Сельма Лагерлеф – Иерусалим (страница 46)
А жена его, мать Габриеля, поехала проводить сына до станции. Вернулась уже вечером, распрягла лошадь. Подошла к мужу.
– Уехал, – сказал она.
Но Хёк Матс словно бы и не слышал. С удвоенной яростью воткнул лом в землю и налег на него всей тяжестью. Камень не поддался, он вытащил лом и вонзил еще глубже, чуть не на треть. Словно бы и не слышал этого рокового слова.
Соседи заметили необычное яростное усердие тихого, приветливого Матса. Время от времени кто-то выходил из дома посмотреть, возвращался и пожимал плечами.
– Не остановишь. Весь день таскает.
Наступил вечер, но было еще светло. Хёк Матс не прекращал работу. Жена опять вышла на крыльцо – глянуть, успокоился ли муж. Но нет: все перекопано, в земле зияют дыры, будто поработала сотня исполинских кротов, каменный забор заметно вырос, а он продолжает таскать камни, поднять которые под силу разве что великану.
Ни она, ни соседи не вмешивались. Смысла не было: достаточно глянуть на искаженное непомерными усилиями лицо.
Но всем окончательно стало не по себе, когда стемнело. Уже ничего не было видно, только взлетали огненными светлячками искры, высекаемые очередным брошенным камнем.
В конце концов он занес лом для очередного удара, и тот выпал у него из рук. Нагнулся поднять, но не удержался, упал ничком и чуть не заснул.
Все же Хёк Матс заставил себя встать и вернулся в дом. О том, чтобы дойти до спальни, даже речи не шло. Лег на ближайшую лавку и спал до утра.
Караван, как вы уже знаете, благополучно добрался до железнодорожной станции.
Дорога была проложена совсем недавно. Даже представить трудно, сколько потребовалось работы, чтобы проложить пути. Железнодорожная станция в непроходимом лесу – ни полей, ни лугов, ни садов. Вокруг сплошной лес, и только что построенный небольшой вокзал выглядел как сказочный белый замок. Все сделано на широкую ногу. Очевидно, ожидалось, что вокруг такого важного узла непременно и очень скоро вырастет город.
Вокруг вокзала на много десятков метров земля выровнена и посыпана щебенкой, перрон выложен брусчаткой. Уже успели открыть две лавки, фотоателье и даже гостиницу. Жаль только, что после прокладки дороги там, где шел лесоповал, остались лишь загнивающие пни – довольно печальное зрелище. И, конечно, их река, Дальэльвен, тоже тут. Куда же без нее. Но здесь она выглядит совсем по-другому, чем та, что они пересекли утром. Совсем не так широка, спокойна и величава. Тут она гораздо уже. Вырывается из леса, как зверь, рычит и бурлит пенными порогами.
За вырубкой – темные, покрытые ельником холмы.
Зрелище довольно мрачное и даже пугающее – во всяком случае, для детей. Почти все они, увидев, куда их привезли, начали кукситься и даже плакать. Удивительно – они же так радовались, когда узнали, что едут в Иерусалим! Но перед самым отъездом многие выглядели перепуганными, а здесь, в незнакомой и некрасивой обстановке, радостное возбуждение от предстоящей поездки окончательно их покинуло.
Взрослым было не до детей: не так-то просто перегрузить скарб из телег в багажный вагон.
А те собрались в кружок и начали что-то обсуждать. Потом взялись за руки и парами двинулись через порубку в темный, мрачный лес.
Наконец одна из женщин открыла коробку с едой, решила накормить маленьких, огляделась и всполошилась: а где же дети?
Позвала, но ответа не дождалась. Двое мужчин пустились на поиски.
Они шли по оставленным на песке следам маленьких ножек, вошли в лес и увидели беглецов.
Они так и шли парами, те, что побольше, держали за руку маленьких. Призыв вернуться вроде бы и не услышали – упрямо шли дальше.
Чтобы их догнать, пришлось ускорить шаг. Дети тоже пустились бежать, но малыши скоро не выдержали, многие попадали на землю.
Остановились, заплаканные и несчастные.
– Куда вы собрались?
Малыши заревели, а самый старший ответил:
– Нам не нужен никакой Иерусалим. Мы хотим домой.
И еще долго, уже сидя в вагонах, они повторяли те же слова:
– Нам не нужен никакой Иерусалим. Мы хотим домой.
Книга вторая
В земле обетованной
Первая часть
Стены золотые, врата стеклянные
Остается коротко рассказать, как добирались пилигримы до Земли обетованной. Поездом до Гётеборга, оттуда небольшой шведский пароход до Антверпена, а там пересели на немецкий океанский пароход «Августа Виктория» и направились в Палестину. Плавание прошло без приключений, и, когда пароход бросил якорь на рейде в Яффо, все были целы и здоровы.
Когда «Августа Виктория» медленно разворачивалась, пилигримы высыпали на палубу – надо же поскорее посмотреть, как она выглядит, Святая земля. Но корабль встал на рейд довольно далеко. Единственное, что увидели, – высокий холм, облепленный желтыми домиками с плоской крышей, выглядывающими из темной зелени садов.
Потом разглядели бесконечный песчаный берег, за которым в дымке виднелась не особо высокая, но длинная цепь холмов.
На первый взгляд – ничего особенного. Наверняка наши путешественники начали переглядываться и пожимать плечами.
– Подумать только, вот как она выглядит, Святая земля. Я ждал чего-то другого. Земля как земля. Я такого за свою жизнь навидался. Разве что солнце…
Должно быть, я не успела рассказать: когда крестьяне прибыли в Гётеборг, их уже ждал Хельгум. К тому времени он и его единоверцы из Америки уже пару месяцев жили в Иерусалиме, но он не поленился и приехал помочь с переездом.
Увидев, что берег Палестины не произвел на переселенцев чересчур уж большого впечатления, он поспешил разъяснить.
– Вот здесь, на скале, – Яффо. Пятьсот апельсиновых садов, между прочим. Степь за Яффо – Саронская долина, та самая. Дальше, там, на горизонте, – Иудейские горы.
Пока он перечислял эти знакомые всем названия, они и сами увидели: солнце светит куда ярче, чем у них на родине, небо син
– Аллилуйя! – воскликнули они дружно и радостно. – Добрались все-таки!
Только сейчас они поняли, насколько невероятно то, что они совершили: подумать только, бедные крестьяне из суровой Даларны своими глазами увидели Саронскую долину и Иудейские горы! Преодолели все трудности, пережили разлуку с близкими – и вот же она, земля Израиля!
– Именно сюда, в Яффо, тирский царь Хирам посылал царю Соломону ливанские кедры для постройки храма. Сюда же приплыл на корабле пророк Иона, когда не возжелал выполнить Божье повеление идти в Ниневию.
Хуторяне слушали его, замерев от волнения. Им казалось, что они стоят перед вратами дома Господня, в земле, где сохранилось все, что они с детства почитали святынями. Но, несмотря на волнение, мало кто смог удержать улыбку – вспомнили картинки в постиллах и в церкви: кит открывает неимоверную пасть и в целости и сохранности выплевывает изрядно поднадоевшего ему пророка.
Среди переселенцев был кузнец по имени Биргер Ларссон. Он почему-то больше всех радовался путешествию. Вопрос неуместный – что значит «почему-то»? Уж кому-кому, а ему было легче других покинуть родной очаг.
Он протиснулся поближе к Хельгуму.
– Ты мне скажи, где Иерусалим-то искать?
– И Иерусалим, и Вифлеем в Иудейских горах. До Иерусалима прямо, а если в Вифлеем – немного сдать на юг.
Биргер долго всматривался вдаль, туда, где, по мнению Хельгума, находится Иерусалим.
– Отсюда не видать, – и пожал плечами.
Хельгум уже давно рассказал переселенцам: лагуна в Яффо настолько мелкая, что в нее могут входить только парусники и рыболовецкие баркасы. Большие пароходы, вроде «Августы Виктории», останавливаются на рейде, а пассажиров перевозят на сушу на гребных шлюпках. И если погода скверная, высадка может быть довольно опасной: бывали случаи, что шлюпки переворачивались. Опасения Хельгума не подтвердились: погода выдалась замечательная, безветренная, море, как зеркало, отражало ярко-синее небо. Вода в лагуне была такой спокойной, что трудно было понять, кто кого отражает: море небо или наоборот.
Хельгум в первый свой приезд немало пережил при высадке на берег. Он показал братьям по вере две черные скалы, торчащие из воды на входе в гавань. Очень близко друг к другу, два взмаха веслами, не больше. И единственный способ попасть на берег – пройти между ними. Не раз бывало, сказал Хельгум, шлюпку бросает на одну из этих скал и она разбивается вдребезги.
«Августа Виктория» простояла на рейде совсем недолго. К кораблю приближались десятки шлюпок. Парень, знающий толк в гребле, показал большой палец – вот это я понимаю, да. Гребцы работали длинными веслами стоя. У скал они слегка замедлили скорость, но потом налегли так, что, казалось, шлюпки летят над водой. И устроили соревнование: кто быстрее подойдет к борту океанского гиганта. Перекрикивались, подшучивали друг над другом и хохотали так, что, наверное, было слышно не только на борту парохода, а и далеко в море.
– Они всегда так, – улыбнулся Хельгум. – Каждый хочет прийти первым. Они и назад так же стараются, им плевать на пассажиров. Вот взойдут на борт, посмотрите – ни одной физиономии без шрамов и рубцов. Самые дикие перевозчики во всем Средиземноморье. А эти гонки – далеко не такие мирные, как кажется. Обгонять других небезопасно – можно схлопотать удар веслом или даже могут ножом полоснуть, как начнут разбираться.