Сельма Лагерлеф – Иерусалим (страница 31)
– Стоп машина! Спускать шлюпки!
На закопченной узкой лесенке из машинного отделения то и дело появлялись кочегары и машинисты с отчаянным криком: вода поднимается, вот-вот зальет топки котлов.
Только что на палубе никого, кроме мисс Хоггс, не было – и буквально за минуту палуба заполнилась пассажирами третьего и четвертого классов. Они не без оснований опасались, что шлюпок на всех не хватит, спасать будут только первый и второй класс.
Паника нарастала с каждой минутой, и даже до мисс Хоггс дошло: дело серьезное. Она протолкалась на прогулочную палубу над рестораном. Там, за релингом, висели на блоках две спасательных шлюпки.
Убедившись, что на палубе никого, кроме нее, нет, мисс Хоггс довольно ловко, цепляясь за толстые, туго натянутые тали, пробралась в одну из шлюпок, стараясь не смотреть вниз – шлюпка висела высоко над пенящимся морем, а в бесстрашии мисс Хоггс было слабое место: она боялась высоты. Это было единственное, чего она боялась. Но все обошлось. Мисс Хоггс забралась в шлюпку и похвалила себя за сообразительность и находчивость.
Как все-таки важно – сохранять голову холодной даже в критические моменты. Когда начнут спускать шлюпки на воду, их начнут осаждать толпы обезумевших от страха людей и ей, с ее ростом и слабосильностью, вряд ли удастся протолкнуться. А теперь нужно только дождаться, пока дойдет очередь и до той шлюпки, в которой она предусмотрительно заняла сидячее место. Спустят – а она уже тут.
Шлюпка, которую уже начала обживать мисс Хоггс, помещалась ближе к корме, и отсюда ей было прекрасно видно, как одна за другой, разворачиваясь в падении, летят в воду веревочные лестницы. Старушка еще раз порадовалась – спуститься по веревочной лестнице, как какой-нибудь цирковой акробат, ей вряд ли удалось бы.
В одной шлюпке уже сидели гребцы. Пассажиры начали спускаться. Тут же раздался отчаянный крик – кто-то оступился и упал в воду. Его тут же подняли, но событие ввергло оставшихся в панику; все начали отталкивать друг друга, стараясь спуститься в числе первых. В возникшей толкотне упали в воду еще несколько человек. Некоторые, соразмерив свои силы и сообразив, что к лестнице, уже обвешанной пчелиным роем пассажиров, им не прорваться, прыгали в воду, рассчитав, что быстрее доберутся вплавь. Но поздно: шлюпка уже была переполнена, при малейшей волне чуть не черпала бортом воду. Гребцы взялись за весла, а некоторые из спасшихся достали ножи и, нимало не задумываясь, резали пальцы несчастным пловцам, из последних сил хватающимся за борт.
Мисс Хоггс наблюдала, как матросы опускают одну шлюпку за другой. Некоторые переворачивались, не выдержав тяжести облепивших их людей. Две соседние шлюпки под хриплые команды «майна!» уже опустили вниз. До ее убежища дело пока не дошло.
И слава Богу, подумала мисс Хоггс. Придет и моя очередь. Спустят, когда худшее будет позади.
Ей были прекрасно видны разворачивающиеся жуткие сцены. На какой-то момент показалось, что она парит над преисподней.
Она не видела, что происходит на палубе. Но было понятно: там происходит настоящая битва. Она даже слышала хлопки револьверных выстрелов, а ноздри щекотал тонкий пороховой дымок.
Наконец все стихло.
Теперь самое время спускать мою шлюпку, решила мисс Хоггс.
Ей по-прежнему не было страшно. Ей даже не было страшно, когда огромный пароход завалился на бок. Нет, страшно ей не было, но она поняла: «Вселенная» сейчас пойдет ко дну, а про ее шлюпку в суматохе попросту забыли.
На борту среди прочих пассажиров находилась и молодая американка, некая миссис Гордон. Она решила навестить родителей в Париже и взяла с собой двух маленьких сыновей.
Когда пароход столкнулся с парусником, дети мирно спали в своих кроватках.
Миссис Гордон немедленно проснулась. Кое-как одела детей и открыла дверь. Оказалось, в нешироком проходе между рядами кают полно народа – все спешили на палубу, надо же узнать, что случилось. Людей много, но пройти можно, а вот у лестницы – настоящее столпотворение. Человек сто, не меньше. Все хотят подняться на палубу первыми. Пробиться наверх – нечего и думать. Каждый думает только о себе, поняла она с ужасом и гневом. Никто и не замечает, что она с детьми.
Она начала высматривать в обезумевшей толпе – неужели нет никого, кто мог бы прийти ей на помощь? Неужели среди них нет настоящих мужчин? Хоть бы взял кто на руки одного мальчика, она сама второго – и, может быть, как-то удастся пробиться к выходу.
Но обратиться к кому-то миссис Гордон не решалась. А толпа все прибывала – полуодетые люди, кто-то в пальто поверх ночного белья, кто-то попросту завернулся в одеяло. Остекленевшие от страха глаза. Она случайно встретилась взглядом с одним, потом с другим – и поняла: помощи ждать неоткуда. Эти люди опасны. Все до единого. Не просить о помощи, а держаться от них подальше.
Женщины – другое дело. Женщин она не боялась. Но кому можно доверить своего ребенка? Они, может, и не опасны, но страх отнял у них разум. Просто не поймут, чего она от них хочет.
Миссис Гордон продолжала вглядываться в лица. Неужели никто не сохранил хотя бы остатки здравого смысла? Какая-то полуодетая дама решила взять с собой букет цветов, полученный от поклонника в Нью-Йорке, другая беспрерывно кричит и заламывает руки.
Нет, эти люди сошли с ума. Мгновенно и одновременно.
Наконец она решилась и остановила своего соседа по столу, безупречно галантного молодого человека.
– О, мистер Мартенс, не могли бы вы…
И осеклась. Тот же остекленевший, злобный взгляд, что и у других. И даже приподнял трость, будто собрался ее ударить.
Она отвернулась и услышала вой. Вернее, не вой, а зловещее шипение, будто стравливают пар из котла или негодует разгулявшийся ветер, что заблудился в тесном переулке. Эти странные звуки издавали люди на самом верху лестницы – их не пускали на палубу.
По лестнице поднималась пара, которую она уже видела в ресторане: этот пассажир не мог передвигаться сам, его приносил и уносил слуга. Весил инвалид немало. Слуга, сам огромного роста, издавая сдавленные стоны и задыхаясь, тащил его по лестнице. На секунду остановился перевести дыхание – а вот этого делать не следовало: под напором толпы он не устоял и упал на колени. Его господин завалился набок, и теперь по лестнице стало вообще невозможно пройти, хотя сзади напирали и напирали охваченные паникой люди.
Миссис Гордон прижала кулак к губам, чтобы не закричать: какой-то верзила с усилием поднял беспомощного старика и перебросил через перила. Но еще страшнее было другое: никто не только не возразил, но даже не ужаснулся. Как будто естественнее поступка и вообразить невозможно. Будто столкнули в канаву валяющийся на дороге камень.
И тут молодая американка поняла: помощи ждать неоткуда. Она и ее мальчики обречены.
Молодожены, решившие устроить свадебное путешествие и пересечь Атлантику – что может быть романтичнее! – занимали каюту на самой корме. Они спали так крепко, что не заметили потрясшего корабль столкновения. Не знали, что на палубе идет война не на жизнь, а на смерть за место в спасательных шлюпках.
Они спали. И разбудили их не крики ужаса, не панический топот ног в коридоре. Их разбудила внезапная тишина, когда прямо под ними остановился гребной винт и прекратилась уже привычная и даже уютная вибрация корпуса огромного судна.
Молодой муж натянул брюки и рубаху и пошел узнать, чем вызвана остановка. Уж не вошли ли они в какой-нибудь порт?
Через несколько мгновений он вернулся. Ни слова не говоря, захлопнул дверь, повернулся к жене и тихо, почти безразлично произнес:
– Корабль тонет.
И сел на койку.
Новобрачная вскочила, хотела куда-то бежать, но он попросил ее остаться.
– Нет смысла. Шлюпки все разобраны. Многие уже утонули, а те, что остались, дерутся из-за досок и спасательных поясов.
Он не стал ей говорить, что творится на палубе, что со всех сторон слышны панические стоны и вопли, что в двух шагах от их каюты лежит труп насмерть затоптанной женщины.
– Спастись невозможно. Одно утешение – умрем вдвоем.
Женщина послушно кивнула, села рядом и прижалась к молодому мужу.
– Ты же не хочешь видеть обезумевших людей, рвущих друг другу глотки из-за обломка доски? Мы все равно погибнем. Лучше умереть спокойно и достойно.
Она согласно наклонила голову и долго сидела, понурившись. Он, конечно, прав: что может быть достойнее и даже прекраснее, чем провести в объятиях любимого человека короткие предсмертные мгновения?
Она же твердо решила отдать ему всю свою жизнь до глубокой старости.
– Только представь, – сказал он. – Только представь, что мы женаты уже много-много лет, что ты сидишь у моего смертного ложа, а я благодарю тебя за долгую и счастливую жизнь…
И в эту секунду молодая жена увидела медленно просочившийся под запертую дверь тоненький ручеек. Увидела и вскочила, будто ее подбросила пружина.
– Я не могу! – отчаянно крикнула она. – Дай мне уйти! Я не могу сидеть на месте и ждать смерти. Я обожаю тебя, но это выше моих сил.
И выскочила в коридор как раз в тот момент, когда огромная туша «Вселенной» завалилась набок и корабль начал тонуть – сначала медленно, а потом все быстрее и быстрее.
Пароход затонул, дети погибли. Миссис Гордон и сама уже побывала на глубине, но вынырнула. Все равно: сил не хватит, скоро опять пойдет ко дну, и тогда конец.