Сэм Макклатчи – Последняя чаша (страница 2)
Я улыбнулся ей.
– Мне нужно присмотреться, чтобы убедиться.
– Не уверена в этом, – поддразнила она. – Я бы вряд ли доверилась тебе настолько.
– А насколько глубоко ты бы мне доверяла, – быстро спросил я, надеясь, что шутовской тон поможет мне в осуществлении задуманного.
Она посмотрела на меня, и ее улыбка медленно угасла. Ее интуиция снова не ошиблась, и страх перед эмоциональной связью с мужчиной, нежелание снова раскрыть свое сердце так скоро после того, как оно было растерзано другим мужчиной, были очевидны в ее настороженности.
– Это зависит от того, что ты хочешь предпринять.
Она отложила сигарету. Сигарета так и погасла, пока она наблюдала за моим лицом.
– Спутниковый прогноз погоды обещает хорошую погоду на ближайшие десять дней, – сказал я. – Это идеальный шанс для длительного круиза вдоль побережья на моей яхте».
Я сделал паузу и посмотрел прямо на нее:
– Но для нормальной навигации нужны двое.
До этого она уже ходила со мной в однодневные круизы и довольно быстро освоила паруса. Я знал, что она с удовольствием поплывет на яхте, но…
– Где мы будем ночевать? – спросила она.
– Я не планировала никакого определенного маршрута. Мы можем переночевать на яхте, там много места.
– Я знаю, но там только одна каюта.
– Я не буду тебя кусать.
– Строго платонически?
– Ты выбираешь мелодию, а я ее играю.
Она резко встала и протянула мне руку.
– Мы теряем время, – сказала она. – Пойдем!
***
Я размышлял о тех приятных, слишком платонических днях и о все же волнующих ночах, когда подошел к двери кабинета директора. Доктор Джордж Халлам, этот старый солдат с безупречной выправкой, сидел за своим столом, когда я вошел. Он перебирал стопку черно—белых фотографий, и, когда они оказались перевернуты, я увидел, что это несколько снимков первичных микрочастиц, сделанных Полли с помощью электронного микроскопа. Халлам был крупным, но не толстым мужчиной, с черными редеющими волосами, зачесанными назад. Обычно в светло—карих глазах, скрытых за прямоугольными очками, было приятное выражение, и легкая улыбка озаряла его круглое, упитанное лицо. Сегодня же он был явно невесел, и под белым лабораторным халатом его большие плечи напряженно сутулились, как у защитника, готового к рывку через линию. Мне было интересно, что его так беспокоит, пока я не бросил взгляд на заголовки в "Сан", лежащие на столе.
"ЧРЕЗВЫЧАЙНЫЙ ВЫПУСК! Величайшая эпидемия в истории!"
Я отметил, что издание было более поздним, чем то, которое я купил. Эпидемия гриппа распространяется по Британской Колумбии.
– Доброе утро, сэр.
Он кивнул мне, и я помахал газетой.
– Что произошло с тех пор, как я уехал?
– Пять тысяч случаев гриппа.
Бац! Хлопнул он по столу.
– Вот так вот. За один день!
Он провел крупной ладонью по подбородку и замолчал, опираясь на локти.
Я поднял газету, чтобы прочесть главную новость, когда он заговорил снова.
– Это было неделю назад. В течение трех дней количество случаев достигло пика, а затем сошло на нет. Мы работали над этим и, кажется, выделили вирус, – он поднял на меня глаза. – Разве вы не знали об этом?
– Шеф, – с упреком сказал я, – Вы же не думаете, что я бы держался подальше от лаборатории, если бы знал.
– Нет… нет, конечно, нет. У меня совсем не было времени подумать об этом. Но вы с Пэт могли бы нам пригодиться. Я чертовски рад, что вы вернулись.
– Мы… э—э… Я все это время не заглядывал в газеты. Отправился в путешествие на своей яхте. Я даже выключил телевизор.
– Должно быть, у вас была интересная компания, – улыбнулся он лукаво.
– Да, у меня была хорошая команда, – сказал я и сменил тему. – Но что насчет этой эпидемии?
Веселье угасло в его глазах.
– Мы ожидали, что вторая волна ударит в любой момент. Судя по заголовкам, мы ее уже получили… и она просто чудовищная. Министерство здравоохранения сообщает мне, что она распространяется быстрее, чем какая—нибудь скандальная история, как к северу, так и к югу от границы.
– Вы говорите, что выделили его?
Он выбрал несколько фотографий и передал их мне. Я некоторое время рассматривал их.
– Но эти частицы неправильной формы и слишком большие!
Он кивнул.
– А как насчет тестов на агглютинацию?
– Это не A, B или C, – сказал он. – Это новый вирус или, по крайней мере, один из тех, о которых я никогда не слышал. Не похоже, что он имеет отношение к какому—либо другому вирусу гриппа… и, вероятно, к нему тоже нет иммунитета.
– Тогда как вы определили, что это грипп?
– Только по тому, как он проявляет себя клинически. Он подходит под синдром гриппа в большей степени, чем любая другая болезнь, которую мы можем назвать. Странное дело, – размышлял он, – как вы видите, эти первые электронные снимки не похожи на грипп, а секция биохимии также сообщает о некоторых необычных компонентах в его химической структуре.
Он остановился, чтобы раскурить свою трубку.
– Помните, как несколько лет назад я расщеплял эти простые растительные вирусы и пытался собрать из их частей новые? – бормотал он в свою трубку, выдувая при каждом слове небольшое облачко синего дыма.
Меня в тот момент не было в здесь, но я кивнул в знак согласия, не желая прерывать ход его мыслей.
– Этот вирус, конечно, не такой, но, похоже, он относительно прост и имеет столь необычный состав, что это заставляет меня задуматься. Конечно, пока что он не соответствует ни одному из природных вирусов, с которыми я имел дело.
– Может быть, это экзотическая разновидность, привезенная из—за границы, – предположил я. – Через Ванкувер проходит много иностранных грузов. А может, это просто необычная мутация какого—нибудь обычного вируса гриппа. Посмотрите, что случилось в 1957 году с мутацией вируса A—прайм. Возможно, эта штука ушла еще дальше от семейного древа.
– Я думал об этом, но я не уверен, – с отчаянием покачал он головой. – Черт возьми, во всем этом есть что—то странное… и я не могу понять, что именно!
– Что этот клоп делает с людьми, помимо обычного?
– Все они страдают от острого приступа гриппа, длящегося три—четыре дня. Картина, как правило, типичная, но в легкой форме. Некоторые из них ведут себя так, как будто у них еще и свинка.
– Очень мило, – сказал я. – А орхит у пациентов—мужчин часто встречается?
– Кому же еще такое может быть свойственно? – пробурчал он. – Раз уж вы об этом заговорили, думаю, что такие случаи были, – сказал он мрачно, – но я больше занимался органической химией, чем изучением органов. Кстати, как прошел ваш отпуск?
"Хитрый старый пес", – подумал я. "Наверное, он догадывается, что я развлекался с Пэт". Вслух же я ответил:
– Просто отлично, сэр.
Я повернулся, чтобы выйти.
– Думаю, мне лучше вернуться к работе. По крайней мере, я хорошо отдохнул.
– Серьезно, Джон, ты называешь это отдыхом?
Он все еще посмеивался, когда я закрыл за собой дверь.
Я переоделся в белый халат в своем маленьком кабинете. Определенной работы у меня теперь не было, и в этом семестре мне не предстояло вести занятия. Я немного побродил по кабинету, навел порядок на своем столе, а потом решил спуститься в регистратуру и просмотреть истории болезней больных гриппом. Отчасти это было праздное любопытство, но я знал, что рано или поздно Старик заставит меня поработать над этим.
Девушки из отдела учета были полны вопросов о моем отпуске. То, что мы с Пэт были практически помолвлены, не было секретом, а тот факт, что кто—то видел нас вместе на моей яхте, давал массу поводов для сплетен.