Седрак Симонян – В тени Авроры (страница 3)
- Ты сказал им о девочке?
- Нет. Анабелла предупредила. Они оставили визитку. Сказали, ищут девушку, чтобы повести к матери, в психиатрическую клинику.
Айк почувствовал, как встрепенулась мама от его слов. Она встала, молча прошлась по комнате и, наконец, сказала:
- Аделаида предупреждала меня, чтобы я остереглась каких-то сатрапов. Будто они из зазеркалья. Чьи-то сновидения сделали возможным их проникновение, и теперь они уничтожают следы находок археологов.
- Мама, ты это сейчас серьёзно?
- Более чем. Сынок, Аделаида приучила меня смотреть на жизнь иначе. Чем больше познаешь, тем с большим разочарованием смотришь на подобную сну жизнь людей. Говоришь, любовь. А что она такое?
- Мама, я понимаю. Ты грустишь по отцу. Но мы найдём, разгадаем эту тайну.
- Да, грущу, очень. Виновата. Не смогла удержать его. Уехал и пропал.
- Мама, вчера утром звонили тебе, просили, чтобы ты срочно явилась в монастырь. Оставили телефон. Сказали, ты в курсе.
- Ладно, сынок. Сегодня или завтра навещу. Может, что-то новое об отце.
- Ты говоришь странные вещи. Фантасмагории какие-то. Ничего подобного не может быть. Я позвоню Аделаиде Сергеевне, и навещу…
- Сынок, не повторяй навязанных изречений полусонного мира. Только позвонишь, и те не дадут покоя никому из нас. Там её нет.
- Мама, пойми, в этом полусонном царстве людей всё поддаётся разумному объяснению. То, что я слышу, неразумно. Невозможно в здравом уме уповать на вмешательство потусторонних сил.
- Ты возмущён, ты влюблён. Сынок, я счастлива, что вы встретились с Анабеллой. И благословляю вас. Она же для меня как родная. Прислушайся, пожалуйста, к её просьбам. А сейчас иди к столу, завтракать.
- Мама, ты недоговариваешь.
- Ради Анабеллы, сынок.
---
Синее Божье пространство. Стремление духа ввысь, к безграничной синеве. Страх, тревога, бесцельное блуждание в завораживающей сини. Сопричастность тайне. Странным гулом приближающаяся из бездны планета, пульсирующая подобием сердцебиения. Умиротворённость. Пробуждение. Глубокий вдох, покой в мыслях. Погружение вглубь сознания, мысли о процессиях в сонном царстве. Память из мириадов клеток мозга выхватывает образ странной планеты и путь души к ней. Это изумило Анабеллу. «Что это может обозначать, – подумала она. Встала, подошла к окну. Протянув ладони к небесам, не открывала глаз до завершения мысленной молитвы. Взглянула за окно. Что это, иллюзия? Заброшенное, почти развалившееся здание, в прошлые эпохи используемое как увеселительное заведение, со следами имперской лепки времён перемен, как оклик из прошлого. На стенах висят уцелевшие куски лепнины, и всё это укрыто колючей порослью. Дальше – тропинка к берегу, между симметричных пирамидальных тополей. Летняя танцплощадка, разрушенная стена. И какой-то странный ветерок, разносящий по закоулкам зелёного массива шёпоты и шорохи: голоса времён, тайнопись былого. Побережье благоухает цветущим кустарником, запах проникает в комнату.
- Боженька, я опять в сновидениях, – подумала она и обернулась на дверной скрип.
- Дедушка Илларион! Я шла к вам! Но зима была, а... Как я попала в лето?
- Пришла в себя, наш ангел. Ну, здравствуй. – старик, весь в чёрном, обнял её по отцовски, пригладил её кудри и присел у окна. Анабелла села напротив, ожидая ответов на тревожащие вопросы.
- Мама твоя во здравии. Об этом не переживай.
- Она застряла там, да? И папа Айка тоже?
- Недолго осталось. Потерпи. С Айком будете счастливыми. Ты сама избавишь их от наваждения.
- Дедушка... Откуда вы знаете про… про нас… про Айка?
- Он спас тебя. Храбрец. Его мама благословила ваш брак. Она тебя когда-то выкормила, ты её мамой звала. Вот и свела судьба.
Анабелла, радостная, с сияющей улыбкой, встала, обхватила голову старика. Тот легко похлопал по её плечу, сказал растроганно:
- И мне недолго быть стражником, остерегать ваш покой. Времена ныне тревожные. Покину зазеркалье, пойду в леса, буду наслаждаться земным раем. Ничего нет совершеннее, чем природа.
- Дедушка, можно ли увидеться с Айком? Хоть ненадолго.
Старик со странной грустью посмотрел на неё и указал на окно.
- Осознаешь, где мы ныне?
- Догадываюсь, – Анабелла побледнела.
- Не дано предугадать порядок вещей в чередующихся событиях. Твоя душа, твоё сознание переместились. Мы, – дети земли, подвластные времени. Не дано пребывать одновременно в двух мирах, ибо сказано «Прах ты, и в прах вернёшься». Это о теле, теле слабом и немощном.
- А есть ли свершение помыслам Братьев, их противостоянию?
- Мы несём свой крест, мы лишь страничка в делах вселенских.
- Страдание, любовь, тоска, разлука. Когда-нибудь я увижу моих любимых?
- Не о том тебе нынче заботиться. Совсем не о том, в чём твоя миссия.
- На что намекаешь, Брат Илларион. Если не о миссии, то о чём тогда.
- Ты не чувствуешь изменений в себе?
- Изменений?
Анабелла растерялась. И... странные удары в животе. Растерялась. Посмотрела на старика. Тот утвердительно кивнул. Она погладила живот. Вспомнила Айка. Радость и тревога хлынули в душу. Старик понял её волнение.
- Откроется окно и вернешься. Надо выдержать невзгоды судьбы.
- Сколько времени я здесь?
- Много, ангел, много.
- Но почему? Где моя воля, моё решение, мой выбор?
- Предназначение и выбор твой ныне едины. Телесное – порождает слабое звено в терзаниях душевных. Много ты металась и терзалась, так и помешаться могла бы. Зазеркалье – не тропинка для прогулок. Ты прошла барьер во сне бесчувственном, а выжидать дальше было опасно для судьбы твоей. Настанет время, возвратишься, а как выйдешь из зазеркалья, всё, что происходило станет для тебя как долгий сон. Хотя и ныне, когда ты очнулась и вновь начала себя осознавать, по земным-то меркам уже много месяцев прошло. А теперь образы да события будут стираться у тебя из памяти, а в земных делах твой мозг проснётся, и будет работать во всей полноте. Тягостное будет стирать, загонять в глубину. Да так он и делает всякий миг, отклоняет десятки, сотни и миллионы натисков из окружающего мира. Сон, когда время не воспринимается, это пространство мечтании, грёз о вечном соединении телесного и духовного. Но, видимо, воля Божия – это иное, неведомое смертным. Бездонна пропасть меж волей души и способностью тленного тела, которое изнашивается и уничтожается временем. Всё должно было бы произойти резко, скачком: перемещение духа, души, сознания и воли на более совершенный уровень, где и тело обретёт совершенную конструкцию, неподдающуюся разрушению временем. Но в материальном мире нет ничего, неподвластного времени. Надежды лишь на эфирный образ. В реальности остаётся лишь смерть – единственный путь, определённый Создателем для тленного тела. А она табуирована в человеческом сознании. Вдохнув душу в грешное тело, жертвуя Сыном своим, избавляя человека от животных грехов, Он раскрывает человеку врата вечности. Скотина в человеке отрекается от души дарёной, так мельчает человек и мельчает. Дождемся ли второго пришествия, не истребив самих себя? И твоё пребывание, миссия твоя в зазеркалье, начнётся с тех поисков, о которых тебя наставляли долго и скрупулёзно. И не только. Есть ещё обстоятельства, почему твой переход был таким стремительным…
- Я догадалась, брат Илларион. А правда, в эти месяцы я была не в себе?
- Правда. Нынче мы во владении иных истин.
- Дедушка, то, о чём мы думали, видимо свершается?
- Всё, что я предсказывал, ныне обыденность. Глянь, что за окном?
- Синее море, облака, чайки. Ветхие здания...
- Это обман зрения. Внутри комнаты – ты в земной правде. Приоткроешь створки – попадешь в тридцатые годы прошлого века. В зазеркалье нет будущего. Везде тропинки прошлого. Мне захотелось укрыться в недалёком прошлом. Так спокойнее. Твоему сознанию надо привыкнуть. А душе такое не впервой. Душа тебе подскажет.
- Если это так, то мы можем гулять и видеть людей прошлых времён?
- Видеть и слышать. Но не общаться. Они нас не видят. Они вроде голограммы. Но остерегайся. Следы зла повсюду. Старайся не потревожить царство теней. Это первая ступень зазеркалья. Будут и более отдалённые времена в твоём путешествии, будешь и общаться, и действовать совместно с ними. Но это потом. Письмо, которое я дал тебе, передала Айку?
- Положила в карман его куртки. Что-то тревожит вас?
- Славный он малый. Внимал твоему слову, не открыл конверт.
- Что там?
- Путь ваших судеб. Сейчас не время. Пусть будет тайной и для тебя.
- Вы сказали, он спас меня?
- Да, ангел наш. Видать, сработал инстинкт у его матери. Почуяла беду, да и вместе с сыном помчалась по твоим следам. А ты не помнишь, как попала в ловушку? Тебя в монастыре разве не предупредили?
- Помню, шла по следам лисичек. Уже неподалёку от монастыря захотелось отдышаться. Полезла в пещеру, где ветра не было. Странно, но казалось, что чем дальше в пещеру, тем теплее и теплее. И я шла и шла. Дальше не помню.
- Бедное дитя. На тропах вокруг монастыря повсюду ловушки.
- Я не помню. О ловушках ничего не говорили.
- Дурман – тот сон, что тебя сморил, торжество зла. Наше тело порой бессильно пред настигающим злом.
---