Сельма Лагерлеф – Удивительное путешествие Нильса с дикими гусями (страница 69)
– Я сдавал экзамен, – нетерпеливо ответил студент.
Но второй подумал, что товарищу не понравилась книга и поэтому он избегает его. Значит, работа, которую он писал целых пять лет, никуда не годится! «Вечному студенту» показалось – сердце его вот-вот разорвётся! В отчаянии он сказал:
– Послушай! Если книга никудышная, я не желаю её больше видеть! Прочитай рукопись побыстрее и скажи, что ты о ней думаешь. Если же она никуда не годится, можешь её сжечь, я в самом деле больше не хочу её видеть!
И, круто повернувшись, ушёл. Студент посмотрел ему вслед, словно собираясь окликнуть, но раздумал и пошёл домой.
Дома он поспешно переоделся в будничное платье и побежал разыскивать рукопись. Он искал всюду: на улицах, на рыночной площади, в садах, во дворах, побывал даже за городом. Но так и не смог найти ни одного листка.
Прошло уже несколько часов в безуспешных поисках; он проголодался и решил пообедать. Но в харчевне он снова встретил «вечного студента», который тут же подошёл к нему в надежде услышать хоть что-нибудь о своей книге.
– Я сам приду к тебе вечером и всё расскажу, – резко и холодно сказал студент. Он решил не сознаваться, что рукопись потеряна, пока окончательно не убедится: найти её невозможно. «Вечный студент» страшно побледнел.
– Ты помнишь? Если она никуда не годится, уничтожь её! – повторил он и ушёл в полной уверенности, что товарищ недоволен его книгой.
А тот снова поспешил в город и продолжал поиски, пока не стемнело. Но он так ничего и не нашёл. На обратном пути ему встретилось несколько однокашников.
– Где ты пропадал, почему не пришёл на наш весенний праздник? – спросили они.
– А разве был весенний праздник? – спросил студент. – Я совсем позабыл о нём.
В это время в толпе промелькнула молодая девушка, которую он любил. Она прошла мимо, беседуя с каким-то молодым человеком и мило ему улыбаясь, и даже не взглянула на нашего студента. Тут только он вспомнил, что пригласил её на весенний праздник… А сам туда даже не явился! Что она теперь о нём подумает?
Его больно кольнуло в сердце, и он хотел поспешить за ней следом, но вдруг один из его друзей сказал:
– Знаете, этому «вечному студенту» Стенбергу худо. Сегодня вечером он заболел.
– Надеюсь, ничего опасного? – быстро спросил студент.
– Что-то с сердцем. У него был тяжёлый приступ, который может с минуты на минуту повториться. Врач считает, что больного гнетёт какое-то горе, и если устранить причину этого горя, ему может стать лучше.
Вскоре наш студент уже входил в комнату «вечного студента». Тот лежал в кровати, бледный, измученный тяжёлым приступом.
– Я пришёл поговорить о твоей книге, – сказал студент. – Знаешь, это великолепная работа! Мне редко приходилось читать что-либо более прекрасное!
«Вечный студент», с трудом приподнявшись с постели, посмотрел на товарища:
– Почему же ты так странно вёл себя в полдень?
– Я был в дурном настроении, так как не сдал экзамена. Я не думал, что для тебя так важно моё мнение. Твоя книга очень хороша.
Больной недоверчиво взглянул на него: он был уверен, что товарищ скрывает от него правду.
– Ты, верно, слыхал про мою болезнь и хочешь утешить меня, потому так и говоришь!
– Вовсе нет. Твоя книга – прекрасна! Поверь мне!
– Так ты в самом деле не уничтожил её, как я просил?!
– Что я, с ума сошёл?!
– Тогда принеси её сюда! Покажи мне, что ты её не уничтожил, и я тебе поверю! – прошептал больной, опускаясь на подушки, такой слабый и истомлённый, что студент испугался, как бы приступ не начался снова.
Какой мучительный стыд почувствовал наш студент! Взяв руки больного в свои, он рассказал ему всю правду. Рассказал, как листки рукописи сдуло ветром и как худо ему было целый день – ведь он причинил товарищу такое горе!
Когда он кончил свой рассказ, больной похлопал его по руке.
– Как ты добр ко мне, по-настоящему добр! Ты сочиняешь истории, желая пощадить меня! Я всё понимаю! Ты послушался меня и уничтожил плохую рукопись, но не хочешь признаваться в этом теперь… ты думаешь, я этого не перенесу.
Студент стал уверять его, что говорит правду, но больной упорно стоял на своём и не хотел ему верить.
– Тогда верни мне рукопись, и я тебе поверю, – повторил он.
Ему становилось всё хуже, и студент вынужден был уйти, чтобы не причинять больному страданий.
Вернувшись домой, студент почувствовал такую тяжесть на душе, такую усталость, что едва мог держаться на ногах. Вскипятив чай, он тут же лёг в постель и, натянув одеяло, вспомнил, как счастлив был утром! А теперь… сам испортил свою карьеру… Но это ещё можно бы пережить…
«Хуже всего то, что я принёс горе другому человеку. И никогда себе этого не прощу, – казнился он, а потом подумал: – Сегодня ночью мне не уснуть».
Но, как ни странно, стоило ему положить голову на подушку, как он тут же задремал, даже не успев потушить лампу, горевшую на ночном столике.
Весенний праздник
Случилось так, что в тот миг, когда студент заснул, на выступе крыши против окошка чердака появился крошечный человечек, в жёлтых кожаных штанах, зелёной безрукавке и белом колпачке. Малыш стоял, глядя на спящего и думая: будь он на месте студента, который лежит на кровати, он считал бы себя счастливым.
Всего несколько часов тому назад Нильс Хольгерссон отдыхал у бухты Экольсундсвикен на болотной кочке, поросшей калужницей, а в Упсале он очутился по прихоти Батаки-ворона, который выманил мальчика на поиски приключений.
Сам Нильс ни о чём подобном и не помышлял. Он лежал на кочке и смотрел в небо, как вдруг увидел, что среди проносящихся над ним облаков летит Батаки. Мальчик хотел было спрятаться от ворона, но Батаки уже заметил его. Мгновение – и ворон, стоя среди цветов калужницы, заговорил с Нильсом, словно он и Малыш-Коротыш были лучшими друзьями.
Мальчик заметил, что при всей мрачности и важности Батаки в глазах его прыгали чёртики. Не иначе, ворон прилетел лишь ради того, чтобы потешиться над ним. И Нильс решил не обращать внимания на его слова.
Батаки сказал, что всё время думал о том, как бы отблагодарить Малыша-Коротыша. Ведь он не мог ему сказать, где находится львиная доля брата. Вот он и прилетел сюда, желая поведать Малышу-Коротышу другую важную тайну: как заколдованному домовым мальчику снова стать человеком.
Ясное дело, ворон думал, будто мальчик тотчас попадётся на удочку, раз он бросил ему такую наживку. Но Нильс холодно ответил, что он снова станет человеком, если сумеет доставить белого гусака целым и невредимым сначала в Лапландию, а потом и на юг, в Сконе.
– Нелегко провести гусака в целости и сохранности через всю страну, – прокаркал Батаки. – Тебе следовало бы иметь про запас другое средство, если это не поможет. Но раз ты не желаешь ничего слышать, что ж, я молчу.
Тут мальчик возразил, что он не против, если Батаки хочет поведать ему ещё одну тайну.
– Так я и сделаю, но только в подходящее для этого время. Садись ко мне на спину, и полетим. Может, во время полёта нам подвернётся такой благоприятный случай.
Мальчик снова заколебался, так как не знал, что за птица этот Батаки.
– Ты боишься мне довериться? – спросил ворон.
Но мальчик терпеть не мог, когда говорили, будто он чего-то боится. Миг – и он уже сидел на спине ворона. Батаки полетел с ним в Упсалу. Там он посадил мальчика на крышу какого-то дома, велел сначала осмотреться, а потом спросил, кто, по его мнению, живёт в этом городе и кто им управляет.
Мальчик огляделся по сторонам. Это был довольно большой город, раскинувшийся посреди широкой возделанной равнины. Здесь было множество великолепных и нарядных домов, а на одной из возвышенностей стоял сложенный из камня замок с мощными стенами и двумя могучими башнями.
– Может, здесь живут король и его слуги? – спросил он.
– Молодец, верно отгадал, – ответил ворон. – В давние времена здесь короновались шведские короли, но потом город утратил своё великолепие.
Мальчик ещё раз посмотрел вокруг и обратил внимание на большой собор с прекрасными порталами и изукрашенными стенами. Вечерняя заря играла на трёх его высоких башенных шпилях.
– Может, здесь живут епископ и его причт? – спросил он.
– Молодец, верно отгадал! – ответил ворон. – Здесь некогда жили архиепископы, столь же могущественные, как и сами короли. Тут и ныне живёт архиепископ, но управляет городом вовсе не он.
– Тогда я не знаю, что и думать, – сказал мальчик.
– Этим городом управляет наука, – ответил ворон. – И большие здания, которые ты видишь вокруг, воздвигнуты для неё и её служителей.
Мальчик не мог этому поверить.
– Летим со мной, сам увидишь! – позвал Нильса ворон.
Они полетели и стали кружить между большими домами. Многие окна были отворены. Мальчик заглядывал то в одно, то в другое и убеждался, что ворон говорил правду.
Батаки показал ему огромную библиотеку – вместительный старинный дом, весь – от подвалов до конька крыши – заполненный книгами. Затем ворон перенёс Нильса к величественному зданию университета и показал великолепные залы, где читали лекции. Они пролетели мимо старинного здания, именуемого Густавианум, в окнах которого виднелись чучела разных животных, и над большими оранжереями со множеством заморских растений, и над обсерваторией, откуда длинная подзорная труба была направлена прямо в небо.