Сельма Лагерлеф – Удивительное путешествие Нильса с дикими гусями (страница 68)
– И не стыдно тебе при таком-то богатстве побираться! – попрекнули её другие провинции.
– Я позвала вас, чтобы сказать спасибо за ваши дары, – ответила Упланд. – Это благодаря вам я теперь благоденствую.
Первое, что я сделала, когда вернулась домой, – продолжала она, – это провела реку Дальэльвен по своим владениям и устроила на ней два мощных водопада: один у селения Сёдерфорс, другой у Эльвкарлебю. К югу от реки, у Даннемуры, положила я скальный грунт; его я от провинции Вёрмланд получила. И вот чудо! Она, видать, проглядела, что мне подарила! Грунт-то весь был из железной руды! А вокруг я насадила лес, который отдала мне провинция Эстеръётланд. Ну а коли в одном месте скопились и руда, и вода, и лес, где можно добывать древесный уголь, – ясное дело, быть здесь богатому руднику!
После того как я всё так благоустроила на севере, взялась я за горные кряжи Вестманланда да и растянула их до самого озера Меларен. Образовали они там мысы и острова, а те оделись в зелень и стали прекрасны, точно волшебные сады. Заливы же, которые мне Сёрмланд подарила, я сузила так, что они врезались далеко в сушу и углубились так, что стали пригодны для судоходства и смогли завязать знакомство со всем миром.
Справилась я на севере и на юге со всеми делами и двинулась к восточному берегу. Собрала я там все голые шхеры, скалистые холмы, вересковые пустоши и бесплодные земли, что вы мне от щедрот своих уделили, и бросила их в море. Из них-то и получились мои скалистые острова с островками. А уж для рыболовства и судоходства ничего лучше не придумаешь! Я считаю их наиважнейшим своим богатством.
После этого оставались у меня те несколько горсток земли, которые получила я от Сконе. Их я определила в самую середину плодородной долины Ваксаласлеттен. А медлительную речку, что подарила мне провинция Вестеръётланд, я пустила через равнину и соединила её с заливами озера Меларен.
Поняли тут провинции, как дело делалось, и хоть они и были чуть раздосадованы, но не могли не признать, что Упланд распорядилась всем как нельзя лучше.
– Многого ты достигла малыми средствами! – сказали провинции. – Стало быть, ты и есть самая мудрая и самая рачительная из нас!
– Спасибо вам на добром слове! – поблагодарила Упланд. – Раз вы так говорите, стало быть, король со столицей мне и достанется!
Разгневались тут было провинции, да что поделаешь? От своих слов негоже отступаться!
Получила Упланд короля со столицей и стала наипервейшей из всех областей Швеции. Но было это вполне справедливо. Ведь разум да рачительность и должны возвышать тех, кто ими наделён.
XXXV
В упсале
Студент
В те времена, когда Нильс Хольгерссон путешествовал по свету с дикими гусями, учился в Упсале один прекрасный молодой человек. Жил он в маленькой мансарде и был столь скромен в своих расходах, что люди говорили, будто он воздухом питается. К занятиям он готовился прилежно и справлялся с ними быстрее и лучше, чем кто бы то ни было. Но он не был ни зубрилой, ни учёным занудой, а умел и повеселиться с товарищами. Словом, был такой, каким и должен быть настоящий студент. Его не в чем было бы упрекнуть, если бы успехи не вскружили ему немножко голову. Но с кем не бывает! Успех не каждому по плечу, особенно в юности.
Проснувшись однажды утром, студент лежал и думал о том, как хорошо ему живётся. «Все меня любят, и товарищи, и преподаватели, – сказал он самому себе. – А как успешно идут у меня занятия! Сегодня я сдам последний экзамен, а скоро и учёбе конец. Если я кончу курс в срок, найдётся для меня и место с хорошим жалованьем. Чудо, как мне везёт! Ну да я это заслужил, я столько работаю, что счастье должно следовать за мной по пятам».
Студенты не сидят вместе по классным комнатам на уроках, как школьники, – они занимаются каждый у себя дома. Как справятся с чем-нибудь одним, идут к своим профессорам для беседы по всему этому предмету сразу. Такая проверка знаний и называется «экзамен» или иногда «предварительный экзамен». В тот самый день нашему студенту предстояло сдать последний и самый трудный из них.
Он оделся и, позавтракав, сразу же сел за письменный стол, чтобы напоследок ещё разок заглянуть в свои книги. «Хоть это ни к чему при моей подготовке, всё же подзубрю ещё немного, чтобы потом мне не в чем было себя упрекнуть».
Он занимался совсем недолго, как вдруг в дверь постучали и в комнату вошёл юноша, тоже студент, с толстой кипой бумаг под мышкой. Но этот студент был совсем не похож на сидевшего за письменным столом – застенчивый, робкий и бедный, в старом поношенном платье. Если он и знал в чём-то толк, то только в книгах. О нём говорили, что он, должно быть, очень умный и учёный. Но сам он был так в себе не уверен, так всегда боялся и стеснялся, что ни разу не осмелился пойти сдать экзамен. Все считали его «вечным студентом», который из года в год будет пребывать в Упсале, без конца учиться и учиться, но всё равно из него никогда ничего путного не выйдет.
Сейчас этот «вечный студент» хотел попросить товарища прочитать книгу, которую он написал. Это была не напечатанная книга, а пока всего лишь рукопись.
– Ты сделаешь мне большое одолжение, если прочитаешь мою рукопись, – сказал он. – Посмотри, стоящее ли это сочинение.
Студент, которому так во всём везло, подумал: «Верно я говорю, что все меня любят. Даже этот нелюдим решился показать свою работу не кому-нибудь, а только мне. Он хочет знать моё суждение о ней».
Он пообещал прочитать рукопись как можно скорее, и второй студент положил её перед ним на стол.
– Береги рукопись, – попросил он. – Я работал над ней целых пять лет, и если она пропадёт, мне её не восстановить.
– Ничего дурного с ней не случится, пока она лежит у меня на столе, – успокоил его хозяин комнаты.
И тот ушёл.
Студент придвинул к себе толстую кипу бумаг.
– Интересно, что он тут накропал, – сказал он. – А, «История города Упсалы»! Неплохо!
Студент этот любил Упсалу больше всех других городов на свете, и его разобрало любопытство, что же написал «вечный студент» об этом городе.
– Вообще-то, я могу и сейчас приняться за чтение, – пробормотал он. – Всё равно бесполезно зубрить в последнюю минуту, от этого больше знать не будешь.
Студент стал читать и не мог оторваться от рукописи, пока не прочитал всё до последней страницы. А закончив, изумлённо воскликнул:
– Вот это да! Ну и молодец! Вот это учёный! Когда книга выйдет в свет, его карьера сделана. Мне доставит большую радость сказать ему, что рукопись хороша!
Он аккуратно собрал все разрозненные листки бумаги, бережно положил их на стол. И тут услыхал бой часов.
– Боже мой! Ведь меня ждёт профессор! – спохватился он и бросился на чердак, где в кладовой висела его чёрная форменная одежда. Как часто бывает, когда люди спешат, замо́к и ключ не слушались его, и прошло довольно много времени, пока студент вернулся назад.
На пороге он громко вскрикнул. В спешке студент оставил дверь распахнутой, а окно, у которого стоял письменный стол, было тоже открыто. И студент, войдя в комнату, увидел, как листы рукописи, кружась на сильном сквозняке, уносились один за другим в окно. Одним прыжком он подскочил к столу и прикрыл ладонью бумаги. Но спасти смог совсем немного. На письменном столе оставалось всего десять или двенадцать страниц рукописи. Остальные уже плясали на ветру над дворами и крышами.
Студент высунулся из окна, чтобы посмотреть, куда улетели листы бумаги. На выступе крыши у чердачного окошка он увидел чёрную птицу, глядевшую на него с какой-то насмешливой торжественностью. «Это, похоже, ворон, – подумал студент. – Наверно, правду говорят, что во́роны предвещают беду».
Несколько листов бумаги ещё лежали на крышах. Он, конечно, мог бы спасти по крайней мере бо́льшую часть утраченного, если бы ему не нужно было сдавать экзамен. Но он посчитал, что в первую очередь должен заняться собственными делами. «Ведь от этого зависит всё моё будущее», – подумал он.
Надев студенческую форму, он помчался к профессору. Но и по дороге мысль о потерянной рукописи не оставляла его. «Какой досадный случай! – думал он. – И как на беду, мне надо спешить».
Профессор начал задавать ему вопросы, но студент всё никак не мог отделаться от мысли о рукописи. «Что такое сказал перед уходом этот несчастный? – пытался он вспомнить. – Ах да… он работал над книгой пять лет… и не сможет её восстановить. Не знаю, как мне набраться храбрости сказать ему, что рукопись пропала?!»
Студент был страшно взволнован всем случившимся и не мог собраться с мыслями. Все его знания точно ветром сдуло. Он плохо понимал вопросы профессора и нёс в ответ какую-то чепуху. Профессор пришёл в ужас от его невежества и в конце концов вынужден был сказать, что экзамен студент провалил.
Выйдя на улицу, тот почувствовал себя самым несчастным человеком на свете. «Ну, теперь не видать мне места, на которое я рассчитывал, – подумал он. – А во всём виноват этот „вечный студент“. И угораздило же его явиться с рукописью как раз сегодня! Вот так всегда и бывает, когда оказываешь другим услуги».
Тут студент увидел, что навстречу ему идёт тот, о ком он думал. У него мелькнула мысль пока не говорить про рукопись, а сначала попытаться найти её, и он, неприветливо кивнув, хотел было пройти мимо. Увидев это, «вечный студент», который как раз думал, что́ скажет товарищ о его книге, крайне испугался и, схватив студента за рукав, спросил, прочитал ли тот его работу.