Сельма Лагерлеф – Иерусалим (страница 54)
Вы, должно быть, помните – эти двое тоже пережили кораблекрушение, когда затонула «Вселенная». Разумеется, ни тот ни другой не забыли тот страшный день. Известная история: после таких переживаний человек начинает пересматривать свое отношение к жизни. И общество веселых и бесшабашных моряков уже не доставляло им радости.
Старик воспринял кораблекрушение более или менее спокойно, он был к смерти готов и тогда. А юноша очень изменился. Он, как ни старался, не мог забыть пережитое. Каждую ночь ему снилось, как парусник, словно огромная птица, впивается когтями в борт «Вселенной». Как он кричит морякам на паруснике, чтобы те немедленно перебирались на огромный пароход, а они его, наоборот, уговаривают спасаться на клипере – трансатлантический гигант вот-вот пойдет ко дну. Только когда корабли удается развести, мальчик понимает: они были правы, и его охватывает отчаяние: почему он не послушался совета бывалых моряков? Почему не перебрался на парусник?
И долго лежал, плача и дрожа от ужаса неминуемой смерти, пока до него не доходило: это был сон. Всего лишь сон.
Да, сон. Но когда такой сон повторяется из ночи в ночь, это уже не сон. Это параллельная явь. И эта параллельная явь причиняла ему такие страдания, что юноша был близок к помешательству. Часто просто не ложился, заставлял себя бодрствовать, – настолько страшен был этот неотвратимый сон. Иногда не спал по нескольку дней, но в конце концов законы жизни побеждали, и, как только он засыпал, возвращался все тот же страшный сон. Юнга стал матросом, пересекал океаны, и каждый раз, когда корабль заходил в новую, еще не виданную им гавань, вспыхивала надежда: а вдруг проклятый сон сюда не доберется? Но нет, пока на всей земле такого места не нашлось.
Не успели моряки появиться в Иерусалиме, тут же наткнулись на мисс Хоггс. Мисс Хоггс, помимо других несомненных достоинств, обладала незаурядной памятью на лица. Она тут же опознала товарищей по несчастью и привела их с собой в колонию. Приняли их замечательно. Элиаху устроил экскурсию по древнему городу, а колонисты накормили матросов и предложили переночевать – посчитали, что у них вряд ли есть лишние деньги на гостиницу или даже на ночевку на постоялом дворе.
Но французы были вовсе не так рады, как можно было ожидать. Они наслушались про колонию еще в Яффо, где о гордонистах говорили с презрением и даже ненавистью: мол, эти американцы приехали, чтобы служить примером для христиан, а водятся только с магометанами и евреями. В общем, предали христианство. Одно слово – еретики.
Отказаться от гостеприимства не позволяла вежливость. Но между собой решили: завтра же рано утром они покинут колонию.
И представьте, произошло удивительное событие: рано утром юноша вскочил с постели, издал радостный вопль и чуть не пустился в пляс: он спал как младенец. Навязчивый кошмар смилостивился – впервые за несколько лет после катастрофы.
Пожилой матрос задумался. Он молчал довольно долго, а потом сказал вот что:
– Нет. Не может быть. Эти люди никакие не безбожники. У них царят мир и любовь. Да такой силы, что даже твой кошмарный сон не решается сюда проникнуть.
И они изменили первоначальный план: остались в колонии на весь день и подробно расспрашивали гордонистов – в чем же суть их учения и как они собираются его применять.
Остались еще на одну ночь. Юноша с ужасом ждал – неужели кошмар вернется? Но нет – и вторую ночь спал так же спокойно, как и первую.
– Это знак Божий, – твердо сказал он, проснувшись.
И старик с ним согласился. Ясное дело – знак Божий. Что же еще?
И знаете, что они решили? Они решили попроситься в колонию. Будем помогать, чем можем, сказал старый матрос.
И колонисты с радостью согласились. Еще одно доказательство – нет, они не ошиблись. Господня воля истолкована правильно. И путь выбран верный. Надо только набраться терпения и продолжать.
Гордонисты жили в Иерусалиме уже двенадцать лет, но никаких признаков единения христианских конфессий пока не наблюдалось. Католики, протестанты, православные по-прежнему пребывали в состоянии открытой вражды. Но что-то изменилось. Обитатели дома за городской стеной все более и более убеждались: Бог на их стороне. Хотя бы потому, что за эти годы в Земле обетованной произошли изменения. Проложили дороги, вошло в строй железнодорожное сообщение между Яффо и Иерусалимом. В Западном Иерусалиме появились европейские магазины, банки, телеграф, несколько отелей. Все это облегчает жизнь. Надо было быть слепым, чтобы не видеть: страна развивается. Хотя, конечно, остается сделать в сто раз больше, чем уже сделано.
Гордонисты гордились переменами, произошедшими за время их пребывания в стране. Они считали: хотя их затея пока и не принесла плоды, на которые они рассчитывали, Бог все равно приметил их благие намерения. Им казалось, что они заключили с Создателем некий договор. Хотя свою часть соглашения они пока не выполнили, но старались как могли. И Господь сжалился над умирающей в нищете страной.
Однако плата за стойкость была высока. Недоверие к ним росло с каждым годом. И вот что удивительно: никто не ставил им палки в колеса так жестко и бесцеремонно, как их соотечественник, американский консул в Иерусалиме, методистский проповедник.
Как ни странно, это противодействие только убеждало гордонистов: они на верном пути. Они не раз замечали: все зло, которое стараются им причинить, оборачивается в их же пользу.
Как раз в это время нескольким богатым и изнывающим от безделья американцам пришла в голову мысль: а что, если снять большой пароход и развлечься в Старом Свете? Компания собралась большая, больше ста человек. Они не ограничились традиционными для американцев Англией, Германией и Францией, а решили посетить и средиземноморские страны. Почему бы нет?
В один прекрасный день их пароход бросил якорь в Яффо, и они всей немалой компанией отправились в Иерусалим.
Среди жаждущих развлечений американцев была и молодая женщина, которая тоже пережила крушение «Вселенной». Она все время пребывала в мрачном и подавленном настроении. Наверняка вы помните и эту молодую пару – они совершали на «Вселенной» свадебное путешествие. Она не могла себе простить, что в тот судьбоносный момент не выдержала и бросила любимого мужа. Не разделила с ним смерть, как он просил.
После катастрофы она жила с матерью – очень богатой женщиной, владелицей огромного дома в Нью-Йорке. Чтобы угодить матери, принимала участие во всевозможных светских развлечениях, но покой обрести не могла. Уже много лет оплакивала она мужа, не могла найти себе оправдания. Как я могла? – повторяла она днем и ночью. Как я могла? Он же умолял! Господи, как он умолял…
Мать, видя ее страдания, чуть не силой заставила поехать в это путешествие – надеялась, дочь хоть немного развеется.
Организаторы круиза решили задержаться в Иерусалиме не неделю. В этом городе молодая вдова, миссис Хаммонд, как им показалось, немного оживилась. Когда она впервые увидела Святой город, что-то дрогнуло в ее лице. И в самом деле – овеянный легендами, окруженный природными рвами тонущих в тумане долин и крепостными стенами гор, он показался ей таинственным и недоступным. Если и в самом деле какой-то город и был предназначен Господом стать ареной и свидетелем важнейших событий в жизни человечества, то никаких сомнений: само собой, он выбрал Иерусалим. Имел на то полное право.
Удивительно не это: среди многих чувств, какие можно было бы испытать, впервые увидев Иерусалим, в душе ее преобладало одно – чувство, которого она никак не ожидала. Сострадание. Услышав грозные и трагические колокола исторической памяти – как ей показалось, они были слышны каждому, кто смотрит на эти древние, изъеденные временем стены, – она почувствовала сострадание. Не почтение, не волнение, нет – сострадание. Сострадание к городу, который всю свою историю находился под чудовищным прессом нечеловеческой серьезности и важности разыгрывавшихся на его подмостках событий. Так и живет этот город… хотя на язык просится другое слово: так и доживает этот удивительный город. В постоянной печали о прошедшем, где произошло то, чего не должно было произойти. В постоянном безнадежном понимании необратимости и неисправимости давным-давно минувших событий.
Миссис Хаммонд знала, что миссис Гордон, вместе с ней пережившая крушение и гибель «Вселенной», поселилась в Иерусалиме. Она спросила американского консула – не знаком ли он с этой дамой? Консул, который каждый вопрос про колонистов воспринимал как личное оскорбление, презрительно скривил губы. Шайка авантюристов, сказал он. Наверняка сбежали из Америки. Самое место для таких, как они, – ни порядка, ни законов. Истинные христиане не желают иметь с ними ничего общего. Эти сектанты дружат только с иудеями и магометанами.
Ответ произвел на миссис Хаммонд впечатление, хотя и не то, на которое рассчитывал консул. Если раньше она даже в мыслях не имела встречаться с миссис Гордон, после такой отповеди решила обязательно ее найти. Она посчитала – вряд ли ее соотечественники решились на такой драматический шаг исключительно из жажды приключений. Неужели хоть один здравомыслящий человек может поселиться в этом страшном городе ради удовольствия?