Сборник Статей – Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г. (страница 79)

Плодовитый Н. Пружанский (псевдоним Николая Осипови­ча Линовского — родился в 1846 г.) — начал с древнееврейской литературы (в 1863 г.). Перешел затем на русский. Опубликовал ряд романов и рассказов: «Новый Моисей» (1897), «Отвержен­ный» (1897), «Бездна Жизни». В «Восходе» напечатал «Герой жизни» (1899) и много рассказов и очерков. Н. Пружанский-Линовский в течение 5 лет отбывал административную ссылку.

Среди сотрудников «Восхода», «Еврейской Библиотеки» и других русско-еврейских органов печати одно время подвизался Петр Исаевич Вейнберг (1830—1908), переводчик «Истории ев­рейской литературы» Карпелеса. Вейнберг родился в еврейской семье, но принял христианство. Он известен, как переводчик Гейне, Берне, Гёте и других поэтов и как поэт-юморист («Гейне из Тамбова»). Вейнберг был многие годы председателем Лите­ратурного Фонда в Петербурге.

С. Ан-ский (псевдоним Семена Акимовича Рапопорта 1863—1920) дебютировал в «Восходе» (1884) повестью «В еврейской семье», написанной на идиш и переведенной кем-то на русский. Впоследствии он писал по-русски в «Русском Богатстве», «Вос­ходе» («Пионеры» — 1904-05 г., «В новом русле»). Собрание его сочинений вышло в 6 томах. — Ан-ский был близок с Глебом Успенским, а с 1896 по 1900 г. был секретарем П. Лаврова в Па­риже. Видный деятель партии социалистов-революционеров, он был тесно связан с В. М. Черновым и X. Житловским. Он вер­нулся в Россию в 1905 г., принимал участие в еврейской общест­венной и литературной жизни, был членом редакции журнала «Еврейский Мир». Ан-ский руководил фольклорной еврейской экспедицией в черте оседлости в 1912—13 годах. Вскоре он пере­шел на идиш и прославился пьесой «Дибук». Ан-ский является автором официального гимна Еврейского Социалистического Бунда «Клятва» («Швуо»).

Мирон (Меер) Давидович Рывкин (род. в 1869), был в редак­ции «Восхода», затем основал сионистские журналы «Еврей­ская Семейная Библиотека» и «Еврейская Жизнь». Писал фель­етоны на общественные темы под псевдонимом «Макар» и явля­ется автором сборника «В духоте» и романа «Навет» (О риту­альном деле в Велиже при Александре I — Николае I). Следует также назвать Наума Марковича Осиповича (р. 1870) — автора рассказов из еврейской жизни. Его сочинения в 4 томах вышли в 1910 году. Осипович был участником «Народной Воли» и про­вел в тюрьме и ссылке 18 лет.

Владимир Германович Тан-Богораз (род. в 1865) писал рас­сказы и стихи, но вряд ли правильно относить его к беллетрис­там. Он был публицистом, этнографом. После освобождения из Якутской ссылки, Богораз издал в Нью-Йорке монографию о чукчах. Впоследствии он принял христианство. При большеви­ках под его редакцией вышел сборник «Еврейское местечко и революция» (Москва, 1926 г.).

Вышеприведенная группа писателей, если не исчерпывает, то представляет собой основное ядро русско-еврейских беллетрис­тов (о евреях-поэтах мы говорим ниже), вышедших на арену ли­тературы главным образом в 80-х годах. Это были пионеры рус­ско-еврейской художественной литературы. По своим воззрени­ям на литературу, они были верными учениками и последовате­лями русской реалистической школы. По еврейским истокам своим они были просветителями, твердо верившими в будущее еврейского народа на основе приобщения к русской культуре. По литературным приемам они были, прежде всего, подчас до­вольно примитивными бытовиками, в очень скромной мере рас­сматривали свое художественное творчество, как самоцель, охотно признавали его служебное значение и к тому же порой сознательно ставили себе апологетические цели. Именно этот специфический характер русско-еврейской художественной ли­тературы, особенно в ее пионерской стадии, вызвал суровую оценку со стороны известного древнееврейского поэта С. Черниховского, посвятившего ей статью в «Еврейской Энциклопе­дии». Вот соображения Черниховского:

«Несмотря на то, — пишет он, — что за последние 50 лет выдвинулся ряд литературных сил, в русско-еврейской худо­жественной литературе нет ни одного действительно худо­жественного произведения. Русско-еврейская литература не служит проявлению еврейского свободного творчества, так как в момент ее возникновения русский язык в общем был чужд еврейской массе, сами писатели знакомились с ним уже в довольно зрелом возрасте и никогда не предполагали, что­бы их произведения имели художественную ценность, как таковую, для евреев... В еврейской жизни еще кипела борьба за просвещение, борьба отцов и детей, а, с другой стороны, русское общество было так чуждо всему еврейскому, что не­обходимо было его знакомить с еврейским бытом и его осо­бенностями. Вот почему, посвящая свои произведения еврей­скому народу, еврей-писатель не забывал, что его читатель находится не в этой среде, но также в окружающем обществе, и потому он взвешивал каждое слово из боязни, чтобы его не поняли превратно».

3

Переходя к характеристике вклада поэтов в русско-еврей­скую художественную литературу, мы прежде всего должны подчеркнуть, что некоторые из этих поэтов вписали свои имена в большую русскую литературу и являются органической час­тью ее истории. Еврейское происхождение в очень слабой степе­ни окрасило поэтическое творчество Надсона и Минского. Од­нако этим поэтам, оторвавшимся от еврейского ствола, можно противоставить ряд других, в которых еврейская, национальная струна звучала с большей силой, — ив первую очередь тут следу­ет назвать С. Фруга, создавшего целую школу последователей и подражателей на страницах русско-еврейской печати, не надол­го, однако, — за отсутствием подлинного таланта, — удержав­шихся на поверхности.

Н. Минский — псевдоним Николая Максимовича Виленки­на — (1855—1937) принадлежал к той плеяде русско-еврейской интеллигенции, которая в период петербургского «Рассвета» разделяла надежды на скорый конец еврейского бесправия в России. Он прославился под псевдонимом Норд-Вест, как пуб­лицист «Рассвета», и был один из первых, кто под влиянием по­громов 1881—1883 гг. свернул знамена, и, вскоре став сторонни­ком «чистого искусства», «искусства для искусства», отошел от еврейства. В его пользовавшихся популярностью стихах еще по­рой звучал бодрый призыв, и в стихотворении «Перед зарей» (с эпиграфом из Исайи: «приближается утро, но еще ночь») поэт призывал:

«Не тревожься, недремлющий друг, Если стало темнее вокруг, Если гаснет звезда за звездою... Это стало темней — пред зарею».

Но раздвоение чувств, сказавшееся в его исторической драме «Осада Тульчина» (из эпохи Хмельницкого), чем дальше, тем больше сменялось религиозно-философскими исканиями в ду­хе христианства, разуверением, душевной опустошенностью. Литературное наследие Н. Минского составляют 4 тома собра­ния стихотворений (СПб. 1907), ряд философских сборников («При свете совести», «Религия будущего») и многочисленные переводы, в частности, «Илиады» Гомера.

Семен Яковлевич Надсон (1862—1887) явился для ряда мо­лодых поколений в России одним из самых популярных и люби­мых поэтов, точнее сказать, одним из властителей дум. Полное собрание сочинений Надсона вышло в 1917 году у А. Маркса в Петербурге.[60] Поэт получил пушкинскую премию Академии На­ук. Туберкулез, унесший его в могилу в 25-летнем возрасте, ок­ружил особым ореолом его поэзию. В широких кругах общества царило возмущение бесстыдной травлей поэта Бурениным в «Новом Времени», отравившей последние дни Надсона.

По своему происхождению С. Я. Надсон был полуевреем. В автобиографии, написанной в 1884 г. для С. А. Венгерова, поэт писал: «Подозреваю, что мой прадед или прапрадед был еврей. Деда и отца помню очень мало». Его биограф, М. В. Ватсон, пи­шет с большей определенностью: «Со стороны отца он был ев­рейского происхождения. Дед его, принявший православие, жил в Киеве. Отец умер еще в молодых годах». Еврейских мотивов, за единичным исключением, в поэзии Надсона нет. Приводим это единственное еврейское стихотворение поэта, написанное им в 1885 году и впервые появившееся в печати в 1901 году в сборнике «Помощь»:

«Я рос тебе чужим, отверженный народ, И не тебе я пел в минуты вдохновенья. Твоих преданий мир, твоей печали гнет Мне чужд, как и твои мученья. И если б ты, как встарь, был счастлив и силен, И если б не был ты унижен целым светом, — Иным стремлением согрет и увлечен, Я б не пришел к тебе с приветом. Но в наши дни, когда под бременем скорбей Ты гнешь чело свое и тщетно ждешь спасенья, В те дни, когда одно название «еврей» В устах толпы звучит, как символ отверженья, Когда твои враги, как стая жадных псов, На части рвут тебя, ругаясь над тобою, — Дай скромно стать и мне в ряды твоих борцов, Народ, обиженный судьбою!»

Если Минский или Надсон не оставили существенного следа в русско-еврейской поэзии, то Семен Григорьевич Фруг (1860—1916) по праву занимает в ней первое место, как поэт еврейский, национальный, пронизанный чувством исторической связи с ис­пытаниями и судьбой еврейского народа. В начале своего поэти­ческого пути Фруг находился под влиянием Некрасова, и народ­нические мотивы о страданиях русского крестьянства окрашива­ли собой его творчество. Большое поэтическое дарование Фруга встречало признание в широких кругах, и сборник его стихотво­рений в 1885 году был принят, как событие в русской поэзии.