Себастьян Фитцек – Инквизитор (страница 35)
«Огонь. Я должен к…»
Он дернулся в сторону, один раз. Второй. Наконец преодолел высшую точку траектории, и сила притяжения взяла свое. Он медленно повалился на пол. Ударился, и острая боль напомнила о том, что он уже вывихнул плечо при падении со стола. Головой приземлился немного мягче – на кучу холодной золы, в которую и кричал сейчас от боли.
«Мне нужно к огню», – подумал он и стал повторять эту мысль, как мантру. Снова и снова.
Он лежал все еще привязанный к стулу, немного в стороне от языков пламени. По крайней мере, теперь он лучше видел дверь, которая не сдвинулась ни на миллиметр. Не все еще было потеряно. Он подтянул ноги и опрокинул стойку с кочергами, когда оперся о нее, но по усиливающемуся со спины жару понял, что приблизился к цели.
Затем он со всей силы откинулся на скрипящую спинку, еще раз – и боль неожиданно стала невыносимой. Каспар закричал так громко, как кричал только раз в жизни. Когда едва не сгорел в своей машине. Сейчас языки пламени, похоже, почуяли второй шанс, чтобы завершить давно начатое. На этот раз они опаляли ему не грудь, а раскаленными лезвиями впивались в предплечья. Значит, он лежал почти правильно.
Почти. Еще один сантиметр, и огонь будет раздирать не только кожу на запястьях, но и связывающий их хлопчатобумажный пояс.
Каспар снова закричал и тут же сцепил зубы. Ему показалось, что помимо сладковатого запаха паленой кожи он наконец-то почувствовал запах горящих хлопчатобумажных волокон.
И действительно пояс на запястьях стал свободнее.
«Или мне только кажется? Может, я от боли совсем спятил?»
Насколько смог, он развел руки в стороны, чтобы у огня было больше простора для действий.
«Становится свободнее? Мне кажется… Да… Нет… Слишком поздно».
Он вытащил руки из огня и посмотрел на входную дверь. Она была открыта. Намного шире, чем несколько секунд назад. Снаружи по полу дул холодный сквозняк – прямо в его широко раскрытые глаза, которые не могли оторваться от Инквизитора, только что вошедшего в комнату.
03:25
Каспар снова отодвинулся от невыносимого жара и опустил голову. Его запястья стали свободнее. Но как это ему поможет?
Ко второму бою он был не готов.
Он разжал пальцы, зачерпнул золы у себя за спиной, случайно захватил маленький тлеющий уголек и от боли тут же выронил. Это было бессмысленно.
Со своего места, к тому же с завязанными за спиной руками, он не мог ничего бросить Бруку в лицо. А даже если бы и смог?
Брук хрипел, его дыхание со свистом вырывалось из раны на шее. Он волочил правую ногу и перекладывал из руки в руку сверкающий предмет.
Еще четыре шага.
Нож? Ножницы?
Свет был слишком неустойчивым, а без контактных линз мелкие предметы расплывались у него перед глазами. Вероятно, Брук держал скальпель, который нашел в аптеке. Возможно, он и Шадека им вырубил.
Еще три шага.
Каспар беспомощно дергался на полу, как паук, которому оторвали лапку и который все время вертится вокруг своей оси в обреченной попытке убежать. Он надеялся на чудо, молился, чтобы Грета пришла в себя, встала и всадила Инквизитору в спину кочергу, но краем глаза он увидел, что ее ноги все так же безжизненно свисали с края стула, минимум в трех метрах от него – расстояние, которое казалось ему марафонской дистанцией.
Он хотел позвать на помощь и, вдохнув дыма, парадоксальным образом вспомнил, что в случае опасности лучше кричать «пожар», потому что, услышав крики «на помощь», большинство прохожих испуганно отворачиваются. Эта мысль рассмешила бы его, не будь смерть уже так близко.
Еще два шага.
И тут, в тот самый момент, когда Каспар разглядел, что Брук действительно держал в своих длинных пальцах скальпель, в ту самую секунду, когда его боль была полностью вытеснена последней сильной волной паники, именно в этот момент Инквизитор начал танцевать.
03:26
Это был жуткий балет в исполнении сумасшедшего, который себя больше не контролировал. Каспару казалось, что танец смерти происходил в замедленной съемке, но на самом деле все продолжалось несколько секунд.
Началось с того, что рот Брука открылся, медленно и плавно. Левая нога судорожно задрожала, он поднял ступню и одновременно замахал обеими руками, очевидно, чтобы удержать равновесие, но это не особо ему помогло.
Затем он скорчился, словно его ударили в живот, одна рука замерла в движении, другой он пытался дотянуться до ноги.
Брук повернулся, словно хотел показать Каспару свои жалкие, почти безволосые ноги со стороны, и тут он увидел.
«Не может быть. О господи…»
Шприц.
«Конечно. Я сам положил его на пол, когда подходил к Грете».
Каспар не мог поверить своему счастью. Еще несколько минут назад Шадек хотел пытать им его. А сейчас Инквизитор, всего в одном крохотном шаге от Каспара, наступил на пластиковый цилиндр и воткнул инъекционную иглу себе в босую ногу, прямо в месте подъема. Если бы он не шаркал, не волочил за собой одну ногу, то игла застряла бы в пальце или обломилась о кость. А так она до упора вошла в мягкие ткани, и Брук собственным весом нажал на колбу.
Отсюда и танец. Отсюда и дрожь.
Брук попытался вытащить шприц из ноги, но было уже поздно. Тиопентал был одним из самых быстрых барбитуратов, а в ослабленном состоянии Брука наркоз подействовал уже через несколько секунд.
Инквизитор удивленно раскрыл глаза, затем его глазные яблоки закатились, и Каспар увидел лишь белки, прежде чем психопат рухнул вперед.
Он повалился прямо на Каспара и накрыл его своим телом.
Сначала хрустнули его ребра, затем спинка стула. Каспару не хватало воздуха, и к его смертельному страху добавилась еще клаустрофобия.
«И что теперь? Что мне делать?»
Шприц и так был наполовину пуст, его остатки, наверное, сильно разбавлены, так что Брук очнется через несколько минут. А Каспар оказался вдвойне обездвижен – под давящим весом Инквизитора, который становился тяжелее с каждым вдохом.
Скальпель, который выпал у Брука из руки, лежал слишком близко к огню и поэтому был недосягаем.
«К тому же я не мастер освобождения. Я Никлас Хаберланд. Врач-нейропсихиатр и специалист в области медицинского гипноза. И я совершил ошибку».
Он задержал воздух, подтянул обе ноги, насколько это позволил лежащий на нем груз, и попытался найти рычаг, чтобы сдвинуть с себя бесчувственное тело.
Хрясь.
Снова раздался хруст, но сейчас это было не горящее полено и не сломанное ребро. Это был стул, который просто не выдержал двойной нагрузки.
Его руки все еще оставались связанными, но спинка стула, к счастью, была плохо склеена и при падении вырвалась из сиденья.
Каспар снова подтянул ноги, медленно, пока они не оказались под животом Брука, а потом сжал зубы. Упершись, приподнял Инквизитора – который, словно выполняя какое-то легкоатлетическое упражнение, лежал животом на коленях, – и откатился в сторону. Все получилось с первого раза. К счастью – потому что на повтор ему не хватило бы сил и он, скорее всего, заснул бы в смертельных объятиях Брука.
Освободившись от груза, Каспар уперся пятками в пол и немного отполз назад к камину. Не добившись желаемого, он предпринял последнюю отчаянную попытку. Перевернулся на бок, на раненое плечо, и откатился к камину. Ему понадобился лишь один поворот, чтобы спинка полностью оторвалась от стула. Его руки по-прежнему были связаны за спиной, но в остальном он был свободен. Он мог двигаться, мог бы подняться и скинуть с себя деревянный остов, который еще давил на спину, но в настоящий момент он хотел лишь одного – закрыть глаза. Заснуть, чтобы ужасная реальность сменилась сном. Как Брук, который тяжело и неспокойно дышал, положив голову на колени.
Но как долго еще? Десять минут? Пять?
Он закрыл глаза и услышал свое свистящее дыхание, которое хотело вытолкнуть изо рта смесь крови, слюны и частиц дыма. Оно напоминало ритмичную работу томографа. Внизу в подвале. Там, где она, предположительно, сейчас находилась. Одна. Полуживая.
Перед его внутренним взором всплыла София. Врач, которая с такой любовью заботилась о нем, когда ему была нужна помощь, чтобы найти самого себя. И свою дочь, которую он бросил в беде. Сейчас, когда он собрал кое-какие обрывки воспоминаний, она и София оказались еще более потерянными, чем он когда-либо был. Запертая внутри себя, в плену собственного тела. «Кто знает, может, я могу отблагодарить вас?» – спросил он Софию, когда она пыталась облегчить его боль, казавшуюся теперь смешной по сравнению с мучениями, которые пришлось испытать им всем.
Ясмин, Сибилле, Бахману, Мистеру Эду, Линусу, Расфельду… Софии.
Он еще раз зажмурился, чтобы изображение не исчезло. Изображение молодой хрупкой женщины, у которой остался один-единственный безнадежный шанс. Он.
Осознавая, что эта схватка уже проиграна, Каспар открыл глаза и перекатился на колени. Спустя две минуты он освободил руки и поднялся, чтобы спасти Софию и тем самым самого себя.
03:29