Сельма Лагерлеф – Удивительное путешествие Нильса с дикими гусями (страница 42)

Поначалу лосёнок нисколько не занимал Карра. Но так как пёс сопровождал хозяина повсюду, и на скотный двор тоже, у него вошло в привычку сидеть перед загоном и разглядывать сосунка, когда лесничий поил его молоком. Лесничий прозвал лосёнка Серошкурый, считая, что лучшего имени такому страшиле не придумать, и Карр был с ним совершенно согласен. Всякий раз, глядя на лосёнка, пёс думал, что никого уродливее и нескладнее этого сосунка и на свете нет. Ножки у лосёнка были длинные и слабые, и со стороны казалось, что он ходит на расшатанных ходулях. Большая голова с морщинистой, как будто старой кожей всегда свисала набок. Шкура топорщилась, точно помятая, и лежала складками, будто лосёнок напялил на себя шубу с чужого плеча. Вид у него был всегда горестный и недовольный. Но удивительное дело – завидев Карра, он каждый раз поспешно поднимался, словно радовался ему.

Лосёнок совсем не рос, день ото дня ему становилось всё хуже, и однажды он не смог подняться даже навстречу Карру. Тогда пёс забежал к лосёнку в загон, и в глазах бедного сосунка вдруг зажглись радостные огоньки, словно исполнилось самое заветное его желание. Теперь Карр стал прибегать к лосёнку каждый день и проводил с ним долгие часы. Он вылизывал его, играл и баловался с ним, а также наставлял, рассказывая разные премудрости, которые надлежит знать лесным жителям.

Как ни странно, но с тех пор, как Карр стал забегать к лосёнку в загон, тот начал набираться силы, расти и за несколько недель вымахал так, что почти не вмещался в маленький загон. Пришлось перевести его на огороженное пастбище. Пожив там несколько месяцев, Серошкурый отрастил длинные-предлинные ноги и, если бы захотел, мог бы спокойно переступать через изгородь. Тогда владелец рудника позволил лесничему обнести пастбище высокой оградой. Здесь лось прожил несколько лет и превратился в сильное и статное животное. Карр, как только позволяло ему время, навещал лося, но теперь уже не из сострадания, а оттого, что они крепко подружились. И хотя лось по-прежнему был невесёлым и вялым, псу нередко удавалось расшевелить его.

Серошкурый провёл уже пять лет в лесничестве, когда владелец рудника получил письмо от заморского зоопарка, который хотел приобрести лося. Хозяин обрадовался этому предложению, лесничий же опечалился. Но не в его власти было сказать «нет», и лося решили продать. Карр вскоре разнюхал, что затевают люди, и поспешил всё рассказать лосю.

Пёс страшно боялся потерять друга, но лось спокойно принял эту весть: он не обрадовался ей, но, казалось, и не опечалился.

– И ты без всякого сопротивления позволишь увести себя? – спросил Карр.

– А что толку сопротивляться! – равнодушно ответил Серошкурый. – Я бы лучше остался здесь, но, если меня продадут, придётся расстаться.

Карр стоял, изучая взглядом Серошкурого. Тот ещё не возмужал окончательно: рога у него были не так широки, горб – не так высок, а грива – не так густа, как у настоящего взрослого лося. И всё же он был уже достаточно силён, чтобы бороться за свою свободу.

«Ничего не поделаешь: он провёл всю свою жизнь в неволе», – подумал Карр. Но лосю не сказал ни слова.

Выждав до полуночи, пёс снова пришёл на лосиный двор. Он знал, что в это время отдохнувший и выспавшийся лось принимается за первую кормёжку.

– Правильно сделаешь, Серошкурый, если позволишь себя увести, – прикинувшись спокойным и довольным, сказал Карр. – Будешь жить взаперти в большом саду, не зная забот. Жаль только, что тебе придётся уйти отсюда, так и не увидев леса. Ты ведь знаешь, у твоих сородичей есть присловье: «Лось без леса – не лось! Лес без лося – не лес!» А ты ведь даже ни разу не побывал в лесу.

Серошкурый поднял голову от клевера, который он жевал.

– Я бы хотел увидеть лес, но как перескочить через ограду? – как всегда, вяло спросил он.

– Да где уж тебе с твоими-то короткими ногами! – усмехнулся Карр.

Лось исподлобья глянул на Карра, который, несмотря на свой малый рост и короткие лапы, много раз на дню перепрыгивал через изгородь. И тогда, подойдя к ограде, Серошкурый одним скачком перемахнул через неё и оказался на воле, сам не зная, как это получилось.

Карр повёл Серошкурого вглубь леса. Стояла прекрасная лунная ночь, какие бывают в конце лета. Но под деревьями было темно, и лось ступал медленно и осторожно.

– Может, лучше повернуть назад? – спросил Карр. – Ты ведь никогда прежде не бывал в дремучем лесу, можешь ногу сломать.

В ответ на эти слова Серошкурый только быстрее и смелее зашагал вперёд.

Карр повёл лося в ту сторону, где могучие ели росли так тесно и близко друг к другу, что под их сень не проникал ни малейший ветерок.

– Здесь, в лесной чащобе, твои сородичи обычно прячутся от холода и бурь, – сказал Карр, – и проводят всю зиму под открытым небом. Там же, куда попадёшь ты, живётся намного лучше. У тебя будет крыша над головой и хлев, как у вола.

Серошкурый не вымолвил ни слова в ответ; он стоял, жадно вдыхая крепкий запах хвои.

– Ты что-нибудь ещё мне покажешь, – спросил он наконец, – или я увидел уже весь лес?..

Тогда Карр повёл его к большому болоту и показал лосю поросшие мхом кочки и зыбкую трясину.

– По этому болоту лоси спасаются бегством, когда им грозит опасность, – сказал Карр. – Не знаю, как им это удаётся, ведь они такие большие и тяжёлые, но они проходят по болоту, умудряясь не утонуть. Ты бы, верно, не смог удержаться на такой зыбкой и опасной трясине, да тебе это и ни к чему, за тобой ведь никогда не станут гнаться охотники!

Серошкурый, не вымолвив ни слова, сильным скачком очутился на болоте. Он обрадовался, почувствовав, как колышутся под ним мшистые кочки. Лось промчался наискосок через болото и снова вернулся к Карру, ни разу не застряв в трясине.

– Мы уже осмотрели весь лес? – спросил он.

– Нет, ещё не весь! – ответил Карр.

И тут же повёл лося к лесной опушке, поросшей пышным чернолесьем: дубом, осиной и липой.

– Здесь твои сородичи кормятся листьями и древесной корой, – сказал Карр. – Они считают это лучшим кормом на свете, но тебя за морем будут кормить, наверно, ещё вкуснее!

Серошкурый подивился могучим лиственным деревьям, вздымавшим над ним свои зелёные своды. Он полакомился и дубовыми листьями, и корой осины.

– Терпко и вкусно, – сказал он. – Куда лучше клевера!

– Вот и славно, что ты хоть разок отведал такого корма, – обрадовался пёс.

Затем он повёл лося к небольшому лесному озерцу. Оно лежало тихое-претихое, отражая в своей сверкающей глади берега, окутанные лёгкими и светлыми туманами.

Серошкурый так и замер на месте! Впервые в жизни он увидел озеро.

– Что это такое, Карр? – спросил он.

– Это большая вода, это озеро! – пояснил Карр. – Твои собратья обычно переплывают озеро с одного берега на другой. Смешно даже думать, что тебе это по плечу, но ты бы мог по крайней мере спуститься вниз и искупаться.

Сам Карр тут же бросился в воду и поплыл. Серошкурый же ещё долго стоял на берегу, но в конце концов решился и спустился вслед за Карром. Когда лось ощутил мягкую прохладу воды, у него от радости захватило дух. Ему захотелось освежить водой и горбатую свою спину; он зашёл поглубже в озеро и, почувствовав, что вода держит его, поплыл. Он долго ещё блаженствовал в воде, плавая кругами вокруг Карра.

Когда они вновь вышли на берег, пёс спросил, не пойти ли им домой.

– До утра далеко. Побродим ещё часок-другой в лесу, – ответил Серошкурый.

Они вернулись в хвойный лес и вскоре очутились на небольшой поляне, озарённой лунным светом. Поляна вся заросла травой и цветами, сверкавшими капельками росы. Посреди лесного луга паслось целое стадо: лось и несколько лосих с лосятами. Серошкурый прямо остолбенел. Едва бросив взгляд на лосих и лосят, он уставился на старого лося с широкими ветвистыми рогами, украшенными множеством отростков, с высоким горбом, густой бородкой и покрытым длинными волосами подгрудком.

– Это кто ещё такой? – с изумлением спросил Серошкурый.

– Зовут его Рогатый, – ответил Карр, – он твой сородич. У тебя тоже когда-нибудь вырастут такие же широкие рога и такая же густая грива. Останься ты в лесу, ты бы, наверно, тоже стал вожаком лосиного стада.

– Раз он мой сородич, я подойду поближе, взгляну на него, – сказал Серошкурый. – Вот уж не подумал бы, что бывают такие величественные животные.

Серошкурый направился к лосям, но тут же вернулся назад к Карру, поджидавшему его на лесной опушке.

– Должно быть, тебя не очень любезно приняли? – осведомился Карр.

– Я сказал ему, что впервые в жизни встретил сородичей, и попросил дозволения попастись с ними на лугу, а он прогнал меня, пригрозив забодать.

– Правильно сделал, что не стал с ним драться, – одобрил Серошкурого Карр. – Молодой лось, только-только отрастивший рога, должен остерегаться драки со старыми лосями. Правда, если бы кто другой отступил без боя, о нём пошла бы дурная слава по всему лесу! Но тебе-то что! Ведь ты переселишься за море!

Едва Карр вымолвил эти слова, как Серошкурый круто повернулся и устремился снова на луг, навстречу старому лосю. Началась битва: выставив вперёд рога, лоси с силой ударяли друг друга. И случилось так, что Рогатый стал теснить Серошкурого, заставив пятиться назад по всему лугу. Видно, Серошкурый ещё не умел пользоваться своей могучей силой. Но, оказавшись у лесной опушки, он упёрся копытами в землю, стал крепче бить рогами и откинул наконец Рогатого назад. Серошкурый бился молча, а Рогатый фыркал и пыхтел. Теперь уже Серошкурый теснил старого лося.