Сельма Лагерлеф – Удивительное путешествие Нильса с дикими гусями (страница 41)

Но лес по-прежнему оставался опасным – вплоть до того самого дня, пока одному человеку, проникшему далеко в его дебри, не посчастливилось обнаружить руду в каменистой почве. Лишь только весть об этом разнеслась по округе, в лес хлынули толпы людей – кто разведать его богатства, кто в поисках работы.

Вот тут-то лес и прибрали к рукам: закладывали рудники, рыли шахты и строили металлургические заводы в глухих лесных угодьях. Горный промысел требовал огромного расхода дров и угля. Дровосеки и углежоги проникали далеко в старый девственный лес и вскоре почти совсем уничтожили его – где вырубили, а где и сожгли. Земли вокруг рудников превращались в пашни. Туда понаехала уйма новосёлов, и вскоре в прежних лесных краях, где раньше не было ничего, кроме медвежьих берлог, поднялись новые селения с церквами и пасторскими дворами.

Повсюду прокладывали дороги и просеки, хищным же зверям и разбойникам настал конец. Помня свою недавнюю вражду к этому лесу и теперь обретя наконец власть над ним, люди были особенно жестоки и, казалось, желали вовсе стереть его с лица земли.

К счастью для леса, залежи руды в шахтах Кольмордена не были уж так велики, и добыча её стала мало-помалу уменьшаться, а заводы закрываться. Потом прекратилась и заготовка угля; Кольморден, получив хоть малую передышку, смог чуть-чуть вздохнуть. Лес снова начал расти, набирая силу, захватывая всё новые пространства и окаймляя усадьбы и рудники, как вода – островки в море. Многие люди, поселившиеся в окрестностях Кольмордена, остались без дела и с трудом могли заработать себе на пропитание. Они пытались заняться земледелием, но старые лесные угодья охотнее родили и выращивали гигантские дубы и огромные вековые сосны, нежели репу и зерновые.

Кольморденский лес на глазах становился всё могучей и дремучей, в то время как люди беднели и нищали. Но потом им пришло на ум, что лес может приносить пользу и там найдётся, чем прокормиться.

Из леса стали вывозить брёвна, доски и продавать их жителям равнин, которые свои леса уже давно повывели. А вскоре люди поняли, что, если они будут вести себя разумно, лес прокормит их не хуже рудников и пашен. Позабыв старую вражду, они стали относиться к лесу как к своему лучшему другу, научились заботиться о нём и любить его.

Пёс Карр

Лет за двенадцать до того, как Нильс Хольгерссон начал путешествовать по свету с дикими гусями, один из владельцев рудников в Кольморденском лесу решил избавиться от своего охотничьего пса, так как тот охотился за всеми овцами и курами, которые только попадались ему на глаза. Он призвал лесничего и попросил его увести пса в лес и пристрелить.

Надев поводок на шею пса, лесничий повёл его в чащу, туда, где обычно пристреливали и закапывали всех отслуживших свой век собак из помещичьих усадеб.

Карр – так звали пса – был маленький и чёрный, с рыжей грудкой и рыжими передними лапами. Он отличался большим умом и даже понимал, о чём говорят люди. Вот и теперь, когда лесничий повёл его в лес, пёс сразу догадался, что его ожидает. Но и виду не подал, а наоборот – старался казаться таким же беззаботным, как всегда. Ведь они шли лесом, где Карр был грозой для птиц и мелких зверюшек, и он не мог позволить себе выказать перед ними страх – повесить голову или опустить хвост.

Во все стороны от старого рудника простирался бескрайний лес, славившийся как среди людей, так и среди зверей. Владельцы этого леса уже много-много лет так дрожали над ним, что редко позволяли срубить хотя бы одно дерево на дрова. Им было жалко даже прореживать лес, так что он мог расти привольно и благоденствовать. Само собой разумеется, лес, который так оберегали, должен был стать любимейшим прибежищем диких зверей – и они водились там несметными стаями. Звери называли этот лес Фридскуген, что значит Мирный, и считали его лучшим приютом для себя во всей стране.

«Ну, Карр, и обрадовались бы в лесной чаще, если б узнали, что тебя ожидает, – подумал пёс. Но тут же завилял хвостом и весело залаял, чтоб никому и в голову не пришло, будто он боится или пал духом. – Что за жизнь, если уж и поохотиться иной раз нельзя! Кто-кто, а я ни капельки в этом не раскаиваюсь».

Но вдруг Карр весь переменился. Он отстал от лесничего, поднял голову, словно собираясь завыть. Ему явно припомнилось что-то не очень радостное.

А случилось это накануне вечером. Было самое начало лета, лосихи недавно отелились, и Карру удалось отбить от матери и загнать в болото лосёнка, которому было не более пяти дней от роду. Он гонял малыша взад и вперёд среди кочек лишь для того, чтобы позабавиться его страхом. Лосиха знала, что совсем недавно болото оттаяло, снова стало топким и бездонным и не выдержит её громадную тушу. И она осталась стоять на краю трясины. Но когда Карр погнал лосёнка всё дальше и дальше вглубь болота, она внезапно решилась: ступила в болото, прогнала пса, забрала лосёнка и повернула с ним к берегу. Лоси искуснее других животных умеют ходить по зыбкой и опасной трясине, и казалось, ей удастся счастливо выбраться на твёрдую землю. Но когда до суши оставалось уже совсем немного, кочка, на которую она встала, провалилась в топь, а вместе с ней – и лосиха. Она попыталась выбраться, но, не найдя надёжной опоры, продолжала всё глубже и глубже увязать в трясине. Карр с ужасом, не смея перевести дух, глядел на тонущую лосиху. Ну и зададут же ему трёпку, если узнают, что это он навлёк беду на лосиху! Насмерть перепуганный, он со всех ног бросился прочь и мчался без оглядки, не смея остановиться, пока не очутился дома.

Об этой истории и вспомнил сейчас Карр. Никогда прежде не испытывал он такого чувства вины, как при этом воспоминании. Ведь он вовсе не собирался убивать ни лосиху, ни её сосунка и лишил их жизни, сам того не желая.

«Может, они ещё живы? – с внезапной надеждой подумал пёс. – Они ещё не погибли, когда я убежал. Может, они спаслись?»

У него появилось непреодолимое желание узнать, живы ли лосиха с лосёнком. К счастью, лесничий не очень-то крепко держал поводок. Внезапный прыжок в сторону, и пёс, вырвавшись из рук лесничего, во всю прыть помчался в сторону болота. Тот и прицелиться не успел, а Карра уже и след простыл.

Лесничий кинулся вдогонку. Пёс стоял на кочке в нескольких метрах от края болота и громко выл. Лесничий решил разузнать, в чём там дело. Положив ружьё, он пополз к собаке и вскоре увидел в трясине мёртвую лосиху. Рядом, тесно прижавшись к ней, лежал маленький лосёнок. Он был ещё жив, но так измучен, что не мог пошевелиться. Карр то склонялся над лосёнком и лизал его, то опять начинал выть, призывая на помощь.

Лесничий поднял голову сосунка и потащил его из трясины. Пёс понял, что лосёнка спасут. Вне себя от счастья, он прыгал вокруг лесничего, лизал ему руки и радостно визжал.

Лесничий отнёс лосёнка домой и запер его в загоне для овец и свиней на скотном дворе. Затем созвал людей, чтобы помогли вытащить из болота погибшую лосиху. Только когда всё было сделано, он наконец вспомнил, что должен был пристрелить Карра. Поманив пса, всё время следовавшего за ним по пятам, он снова повёл его в лес.

Вначале лесничий направился было к собачьему кладбищу, но по дороге, как видно, передумал и внезапно повернул в сторону усадьбы.

Карр спокойно шёл за лесничим, но, заметив, что тот идёт к его старому дому, встревожился. Лесничий наверняка догадался, что это он, Карр, виноват в смерти лосихи, и теперь, прежде чем убить, ему зададут хорошую трёпку.

А хуже побоев для Карра ничего на свете не было. В предчувствии расправы он вошёл во двор понурившись и в усадьбе ни на кого не глядел, как будто ни с кем здесь не был знаком.

Владелец рудника стоял на крыльце.

– Что это с вами за пёс, лесничий? Надеюсь, не Карр? Его вы давным-давно должны были пристрелить.

Лесничий стал рассказывать о лосях, а Карр весь сжался, стараясь стать как можно меньше и незаметней.

Но лесничий рассказал историю лосихи с лосёнком вовсе не так, как ожидал Карр. К своему удивлению, пёс понял, что лесничий хвалит его за то, что он хотел спасти лосей.

– Нет, этого пса я пристрелить не могу! – заключил свой рассказ лесничий.

Пёс просто ушам своим не верил. Может, он ослышался? Неужто ему сохранят жизнь только за то, что он беспокоился о лосях?

Хозяин собаки тоже подумал: «Карр вёл себя достойно». Но оставлять его в усадьбе он всё же не захотел и сказал:

– Если вы, лесничий, желаете взять Карра и поручитесь, что он станет вести себя лучше, чем до сих пор, пусть живёт!

Лесничий охотно на это согласился. Вот так и случилось, что Карр перебрался в лесничество.

Бегство лося серошкурого

С того самого дня, как Карр перешёл к лесничему, он навсегда покончил с недозволенной охотой в лесу. И вовсе не потому, что боялся, а просто не хотел, чтобы на него гневался новый хозяин. С тех пор как лесничий спас ему жизнь, Карр полюбил его так преданно, что ни о чём другом и не помышлял, как только следовать за ним по пятам и оберегать его. Если лесничий куда-нибудь шёл из дому, Карр бежал впереди, разведывая дорогу, а если тот сидел дома, пёс лежал у дверей, наблюдая за всеми, кто приходил или уходил.

Когда же в лесничестве было спокойно, на дороге не слышно было шагов, а хозяин ухаживал за деревцами, посаженными в саду, пёс играл с лосёнком.