Сборник Статей – Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г. (страница 33)

Эта статья, которая с некоторыми отсрочками была неукос­нительно проведена в жизнь, сразу лишила евреев тех промыс­лов, которые кормили их в течение веков и служили источни­ком первоначального накопления для образования в их среде здорового и необходимого для страны среднего класса. Вместо этого, статья эта послужила первым толчком сначала к внут­ренней, а потом и заокеанской массовой эмиграции русских ев­реев. Насильственно выброшенные из сел и деревень обшир­ного края, разоренные еврейские массы стали селиться в горо­дах и местечках черты оседлости, создавая совершенно нестер­пимые условия конкуренции между собой в области ремесла и мелкой торговли. Яркое описание этого крайне ненормального экономического быта евреев 19-го века (характерного и для на­чала нашего столетия) мы находим у выдающегося юриста и экономиста И. Г. Оршанского. Эти «продуктивные» произ­водства сельтерской воды, сапожной ваксы, водяных чернил и прочих «предметов первой необходимости», эти грошовые до­ходы бесчисленных лавочек и ларьков на базарах, которых не могла спасти необычайная быстрота оборотов, загоняли массы ремесленников и мелких торговцев в безвыходный тупик. И без погромных эксцессов черной сотни этот гнет совершенно невыносимого экономического положения привел бы рано или поздно к массовой эмиграции евреев из России.

Если авторы «Положения» полагали, что массовое разорение еврейского населения можно компенсировать путем искусст­венного привлечения евреев к земледелию и некоторым видам фабрично-заводского производства, то они глубоко ошиблись.

В то время, как пагубное действие «Положения» коснулось судьбы сотен тысяч евреев, правительственные меры по привле­чению евреев к земледелию и промышленности по необходимо­сти могло коснуться только очень тонкого слоя еврейского насе­ления России.

С земледелием дело обстояло сравнительно просто. Зако­ном 1804 года разоренным евреям, желающим стать земледель­цами, правительство обещало казенные земли в ряде губерний (в частности в Новороссийском крае), денежные ссуды на уст­ройство на земле и освобождение от налогов в течение несколь­ких лет. Еврейская беднота клюнула на эту приманку. Число желающих переселиться уже к концу 1806 года достигло 1500 семейств, то есть около 7000 душ. Образовались группы пересе­ленцев, главным образом, из Могилевской, Витебской и По­дольской губерний, которые даже выслали своего делегата На­хума Финкельштейна в Петербург для переговоров с минист­ром внутренних дел князем В. П. Кочубеем. Последний напра­вил еврейскую делегацию к Херсонскому губернатору герцогу Ришелье, который и отвел еврейским колонистам около 30000 десятин в степях подведомственной ему губернии. Надзор за их устройством был поручен «Новороссийской опекунский (пере­селенческой) конторе».

В 1807 году таким образом образовались первые земледель­ческие колонии на юге России: Бобровый Кут, Сейдеменуха, До­брая, Израилевка, и т. п., все в Херсонской губернии. Первона­чальное население этих колоний состояло из 300 семейств или около 2000 душ. Вслед за этими пионерами началось самочин­ное движение евреев из белорусских губерний в Новороссий­скую, ик 1810, году первые 8 еврейских земледельческих коло­ний в Херсонской губернии насчитывали 600 семейств с 3640 душ. На устройство этих колоний правительством было израс­ходовано 145000 рублей.

Это переселение выразительно описал в 1808 году витебский губернатор в донесении министру внутренних дел:

«Деревенских евреев безвременно прогнали, разорили, ввергли в нищету; большая их часть лишена дневного пропи­тания и крова и потому не в малом количестве идут в Ново­россию. Многие, в чаянии переселиться в Новороссию, про­дали все свое имущество и неотступно просятся туда, хоть только для жительства».

В то же время «Новороссийская Переселенческая Конто­ра» и херсонский губернатор осаждали того же министра вну­тренних дел донесениями об абсолютной необходимости за­держать поток переселенцев, ибо для них не были приготовлены ни избы, ни другие приспособления, необходимые для уст­ройства земледельческих колоний в степи. Между тем, к нача­лу 1810 года в ведении «переселенческих контор» числились около тысячи семейств и много тысяч «самовольно» прибыв­ших переселенцев ждали своего устройства на земле. Непри­вычный степной климат, отсутствие жилищ и продовольствия вызвали разные эпидемии среди этой массы обездоленных людей и указом от 6-го апреля 1810 года правительство сочло себя вынужденным временно приостановить водворение евре­ев на землю.

С введением рекрутской повинности в 1827 г., от которой ко­лонисты автоматически освобождались, движение на землю снова усилилось. В 1835 году в Тобольской и Омской губерниях евреям земледельцам было отведено около 29000 десятин земли и 1317 человек были водворены на землю сразу. Евреи из запад­ного края начали было уже направляться в Сибирь, но в 1837 го­ду вышел указ о «прекращении навсегда» переселения евреев в Сибирь.

Несмотря на все перебои в устройстве евреев на земле, по данным за 1852 год общее число евреев земледельцев достигло 39115, из них в одной Херсонской губернии — 16435 и в смеж­ных — Екатеринославской и Бессарабской губерниях — 9471. В 1859 году Высочайше повел ено было приостановить поселе­ние евреев на казенных землях в Западных губерниях, а зако­ном 1866 года прекращается отпуск сумм из коробочного сбо­ра на развитие земледелия у евреев. По подсчетам специалис­тов число евреев земледельцев в 60-х годах составляло около 80000 душ, а по данным переписи 1897 года евреев земледель­цев, как в колониях, так и вне колоний, было 179400, т. е. вдвое больше, чем в 60-х годах. Из этого числа около половины бы­ло сосредоточено в колониях Херсонской и Екатеринослав­ской губерний и в Бессарабии; остальные были рассеяны в Минской губернии и в Царстве Польском, где больше всего их было в Сувалкской губернии (7,8% всего еврейского населе­ния) и меньше всего в Варшавской губернии (0,54% еврейско­го населения).

По данным переписи 1897 г. в черте оседлости насчитыва­лось 157820 евреев-земледельцев, а вне черты — 5763 душ. Что касается еврейских земледельческих колоний, то по данным Ев­рейского Колонизационного Общества, в 1898 — 99 гг. было все­го 296 колоний с 13000 семейств или 76000 душ (не считая Цар­ства Польского). В пользовании их находилось 130000 десятин земли, из которых 79% была надельная от казны, 7,7% собствен­ная и 3,3% арендованная.

В общем, еврейское земледельческое население составляло к началу ХХ-го века 3,5% всего еврейского населения России. Сам по себе процент этот, конечно, не велик, но если вспомнить, что в 1825-м году евреи земледельцы составляли только 1% всего еврейского населения России, а в 1914-м — 4%, то надо при­знать, что некоторый прогресс был достигнут. Полностью оце­нить этот прогресс можно только, если принять во внимание, что за тот же период во всей России процент занятых в земледе­лии упал с 90% в начале XIX в. до 74% в 1897 г. Иными словами, евреи пропорционально увеличивали число своих земледельцев в то время, как в стране шел процесс урбанизации и поток рабо­чей силы направлялся из деревни в город. Наконец, надо еще принять во внимание, что в 80-х годах и особенно в 90-х годах именно среди еврейских колонистов России рекрутировались пионеры еврейского земледелия в Палестине и в Северной и Южной Америке.

Более успешными оказались правительственные попытки насаждения среди евреев фабрично-заводской промышлен­ности.

Зачатки такой промышленности мы находим в губерниях Волынской, Гродненской и Подольской уже в самом начале про­шлого столетия. Согласно официальным данным за 1806 год, из 20 фабрик, производивших шерстяные изделия в этих трех гу­берниях, семь принадлежали евреям. В Минской губернии мы находим в 1808 году стекольный завод, бумажную фабрику, мы­ловаренный, кожевенный завод и сукновальню, владельцами которых были евреи. Но все это были лишь зачатки еврейской фабрично-заводской промышленности в России.

При Александре I принимались энергичные меры к поощре­нию этой промышленности. Рескриптом от 21-го апреля 1811 года сенатору Аршеневскому было поручено осмотреть ману­фактуры Северо-западного Края и «склонить первостатейных евреев положить основание сукноделию в их народе». Уже 26-го мая сенатор докладывает из Витебска: «Евреи со всей усердной готовностью согласились, некоторые компанией, а другие от­дельно, сами по себе, завести первоначально 10 станков, упо­требляя для оных из тех неимущих, за которых от целого обще­ства платятся государственные подати, равно и другие, кои по­желают обучаться сему ремеслу».

8-го июня того же года сенатор Аршеневский продолжает свой доклад: «Я осматривал в сем губернском городе (Могиле­ве) заведенную евреями Хононом Кролем и Исарем Лурием су­конную на осьми станах фабрику, на которой до 20-го мая сдела­но 2000 аршин сурового сукна низкой доброты. Для исправле­ния сего оставил я содержателям фабрики письменное подроб­ное постановление о производстве суконного дела и предложил губернатору вспомоществовать им в отыскании хорошего масте­ра... Сверх того содержатели фабрики обязались усилить оную в течение 3-х лет до сорока станов... Сложа сии с теми, кои в Ви­тебске, Могилеве и Шклове заведены будут, составят 63 стана, на коих со временем должно вырабатываться ежегодно 63000 аршин солдатского сукна» ... «Нет сомнения, Всемилостивейший Государь, — продолжает сенатор, — что сему, хоть неболь­шому началу последуют и другие евреи, как в губернских, так и в уездных городах и увидя существующую из этого для себя пользу, стараться будут в распространении своих заведений. Тогда для вернейшего сбыта своих изделий пожелают они сами войти в поставку сукон для войск Вашего Императорского Ве­личества».