Селестина Даро – Манифест Верности (страница 7)

Прежде, чем Клеоник успел открыть рот, Салливан поднялся с нашей ступеньки вверх.

– Вести – это не про то, чтобы тащить за собой покорную ношу, – твердый и уверенный голос Салливана прозвучал на всю аудиторию. – Это про то, чтобы видеть путь для двоих и чувствовать руку партнера в своей. Если ты не способен услышать, куда она хочет идти, и не готов иногда уступить, то, с большой вероятностью, в конечном итоге, ты останешься со своими крыльями наедине.

Салливан смотрел на Тираэля, и в его глазах читалось сожаление.

– Сила, не отточенная дипломатией, это просто грубая сила. Она ломает, а не строит. А мы здесь для того, чтобы строить. Иначе зачем нам все это? – Он жестом указал на стеклянные стены Академии, и на нас, уже, в основном, сидящих парами.

– Тебе, Грэйсонд, это, вероятно, за тем, чтобы управлять княжеством Оберон в полную силу. Ну а мне… Ради способностей, конечно же. Просто в отличие от тебя, мне хватает смелости называть вещи своими именами. Я предельно честен со всеми вокруг.

Клеоник поднял руку. Благо, Тираэлю хватило ума, чтобы не продолжать. Салливан сел обратно ко мне, и я… на этот раз я сама переплела наши пальцы.

Элесиль красиво мигнула, переливаясь с синего на фиолетовый цвет.

Клеоник смотрел на Салливана с одобрением.

– Блестяще сформулировано. Грэйсонд, кажется?

Салливан кивнул.

– Вы поняли суть на интуитивном уровне. – Клеоник перевел взгляд на Тираэля. – Ваш пыл тоже похвален, Скайфолл. Желание вести, защищать – основа основ. Но представьте, что ваши крылья – это не только ваша сила. Они – часть единого ритма, общей аэродинамики. Если вы будете использовать их, не считаясь с потоком, который создает ваша пара, вы будете бороться с воздухом, а не парить в нем.

Скайфолл недовольно заворчал. По аудитории прокатился ряд шепотков, но ментор Клеоник опять поднял руку, призывая к тишине.

– Стратегическая уступка – это не о капитуляции. Это о том, чтобы позволить партнеру стать вашей второй парой крыльев. Чтобы подняться выше, чем вы могли бы по-отдельности. Эфир согласия легко ослабить недоверием и или эгоизмом. Как вам себя вести в той или иной ситуации – всегда решать только вам, но нужно не забывать о последствиях.

Клеоник снова обвел нас всех взглядом.

– Итак. Наши ученые вывели интересное, магическое соотношение. Оно называется «семь к одному». Семь позитивных воздействий на каждое негативное. Конфликт – это не борьба за власть. Это паническая попытка восстановить утраченную эмоциональную связь. Ваш партнер кричит не чтобы вас задеть. Это мольба о помощи.

В зале повисла абсолютная тишина. Я почувствовала, как Салливан невольно выпрямился рядом. Я нашла глазами Вайолет и Леонида, а потом Викторию и… черт, она мне его представляла, но, кажется, я не запомнила с первого раза алери, с которым она, вероятно, станет парой.

– И вот в этот момент рождается ваша тактическая сила, – продолжил Клеоник. – Теория взаимозависимости Шульссена гласит: мы остаемся в тех отношениях, где получаемые выгоды перевешивают издержки. Уступка – это не поражение. Это осознанная демонстрация ценности партнера. Вы как бы говорите ему: «Наша связь дороже моей правоты». И этот акт – мощнейший генератор эфира согласия.

Клеоник, расхаживающий по аудитории, остановился, и поднял руку, словно взвешивая что-то невидимое.

– Но должен предупредить вас: уступка без искренности – это яд. Алери меняют поведение, когда знают, что за ними наблюдают. Если вы уступаете потому, что так «надо», а не потому что чувствуете негативные эмоции вашей пары – это не сработает. Ложь – одна из худших вещей, которая может быть в отношениях пары.

Клеоник снова бросил взгляд на Салливана.

– Вам нужно научиться слышать потребность, что стоит за гневом. Распознавать страх, который прячется за упрямством. Чуть позже вы узнаете, как читать эфирные следы. И тогда уступка может стать точнейшим инструментом, помогающим развязать узел противоречия, и позволяющая эфиру согласия хлынуть с новой силой. И, к слову, сила истинной пары не в том, чтобы никогда не спорить. Она в том, чтобы любой спор заканчивался резким всплеском синхронизации, а не истощением. Это и есть высшее искусство дипломатии.

Клеоник снова посмотрел на нас Салливаном, и в его глазах мелькнула искорка одобрения и надежда. Однако я начала задаваться вопросом – нормально ли это, что мы на первой же лекции привлекли столько внимания? Я вздохнула. Кому я вру? С самого появления на Мосту Доверия. С того момента, как Салливан поймал меня… Так что то, что происходит сейчас, скорее не удивительно.

– А теперь, пары, первое практическое упражнение. Обсудите, в какой момент сегодня каждый из вас мог бы уступить, но не сделал этого. И насколько прочнее стала бы ваша связь, сделай вы этот шаг.

Плечо Салливана коснулось моего. От этого прикосновения по спине пробежали волнующие искорки. Я надеюсь, там наверху, знали, что делают, когда соединяли нас. Так как я без понятия как себя с ним вести. Ведь у меня совершенно не было опыта общения с противоположным полом. По-крайней мере, настолько близкого опыта, я имею ввиду.

– Самое идиотское и гениальное упражнение одновременно, – шепнул мне Салливан.

– Что? – улыбнулась в ответ я.

Остальные студенты, кажется, мгновенно полностью погрузились в задание Клеоника.

– То, что предложил Клеоник. Обсудить, где можно было сегодня уступить.

Салливан полностью повернулся ко мне. Наши пальцы все еще были переплетены между собой, и он посмотрел прямо на… мои губы. А потом сглотнул, и перевел взгляд на глаза.

– Нас заставляют копаться в наших ошибках, чтобы мы увидели, как то, что кажется нам мелочами, влияет на нашу связь. Это разумно. И чертовски неудобно, – обворожительно улыбнулся он.

И мне захотелось прикоснуться к впадинке на его щеке, провести по ней пальцами. Кажется, такое непринужденное общение действительно сближало. Или я просто теряла голову и влюблялась в него спустя всего лишь день, проведенный вместе? Или я уже влюбилась в него, практически сразу, как только увидела? Как только он поймал меня?

– Фил?

– Э-э… А мы точно должны выполнять это упражнение прямо сейчас? – Потому что у меня в животе порхали бабочки, и я глупо улыбалась.

– Конечно. Я думаю, если мы не сделаем этого сейчас, пока все свежо, то потом будем просто отмахиваться. А нам нужен прочный фундамент. Итак, я начну.

Салливан сделал паузу, и нахмурился, собираясь с мыслями.

– Сегодня, когда мы выбирали еду, ты взяла только овощи. Я настоял на мясе. Я видел, что ты была не в восторге, но решил, что тебе нужно будет наращивать мышцы, поэтому мясо полезнее. Я мог бы спросить: «Фиделис, ты хочешь попробовать?». Но я не спросил. Я действовал как гребаный опекун, а не партнер».

Я пораженно смотрела на него. Он ведь действительно за обедом решил за меня, но… может быть, это было неправильно, но мне понравилось. Понравилось, что он настоял. Его забота. Но, тем не менее, это не означает, что одновременно я не обдумывала это его поведение. Я понимала, что это не совсем честно.

А теперь, Салливан, кажется, ловил каждую эмоцию, которая отражалась на моем лице.

– Вот видишь, – шепотом сказал он. – Моя «победа» в столовой ослабила нашу связь, породив в тебе скрытое раздражение. Но теперь мы это видим. Мы назвали это.

Салливан все еще смотрел прямо на меня, глаза в глаза. Его взгляд был серьезным и бесконечно теплым. Таким теплым, что я могла бы в нем утонуть, и мне не захотелось бы спасаться, выныривая на поверхность.

– Насколько прочнее бы стала наша связь, если бы я уступил? Наверное, наградой могла бы стать толика твоего доверия. Ты бы почувствовала, что твое мнение для меня важно.

Он замолчал, словно прислушивался к чему-то внутри себя. Я тоже прислушалась. Та тревожная вибрация, что не отпускала меня с момента появления Элесиль превратилась в ровный фоновый гул. Как будто натянутая струна наконец настроилась на нужный лад.

– А что насчет тебя? – прищурился Салливан.

– Если честно, я не могу вспомнить ни одной ситуации, когда я бы не уступила тебе, – окончательно смутилась я. – Зато могу вспомнить ситуацию, в которой я точно уступила тебе.

– Ту же самую, на обеде?

– Да, – прошептала я, и Салливан вдруг погладил меня по волосам, а потом чмокнул в лоб.

– Ты не должна была доставаться мне, – прошептал он.

– Я знаю, – ответила, улыбнувшись я. – Мы оба в курсе, что Леонид поймал мою сестру.

– Я не об этом… – начал Салливан, но я его перебила:

– Значит, это и есть сердечная дипломатия?

– Да, Фил. Осознанный выбор в пользу силы двоих. Даже если этот выбор выглядит как шаг назад.

Теперь уже он взял мою руку, и его пальцы мягко сплелись с моими.

– Знаешь что?

– Что?

– Я думаю, что для первого дня мы справились с заданием достаточно хорошо.

Может быть, то, что меня поймал именно Салливан – это и есть самый невероятный шанс, который выпадает всего лишь раз за жизнь? Шанс на чудо.

Нас прервал Клеоник.

– Ваша домашняя работа – теория привязанности Бамблби. Ищите у себя и у партнера паттерны: «Я с тобой, даже когда мы спорим» (надежная привязанность), «Я буду кричать, чтобы ты не ушел» (тревожная привязанность), и «Мне лучше в одиночестве) (избегающая привязанность).

Поймите их, и вы поймете, куда нужно направить ваше внимание, чтобы залатать трещины.