согласился Халлам. – Я считаю, что это эпидемия, созданная человеком, как я уже говорил. Слишком упорядоченное и внезапное развитие событий, чтобы говорить о естественном происхождении. Из—за необычной структуры, особенно сходства с предыдущими экспериментальными вирусами, я подозреваю, что это синтетический вирус, созданный либо из относительно простых химических соединений, либо, возможно, из частиц природных вирусов, рекомбинированных по другой схеме. Как вы все знаете, уже много лет существует технология, позволяющая разобрать вирус на части, чтобы он не размножался, а затем собрать эти части снова, но не из той же культуры, а так, как если бы вы взяли части мотора из складских запасов и собрали двигатель. Когда его снова соберут из частей, похожих на те, из которых он состоял изначально, он снова начнет размножаться, как и природный вирус. Мы также смогли кристаллизовать многие вирусы, а затем запустить их рост, поместив кристаллы в соответствующие питательные растворы. Недавно удалось соединить аминокислоты и другие химические вещества в простые формы, которые действуют подобно вирусам, но при этом не совсем похожи на них. Но есть одно препятствие, которое мы еще не преодолели. Независимо от того, рекомбинировали ли мы различные части разных вирусов или придумывали комбинации аминокислот, не удалось добиться того, чтобы синтетический вирус передавал все свои характеристики из поколения в поколение. Он разрушается, он не стабилен.