Сельма Лагерлеф – Иерусалим (страница 81)
Собственно, подруга жила не в самом Яффо, а на соседнем холме, в немецкой колонии. Прямо под террасой проходила широкая и довольно прямая дорога, и на этой дороге она заметила человека. Крупный мужчина, в лунном свете он казался еще выше, чем на самом деле, – настоящий великан. Он останавливался у каждого дома и долго всматривался. Что-то было в нем жутковатое. Миссис Гордон не верила в привидения, но, если они и существуют, наверняка похожи на этого загадочного прохожего. Вот сейчас найдет нужный дом, просочится сквозь запертую дверь и перепугает несчастных обитателей до полусмерти.
Призрак подкрался и к ее дому. Почему-то задержался дольше, чем около других. Обошел вокруг, вернулся и постучал в окно. Потом подошел к двери под террасой и, судя по звуку, подергал ручку. Миссис Гордон перегнулась через балюстраду посмотреть. что происходит.
Призрак поднял голову и, конечно, тут же ее увидел.
– Миссис Гордон, – тихо и нерешительно произнес призрак, – мне надо обменяться с вами парой слов.
И она тут же его узнала. Ингмар Ингмарссон.
– Миссис Гордон… никто из братьев не знает, что я вас ищу.
– Что-то случилось у нас в колонии?
– Нет, пока ничего. Но было бы неплохо, если бы вы немедленно вернулись.
– Завтра же приеду.
Ингмар слегка задумался.
– Лучше бы вам вернуться прямо сейчас, ночью.
Миссис Гордон почувствовала некоторое раздражение. Ехать сейчас – значит перебудить весь дом. Почему она должна слушаться этого шведского крестьянина? По крайней мере, мог бы объяснить, в чем дело.
– Кто-то заболел? Или деньги кончились?
Вместо ответа Ингмар Ингмарссон пожал плечами и пошел дальше.
– Вы уходите? – удивилась миссис Гордон.
– Я вас известил. Поступайте, как сочтете нужным. – Ингмар Ингмарссон даже не обернулся.
Почему-то этот неприветливый ответ убедил ее – дело серьезное. Надо ехать.
– Подождите несколько минут, вы сможете поехать со мной! – крикнула она вдогонку.
– Нет, спасибо. Мне есть на чем доехать. Экипаж получше вашего.
Миссионер, ни о чем не спрашивая, запряг для нее лучших коней, и коляска полетела по бесконечной Саронской равнине и дальше, в предгорья Иудейских гор.
Начало светать. Коляска замедлила ход – шел бесконечный подъем как раз в том месте, где по правую руку когда-то было всем известное бандитское гнездо Абу Гош. Миссис Гордон никак не могла унять раздражения. С чего бы она сорвалась и помчалась в Иерусалим? Этот пахарь из Швеции, он же наверняка даже понять не успел, как устроена жизнь колонии. Почему она его послушалась? Несколько раз даже подавила искушение развернуть коней и вернуться в Яффо.
Миновав целый ряд невысоких холмов, она въехала в ущелье и тут же увидала на обочине сидящего человека. Сидит, уронив голову на руки, похоже, что спит. Но как раз в тот момент, когда коляска проезжала мимо, поднял голову. И миссис Гордон обомлела: на обочине сидел не кто иной, как Ингмар Ингмарссон.
Как он мог успеть? Она удивилась почти до испуга. Остановила коней и крикнула:
– Ингмар! Ингмарссон!
Услышав ее голос, он просиял и неуклюже, но торопливо встал.
– Вы едете домой, в колонию, миссис Гордон?
– Да.
– Как хорошо! А ведь я шел за вами, да вот упал. Колено разбил. Всю ночь здесь сижу.
Миссис Гордон онемела от удивления.
– А вы разве не были в Яффо сегодня ночью?
– Ну нет… во сне только. Задремал маленько, и снится мне, что – надо же! – снится мне: хожу я по Яффо от дома к дому и вас ищу.
Миссис Гордон не нашлась, что на это сказать. Никак не могла понять, чего больше: испуга или удивления. Ингмар смущенно улыбнулся.
– А вы возьмете меня в коляску, миссис Гордон? Боюсь, сам-то не дойду.
Миссис Гордон, ни слова не говоря, спрыгнула с коляски и помогла ему влезть. А сама осталась стоять на дороге – неподвижно, как статуя.
– Понять. Это. Невозможно, – раздельно сказала она вслух и повторила: – Понять невозможно.
Ингмару пришлось чуть ли не будить ее.
– Вы уж извините, но вам лучше поторопиться в колонию. Чем быстрее, тем лучше.
Она взобралась на козлы. Тронула коней, но продолжала молчать, пытаясь как-то объяснить ночное происшествие.
– Уж извините, – повторил Ингмар, – но дело-то вроде такое… срочное. Головин вам ничего не говорил?
– Нет. А что он должен был сказать?
– Вчера я подслушал его разговор с консулом. Не то чтобы подслушал, – поправился он, – ничего я не подслушивал. Услышал случайно. Они что-то затевают. Хотят успеть, пока вас нет.
– Что вы такое говорите?
– Думаю, хотят покончить с колонией.
Эти слова – «покончить с колонией» – мгновенно вывели миссис Гордон из транса. Она начала подробно расспрашивать Ингмара – когда и что он слышал.
Рассказывать Ингмару было особенно нечего. Он постарался дословно вспомнить разговор Головина с консулом, пересказал как мог на своем неокрепшем английском и замолчал.
– Меня очень радует, – неожиданно сказала миссис Гордон, хотя причин для радости вроде бы не было, – меня очень радует, что вы так привязались к колонии, мистер Ингмарссон.
Ингмар Ингмарссон покраснел как рак.
– А откуда вам знать, привязался я или не привязался? – буркнул он не особо вежливо.
– Как же мне не знать, когда вы были в Яффо и попросили меня срочно вернуться в колонию.
И она рассказала ему, что было ночью.
– Вот уж да, – сказал Ингмар, когда она завершила рассказ. – В жизни ничего такого не слыхал. А это точно был я?
– И если я не ошибаюсь, сегодня нас ждут не менее удивительные события. Потому что теперь знаю точно: Господь на нашей стороне. Господь нас поддержит.
Она совершенно успокоилась и говорила легко и непринужденно, как будто не грозила никакая опасность.
– А расскажите мне, мистер Ингмарссон, что в колонии? Не случилось ли чего, пока меня не было?
Ингмар задумался.
– Вы уж извините. Так, пару слов могу связать. Понять кой-чего, когда припрет, а чтобы рассказывать по-английски… Ну нет. Не возьмусь.
– Я вас пойму, – настаивала миссис Гордон. – Вы себя недооцениваете. Ваш английский не хуже, чем у других шведов. Ну, разве что чуть-чуть отличается. Они все-таки дольше с нами.
– Да и рассказывать особо нечего. Все как всегда.
– Не может быть, чтобы совсем уж нечего.
– Ну… не знаю. Слышали ли вы о мельнице Барам-паши?
– Нет. Что за мельница?
– Ну, значит… когда Барам-паша сделался главным в Иерусалиме, мысль ему пришла. Не годится, чтобы люди мололи зерно на ручных мельницах. Так народ не накормишь. И решил построить паровую мельницу. И построил. Но вот вы говорите, что не слышали, – ничего удивительного. Что там слушать, если никто не видел ее в действии? Людей нет знающих, кто бы наладил, вот она так и стояла. И Барам-паша послал гонца в колонию – нет ли, мол, среди вас умельца, который мог бы эту мельницу починить? Даже и не починить – чему там ломаться, если она никогда не крутилась. Запустить – другое дело, но запустить тоже надо уметь. Приводы там, клапана… то да се. Ну, значит, кое-кто из наших взялся. Пошла, короче, мельница. Крутится.
– Хорошая новость. Во-первых – мука будет, а во-вторых, оказать Барам-паше услугу тоже важно.
– Он так обрадовался, что предложил колонистам вообще взять мельницу в аренду. Бесплатно. Что заработаете – ваше, мне ничего не надо. Только следите, чтобы работала, не простаивала.
Миссис Гордон повернулась к Ингмару.