Себастьян Фитцек – Мимика (страница 4)
Она попыталась подтянуться на связанных руках, чтобы, если не сесть, то хотя бы лежа прислониться к изголовью кровати. Боль, спровоцированная этой новой сменой положения, была совершенно невыносима. Ощущение такое, будто пальцы-когти впились в ее кожу там, где, по ее представлению, находилась повязка, чтобы голыми руками разорвать плоть, словно оберточную бумагу.
По крайней мере, она не потеряла сознание и смогла лучше разглядеть фотографию сбежавшего преступника, занимавшую – если не считать колонок котировок акций в правом углу – почти весь телеэкран.
Видела она лишь голову беглеца, но, окажись в ее поле зрения весь снимок, она не удивилась бы представшему перед ней пятидесятисемилетнему мужчине, стоявшему на палубе парусной яхты; его сильные руки покоились на штурвале, выступающий, чуть великоватый подбородок бросал вызов свежему ветру, взвевавшему с морщинистого чела мыслителя пряди седых волос и игравшему кудрями на затылке.
Потребуй у нее описать разыскиваемого тремя словами только по фотографии, она сказала бы: серьезный, спортивный и самоуверенный. Старший следователь берлинского отдела убийств подобрал три совершенно противоположных определения, пусть также и начинавшихся на
Камеры переключились на показ длинного стола заседаний, установленного на сцене напоминавшего гимнастический зала, и не менее двух десятков репортеров, столпившихся вокруг.
«Не окончив среднюю школу, тем более медицинский институт, Бланкенталь сумел занять несколько постов в различных больницах, в том числе должность главного хирурга в частной клинике в Потсдаме. Он обманул десятки специалистов, но в первую очередь пациентов, доверивших ему жизнь и в некоторых случаях ее лишившихся. Не повторяйте их ошибок и не поддавайтесь его обаянию и серьезной наружности. За привлекательным фасадом скрывается крайне жестокий садист и психопат. Бланкенталь возбуждается от вскрытия человеческих тел. Он не хитрый мошенник, присвоивший себе звание врача и одурачивший медицинское начальство. Свои жертвы Бланкенталь вскрывает ради удовольствия, иногда без анестезии, просто чтобы насладиться видом их внутренностей».
Она снова вскрикнула. На этот раз не от боли, хотя при последних словах следователя еще сильнее почувствовала, как пульсирует ее рана. Она вздрогнула от испуга. Потому что расположенная слева от нее дверь, за которой только что раздался грохот, открылась, и в комнату ворвался поток влажного, пахнущего гелем для душа воздуха из ванной.
И появилась тень. Едва различимая в исходящем от телевизора голубоватом свете. Пока инспектор Штоя продолжал свою речь:
«Вчера Бланкенталь был госпитализирован в тюремную больницу с подозрением на инсульт. Мы предполагаем, что он симулировал симптомы и на самом деле совершенно здоров. В больнице ему удалось справиться с охранниками и лечащим врачом. Он взломал шкафчик с медицинской одеждой и опять переоделся хирургом. Обстоятельства его последующего побега я отдельно расскажу позднее. В любом случае все это свидетельствует о его поистине убийственном интеллекте».
В этот момент она поняла, кем была эта тень, прокравшаяся к ее кровати во влажном воздухе ванной. Это был только что принявший душ мужчина в одной лишь простыне до пояса, – которого она, будь он не полуголым, а в матросской экипировке, легко представила бы себе на океанской яхте.
«К сожалению, также должен сообщить вам, что во время побега Хирург совершил еще одно убийство…»
На этой фразе полицейского мужчина выключил телевизор.
– Кто вы? – спросила она, хотя только что неоднократно слышала его имя по телевизору. Голос ее звучал хрипло и сдавленно. Она почувствовала, как раздуваются ноздри, как во всем теле нарастает напряжение. Дрожь.
«Типичные сигналы страха», – невольно подумала она. Обусловленные эволюцией, как ее повлажневшие ладони, с чьей помощью человек каменного века, спасаясь бегством, лучше цеплялся за камни и деревья. «Улучшается хват. Вот почему мы до сих пор, переворачивая страницу, слюним палец», – услышала она внутренний голос.
Тем временем мужчина в комнате громко и отчетливо произнес:
– Меня зовут Лутц Бланкенталь. Хорошо, что вы, наконец, проснулись. В таком случае, госпожа Хербст, мы можем начать прямо сейчас.
Глава 6
Он выключил телевизор. Затем наклонился к изножью кровати. Она услышала звук расстегивающейся молнии. «Боже мой, что он задумал? Он что, собирается меня разрезать? Без анестезии, как и другие свои жертвы?»
Она закрыла глаза. Застонала. Снова их открыла, но кошмар не закончился. Хирург снова стоял перед ней. Без скальпеля, но с черной спортивной сумкой в руке.
– Я просто переоденусь, – сказал он.
«Переоденусь? Во что?»
Неужели он в ванной только что завершил извращенный ритуал дезинфекции? Неужели он уже надевал хирургический халат?
– Чего, чего… вы от меня хотите?
«Я тот врач, которого он одолел? Госпожа Хербст?»
– Где я?
– В гостиничном номере.
«Я понимаю. Но почему? Как я сюда попала?» Поскольку в тот момент ее больше заботило собственное выживание, чем причина этого безумия, она закричала во всю силу дрожащего голоса:
– Отпустите меня. Сейчас же!
Беспомощно она тряхнула оковами.
Бланкенталь энергично покачал головой:
– Нет, не могу.
С сумкой в руке он повернулся к ванной.
«Боже, он действительно безумен. И я в его власти, даже не зная, кто я».
Внезапно она почувствовала себя совершенно бессильной, словно сама попытка встать лишила ее последних сил. Но кто знает, что ей пришлось пережить за последние несколько часов?
– Пожалуйста, не причиняйте мне боль, – умоляла она его.
Бланкенталь остановился. На мгновение его мимика и жесты застыли. Это мгновение показалось ей замедленной съемкой. На долю секунды мужчина словно замер. «Эффект замирания – подсознательная ориентировочная реакция», – снова услышала она свой голос и задумалась, почему обратила внимание на эти детали.
– Мне не причинять
Бланкенталь вышел из транса и снова к ней подошел. Склонился над ней. Внезапно он оказался так близко, что она уловила свежий, древесно-табачный аромат туалетной воды, который он, должно быть, использовал в ванной.
– Кажется, вы чего-то не понимаете, – заглядывая ей в глаза, сказал он.
Она отражалась в его зрачках, обрамленных темно-синими радужками. К сожалению, ее отражение было слишком маленьким, чтобы она себя узнала. Потому что даже этого не помнила: «Боже мой, я даже не знаю, как выгляжу».
– Пожалуйста, развяжите меня, – умоляла она, уже не думая о том, насколько испуганно и жалко это прозвучало… «потому что я именно такая и есть: испуганная и не надеющаяся на милосердие…» – Пожалуйста, я хочу домой! «Где бы он ни был».
– Это невозможно. Я не могу вас развязать, – вновь произнес Бланкенталь все тем же поразительно резким голосом.
– Но почему бы и нет?
Хотя она уже долгое время балансировала на грани отчаяния, его ответ стал для нее последней каплей.
– Потому что… – проговорил Бланкенталь, и его голос стал серьезным и строгим, – потому что я вас слишком боюсь.
Глава 7
«Он меня?» Будь эта история серийного убийцы, боящегося своей похищенной жертвы комедией, за ее просмотром можно приятно скоротать вечер в кино. К сожалению, она снималась в другом фильме. А ее рана, боль, оковы и, не в последнюю очередь, полная потеря памяти делали невозможным найти всему этому забавное объяснение.
– Вы со мной играете? – спросила она. Как кот, который приволок домой мышь, таскал ее по гостиной словно мячик, а потом съел.
– Прошу прощения? – Бланкенталь поднял кустистые седеющие брови. Его глаза расширились. «Знак искреннего удивления».
– Это жуткая шутка? – спросила она его.
Он помотал головой.
– Я не понимаю.
«Хватит». Она выгнула спину настолько, насколько позволяли путы. На мгновение перестала чувствовать боль, только гнев.
– Нет. Я не понимаю. Я в ВАШЕЙ власти. – Серийный убийца, садист и социопат. – ВЫ убивали людей. ВЫ похитили меня и, скорее всего, ранили. ВЫ держите меня в заложницах. И утверждаете, что боитесь меня?
Измученная, она откинула голову на матрас. Руки постепенно онемели. Казалось, сердцу было трудно перекачивать кровь от лежавшего на кровати тела к связанным конечностям. Возможно, стяжки перекрывали кровоснабжение от запястий и выше.
– ВЫ явно сумасшедший, – продолжила она, игнорируя предостерегающий внутренний голос, советовавший ей больше не раздражать стоящего перед ней откровенно психически больного мужчину.
Однако, несмотря на ее оскорбление, Бланкенталь, казалось, совсем не рассердился. Скорее, присмирел. Он грустно кивнул и поставил сумку, в которой, надо надеяться, лежала сменная одежда, где-то раздобытая им после побега. Возможно, там были и скальпели, пилы для костей и хирургические скобы.
– Мне жаль, что вы слышали все эти разговоры обо мне. – Бланкенталь указал на телевизор.
Она отметила, что его тело в идеальной форме. Ни капли лишнего жира, никаких складок на животе, но зато хорошо развитые мышцы пресса и груди.
– Госпожа Хербст, я хотел узнать, что о нас говорят в новостях, и забыл выключить телевизор, прежде чем принять душ.
«Хербст».
Снова эта фамилия.
Звучало знакомо, и все же она сомневалась. Возможно, она известна ей только как название времени года. А может, ее в самом деле так звали.