Себастьян Фитцек – Инквизитор (страница 34)

Брук тоже поднялся, шатаясь, как боксер после нокдауна в последнем раунде, но казалось, у него уже не было сил для последнего удара. Он просто стоял, открыв рот. На губах образовался пузырь из слюны, Брук протянул руку, но София была уже вне пределов досягаемости.

Получилось. Ее голова ударилась о порог лифта, затем он полностью вытащил Софию из кабины. Послышался щелчок, Инквизитор еще раз выкрикнул имя Софии, затем вымученные хрипы затихли за сомкнувшимися дверьми.

Последнее, что увидел Каспар, была согнутая нога медсестры, для которой он уже не мог ничего сделать.

Каспар тяжело выдохнул и повалился на бок, не выпуская из рук холодной ноги Софии. Он провел большим пальцем по ее ступне и заметил, как шевельнулись пальцы под его руками. Удовлетворенный этим признаком жизни, он хотел заснуть здесь на ковре в холле клиники Тойфельсберг.

Он знал, что это неправильно, что ему нужно бодрствовать. Каспар уже было задремал, но очнулся от собственного кашля. Ему пришлось приподняться, чтобы не подавиться смесью из крови и слюны, собравшихся у него во рту.

Каспар сплюнул, и мерзкая слизь обрызгала черные сапоги, которые вдруг возникли перед ним.

Он поднял глаза.

– Где ты был? – из последних сил спросил он Тома.

– Я искал телефон. Мудак активировал внутренний вызов и подключил его к больничному радио, чтобы мы могли слышать его и в подвале.

Каспар кивнул. Он так и предполагал.

– Так долго?

– Нет. – Шадек рассмеялся и сделал шаг ближе. – Остальное время я наблюдал за вами, – сказал он и во второй раз за последние полчаса вытащил психотропный пистолет. Правда, на этот раз он использовал только его рукоятку, которой со всей силой ударил Каспара по голове.

Флешбэк

– Подожди, не тяни так, Тарзан. Здесь скользко.

Он негромко позвал своего пса, который рвался на поводке. Что случилось? Он испугался? Или Тарзан обиделся, что был так долго привязан? На морозе. Наверное, решил, что его снова бросили. Как предыдущий хозяин, который выколол ему глаз, а затем оставил вместе с другими щенками умирать в ржавой машине.

– Да постой. Я тоже хочу поскорее уйти отсюда, как и ты!.. – крикнул он вслед молодому псу.

Наверняка метис кого-то почуял. Лису или дикого кабана. Но тогда пахло бы «магги». Дикие кабаны всегда пахли приправой. Или протухшим салом, это он узнал во время их многочисленных прогулок по лесу. Запах иногда часами висел в воздухе, еще долго после того, как животные проходили где-то поблизости, но здесь, на подъездной дороге, ничего не чувствовалось. Пахло лишь жженой бумагой и древесным углем, что было неудивительно при таком количестве каминов в вилле за ним.

– Ну подожди же… – Он задумался, не лучше ли отпустить поводок. С каждым шагом спускаться под гору становилось тяжелее. Недавно выпал свежий снег, припорошил лед на асфальте, а консьерж еще не успел посыпать дорогу песком. Он специально долго ждал, пока тот уедет. Но это все равно не помогло.

Он сунул руку во внутренний карман своего зимнего пальто, но там больше ничего не было. Все сгорело. Только что, перед его глазами.

Сильная меланхоличная боль печали возникла перед ним, как непреодолимая стена. Все напрасно. Все тщетно. Он предпринял последнюю попытку и потерпел неудачу, как и ожидалось. И вот он стоял здесь, на подъездной дороге, не в состоянии пошевелиться, не в состоянии разрушить стену своей депрессии, которая не позволяла ему вернуться к нормальной жизни.

Его рука дернулась вперед, когда Тарзан снова натянул поводок, но тело осталось на месте. Застывшее. Холодное, как оледеневшие ветви елей по краям дороги, которые грозили сломаться под снежным грузом. Он покачнулся, упираясь и сопротивляясь силе, которая тянула его за собой. А потом… он услышал бульканье. Пока он падал, что-то зашумело, как кастрюля с убегающим молоком. Звук смешался с шепотом. Все вокруг закружилось, он услышал треск ломающихся сучьев, внезапно увидел деревья под другим углом, почувствовал, как поводок все сильнее натягивается на запястье, затем снова послышался хруст, хотя с елей не упало ни одной ветки. В то же время бульканье и шепот стали громче, хотя сейчас это был уже не шепот, а высокий, немного измененный голос, который постепенно удалялся от него.

Затем он услышал, как что-то сломалось – кусок дерева или кость, – и понял, что это случилось в тот момент, когда он ударился головой. Перед тем как вспыхнуло пламя, прямо перед ним. Но не из приборной панели, как в тот день, когда все началось. А в камине, в котором потрескивали сучья, и дым, затягиваемый ледяным ветром наверх, поднимался по каминной трубе наружу. Потом он услышал голос. Металлический и искаженный, но зато громкий и четкий.

– Она твоя, – сказал он. – Забирай ее.

03:20

Каспар хотел открыть глаза, чтобы спастись от этого сна, но у него не получилось. Потому что он уже не спал. Огонь перед ним, на который он смотрел уже долгое время, был таким же реальным, как слова, которые он слышал по больничному радио.

«Приходи и забирай ее!» – трещал голос Шадека из громкоговорителя над его головой.

Том? Черт, что он делает?

У Каспара не получилось подняться со стула в библиотеке по нескольким причинам. Главным образом, потому, что его психика, как и тело – после пыток и насилия, пережитых за последние часы, – были просто не в состоянии выполнить простейшие вещи. Он едва не отравился углекислым газом, против воли подвергся воздействию снотворного, а помимо резаных ран на руках и ногах, Инквизитор, похоже, раздробил ему носовую кость, хотя головная боль и тошнота наверняка были вызваны сотрясением мозга, за которое он должен благодарить Шадека. У него просто не было сил встать. Пояс от халата, которым Шадек привязал его руки за спиной к спинке стула, был даже не нужен.

«Она твоя, Брук. Я оставил Софию в холле».

Микрофон больничного радио слегка зафонил, прежде чем Шадек отпустил переговорную кнопку.

О господи. Он хочет ею пожертвовать.

Словно слова Шадека загасили последнюю искру надежды, языки пламени в камине вдруг стали тонкими, и в библиотеку повалил густой дым.

Каспар закрыл слезящиеся глаза и надеялся, что снежный шторм, который давил снаружи в каминную трубу, немного утихнет.

«Она тебе нужна? Ты ее получишь. Она твой рождественский подарок, Брук. Забирай себе врачиху, делай с ней что хочешь, но потом убирайся. По рукам?»

Каспар еще раз попытался подняться. И едва не упал в огонь – это все, чего он добился. Он начал потеть.

«Можешь и других забрать. В библиотеке, где ты уже зарезал Ясмин. Старуха еще жива».

Каспар повернул голову назад и увидел, что положение тела Греты действительно изменилось. Теперь ее рот был закрыт.

«А псих связан. Так что ты легко справишься. Забери всех или только Софию… все равно, главно…»

Шадек прервался на полуслове, но переговорную кнопку не отпустил.

– Черт, нет… что…

Затем Каспар услышал шум, словно кто-то сорвал скатерть с накрытого стола.

Через две секунды раздался щелчок, и оборванный крик эхом отозвался в пустых помещениях виллы. И в его гудящей голове.

«Ты идиот, Шадек. Ты такой идиот…»

Что сказал Бахман? Управлять больничным радио можно только из двух комнат. С таким же успехом санитар мог нарисовать себе на лбу мишень. Вопрос в том, вырубил ли его Брук до или после того, как сходил за Софией.

«Абсолютно точно лишь одно…»

Каспар подергал связанные руки и покосился на прикрытую дверь в коридор, ключ к которой Шадек забрал с собой.

«…Брук сейчас на пути к нам!»

Прошло немного времени, и шаркающие звуки из коридора подтвердили его правоту.

03:23

Огонь.

Дым.

Книги.

Грета.

Пытаясь найти какой-то выход и избежать неизбежного, его мозг включил режим экономии. Каспар мог думать только односложно, в то время как его глаза сканировали библиотеку.

Загадки.

Брук.

Грета.

Книги.

Пока он сберегал на подсознательном уровне тот факт, что шарканье в коридоре прекратилось, его инстинкт самосохранения использовал последние остатки запасов адреналина. Он уставился на огонь, думал о машине, в которой едва не сгорел, и задавался вопросом, не была бы та смерть милосерднее. Затем закрыл глаза и никак не мог избавиться от изображения несуществующих часов на горящей приборной панели, которые отсчитывали его оставшееся время. Указатель был уже в красной зоне.

Огненно-красный.

Это была она. Последняя возможность.

Камин.

Дым.

ОГОНЬ!

Каспар больше не пытался расправить плечи и высвободить руки, вместо этого он подвинулся всем телом на стуле вперед. Ближе к дыму.