Сборник Статей – Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г. (страница 31)

Кн. Н. Щербатов».

Так произошла отмена черты еврейской оседлости — в виде «демонстративного акта», вызванного «чрезвычайными обстоя­тельствами военного времени» и имевшего целью ублаготво­рить общественное мнение за границей и облегчить размещение государственных займов...

Циркуляром 1915 года черта была отменена лишь частично: оставался в силе установленный Временными правилами 1882 г. запрет селиться вне городов и местечек,[34] и запретными для ев­реев оставались города Петербург и Москва и области Войска Донского, Кубанского и Терского.

10 августа того же года было издано Высочайше утвержден­ное положение Совета министров, по которому евреям-участни­кам войны, уволенным из армии по ранениям или болезни, и их детям, разрешалось поступать в учебные заведения «вне конкур­са и не считаясь с существующими ограничениями». Вслед за­тем министр юстиции издал правила о приеме евреев в адвока­туру, которые внесли некоторые послабления в существовавший порядок и установили для приема евреев в адвокаты процент­ную норму.

Этими мерами и полумерами ограничились облегчения, ко­торые правительство было вынуждено дать евреям в эпоху ми­ровой войны. Все они носили «временный» характер, ссылались в свое оправдание на «чрезвычайные обстоятельства» и не дава­ли никакой надежды на скорое принципиальное разрешение во­проса об отмене еврейских правоограничений.

С 1916 года, когда положение на фронтах несколько окрепло, вопрос о положении евреев совершенно заглох. Правда, в про­грамме думского Прогрессивного блока значился пункт о «вступлении на путь отмены ограничений в правах евреев, в ча­стности, дальнейших шагов к отмене черты оседлости, облегче­ния доступа в учебные заведения и отмене стеснений в выборе профессий». Но никаких конкретных шагов для исполнения этих пожеланий сделано не было.

Николай II до последнего дня своего царствования оста­вался непоколебим в своем решении не допускать расшире­ния прав евреев в России. В самый разгар военной катастро­фы 1915 года он говорил Горемыкину, что в еврейском вопро­се «ничего на себя не возьмет». Министры, придя в себя по­сле паники, перестали считать этот вопрос актуальным. Так в августе 1916 года министр внутренних дел Хвостов «не нахо­дил достаточных оснований к возбуждению в настоящее вре­мя вопроса о пересмотре законоположений о черте оседлос­ти». И еще в начале судьбоносного 1917 года один из дирек­торов департамента этого министерства, которому доложили, что по газетным сообщениям правительство готовит законо­проект по данному вопросу, сделал на докладе пометку: «Что за чепуха! Откуда берутся такие известия? Никаких реаль­ных шагов по этому поводу в министерстве не предприня­то...»[35].

Сообщение об этой пометке было напечатано в журнале «Ев­рейская Неделя» 22 января 1917 года. Но всего через месяц ре­жим, для которого она была так характерна, сошел со сцены, а люди, ставшие у власти в феврале 1917 года, ясно сознавали, что еврейские правоограничения являются одной из язв павшего режима и что эта язва должна быть немедленно удалена из госу­дарственного организма.

В декларации, опубликованной 3 марта 1917 года за подпися­ми председателя Государственной Думы М. В. Родзянко и мини­стра-председателя нового правительства кн. Г. Е. Львова, уже было объявлено, что одним из оснований, которыми будет руко­водствоваться в своей деятельности Времейное Правительст­во, будет «отмена всех сословных, вероисповедных и нацио­нальных ограничений». В изданной через три дня программ­ной декларации Временного Правительства мы находим следу­ющие строки:

«Сознавая всю тяжесть гнетущего страну бесправия..., Временное Правительство считает необходимым, еще до со­зыва Учредительного Собрания, обеспечить страну тверды­ми нормами, ограждающими ... гражданское равенство».

А 20 марта 1917 года Временным Правительством был издан формальный акт, по которому:

«Все установленные действующими законами ограниче­ния в правах российских граждан, обусловленные принад­лежностью к тому или иному вероисповеданию, вероучению или национальности, отменяются».

Этим актом заканчивается одна страница в истории русского еврейства. С него началась другая, — также, хотя и по-иному, мрачная — страница, которую дочитают, вероятно, только наши дети.

Приложение

(подписано 20 марта 1917 года)

Исходя из убеждения, что в свободной стране все граждане должны быть равны перед законом и что совесть каждого не мо­жет мириться с ограничением отдельных граждан в зависимос­ти от их веры и происхождения, Временное Правительство по­становило:

Все установленные действующими узаконениями ограниче­ния в правах российских граждан, обусловленные принадлеж­ностью к тому или иному вероисповеданию, вероучению или на­циональности, отменяются. В соответствии с сим:

I. Отменяются все узаконения, действующие в России как на всем пространстве, так и в отдельных ее местностях, и устанав­ливающие, в зависимости от принадлежности российских граж­дан к тому или иному вероисповеданию, вероучению или наци­ональности, какие-либо ограничения в отношении:

1) водворения, жительства и передвижения;

2) приобретения права собственности и иных вещных прав на всякого рода движимые и недвижимые имущества, а равно владения, пользования и управления сими имуществами и пред­ставления либо принятия их в залог;

3) всякого рода занятия ремеслами, торговлей и промышлен­ностью, не исключая горной, а равно участия в казенных подря­дах и поставках и публичных торгах;

4) участия в акционерных и иных торгово-промышленных обществах и товариществах, а равно занятия в сих обществах и товариществах всякого рода должностей, как по выборам, так и по найму;

5) найма прислуги, приказчиков, подмастерьев и рабочих, и принятия к себе ремесленных учеников;

6) поступления на государственную службу, как граждан­скую, так и военную, порядка и условия ее прохождения, учас­тия в выборах в учреждения местного самоуправления и иные всякого рода общественные учреждения, занятия всякого рода должностей по правительственным и общественным установле­ниям и исполнения обязанностей, сопряженных с означенными должностями;

7) поступления в учебные заведения всякого рода и наимено­вания, как частные, так и общественные и правительственные, прохождения в них курса и пользования стипендиями, а равно занятия преподаванием и воспитанием юношества;

8) исполнения обязанностей опекунов, попечителей, при­сяжных заседателей;

9) употребления иных, кроме русского, языков и наречий в делопроизводстве частных обществ, при преподавании в част­ных заведениях и ведении торговых книг.

Следуют пункты II — VII, в которых перечислены подле­жащие отмене статьи из следующих частей Свода за­конов:

Общее учреждение губернское (г. II)

Устав о воинской повинности (т. IV)

Устав о прямых налогах (т. V)

Устав таможенный (т. VI)

Устав горный (т. VII)

Законы о состояниях (т. IX)

Законы гражданские и Положение о казенных подрядах и поставках (т. X, ч. I)

Уставы духовных дел иностранных исповеданий и Свод уста­вов ученых учреждений и учебных заведений ведомства министерства народного просвещения (т. XI, ч. 2)

Уставы Кредитный, Торговый и о Промышленности (т. XI, ч. 2)

Устав строительный (т. XII, ч. 1)

Устав сельского хозяйства (т. XII, ч. 2)

Уставы о Паспортах, О предупреждении и пресечении пре­ступлений, О благочинии (т. XIV)

Уложение о наказаниях (т. XV)

Судебные уставы Императора Александра II (т. XVI, ч.1)

Законы о судопроизводстве гражданском (т. XVI, ч. 2)

VIII. Действие всех изданных до обнародования настоящего постановления административных распоряжений как граждан­ских, так и военных властей, в силу которых ограничивается пользование какими-либо правами в зависимости от принад­лежности к тому или иному вероисповеданию, вероучению или национальности, прекращается.

IX. Действие сего постановления распространяется на соот­ветственные ограничения, установленные в отношении иност­ранцев, не принадлежащих к гражданам воюющих с Россией держав, в зависимости от принадлежности их к тому или иному вероисповеданию, вероучению или национальности.

X. Настоящее постановление вступает в силу со дня его обна­родования.

Министр-председатель князь Львов

Министр юстиции Керенский

И. М. ДИЖУР. ЕВРЕИ В ЭКОНОМИЧЕСКОЙ ЖИЗНИ РОССИИ

В первые годы революции в России имело хождение бойкое словечко «Чай Высоцкого, Сахар Бродского, Россия — Троцко­го». В устах скрытых и явных антисемитов это звучало намеком на все то же пресловутое «засилье евреев», о котором постоянно вопила черная сотня и против которого весьма почтенные госу­дарственные люди в течение долгих лет считали необходимым принимать серьезные меры.

Как известно, в эти годы «военного коммунизма» очень быс­тро исчезли чай и сахар (не только Высоцкого и Бродского, но и всякий), да и мифическая «Россия Троцкого» вслед затем испа­рилась из политического жаргона. Но остался миф о необычай­ном влиянии евреев на весь ход развития России, по мнению од­них — пагубном, по мнению других — благотворном.

Какова же на самом деле была роль евреев в хозяйственном росте и развитии Государства Российского?

В средние века в официальных кругах не жаловались на «за­силье евреев». Наоборот, великие князья Московские и мелкие удельные князья старались всячески использовать то влияние, какое тогда некоторые богатые крымские евреи имели у могуще­ственных ханов татарских.