Сборник Статей – Книга о русском еврействе. От 1860-х годов до революции 1917 г. (страница 35)

То же можно сказать о табачном производстве, издавна на­ходившемся в руках евреев. По данным за 1897 год из 110 та­бачных и махорочных фабрик в пятнадцати губерниях черты оседлости 83, т. е. более трех четвертей принадлежали евреям. Из общего числа 3943 рабочих, занятых на табачных фабриках Северо-западного Края, 3055, т. е. 78% были евреи. Особой из­вестностью пользовалась фабрика Шерешевского в Гродне. В Юго-Западном крае из общего числа 3933 рабочих — 2174, т. е. 54,5% были евреи. Надо отметить, что в этом производстве ши­роко применялись женский и даже детский труд, так что для ев­рейских семей черты оно служило своего рода подсобным про­мыслом.

В кожевенном производстве России евреи также играли зна­чительную роль. В 1897 году из 530 кожевенных заводов евреям принадлежали 287, т. е. 54%. Кроме того, в Царстве Польском насчитывалось к тому времени в еврейских руках 162 кожевен­ных завода. Главными центрами еврейской кожевенной промы­шленности были Шавли, Вильна, Сморгонь, Могилев, Минск, Двинск и Радом. Самым крупным представителем кожевенного дела был Хаим Френкель и затем его сын, Яков Френкель, из Шавель, Ковенской губ., основавший предприятие европейско­го масштаба. В Западном крае, кроме того, были развиты среди евреев производства по обработке кожи, обувное, перчаточное и кошелечное. Однако, эти предприятия по большей части носили мелкий, скорее ремесленный характер и не могли конкуриро­вать с крупными петербургскими, варшавскими или венскими фирмами.

В древообделочной промышленности евреи выделялись преж­де всего в лесопильном деле. По данным переписи 1897 года, из 106 лесопилен Северо-западного края 69, т. е. 68,3% принадле­жали евреям. Почти то же соотношение было и в Юго-Западном крае, где на 154 лесопильни на долю евреев приходилось 91, т. е. 60%. Следует отметить, что процент еврейских рабочих на этих еврейских лесопильнях был очень низкий (всего 18,3% в Севе­ро-западном крае и еще меньше в Юго-Западном). Это объясня­ется, во-первых, расположением заводов вне городов и местечек, и, во-вторых, трудностями, связанными с соблюдением суббот­него отдыха. Кроме того, рабочие на лесопильнях большею час­тью жили на хозяйских харчах, содержание же двух котлов, трефного и кошерного, было явно невыгодно для хозяев.

Кроме лесопильного дела, евреи занимались столярным и мебельным производством, но не в крупных размерах. Мебель­ное дело (особенно производство сравнительно дешевой, гну­той, так называемой, венской мебели) было сосредоточено глав­ным образом в Житомире и в некоторых городах и местечках Полесья.

Специфически еврейским производством было щетинное. В 1897 году евреям принадлежало 39 щетинных заводов (21 в Цар­стве Польском и 18 в Северо-западном крае). Щетинное произ­водство типично местечковое. Такие местечки, как Креславка, Волковыск, Крынки и другие в Ковенской и Сувалкской губер­ниях, прославились своими щетинными изделиями. Характер­но, что в этих предприятиях и хозяева, и рабочие были исключи­тельно евреи.

К концу XIX века обработка волокнистых веществ (глав­ным образом шерсти и хлопчатой бумаги) занимает видное ме­сто в фабрично-заводской деятельности евреев. Главнейшими центрами этой промышленности были Белосток и Лодзь, где ее первоначально завели немецкие колонисты. Роль евреев внача­ле ограничивалась доставкой сырья и сбытом готового продук­та. Но мало помалу евреи стали принимать непосредственное участие и в производстве. На первых порах еврейские фабри­канты в Лодзи и Белостоке применяли главным образом ручное ткачество, но по мере распространения механических способов производства, ручное производство стало падать. В Белостоке в 90-х годах насчитывалось несколько тысяч ручных ткачей-ев­реев, но в 1904 г. число их упало до 1200, а в 1909 г. оставалось всего 563.

В начале не только немецкие, но и еврейские фабриканты от­казывались принимать на работу евреев-ткачей, считая их не­приспособленными к работе на механических станках. Это и привело к широкому движению среди еврейских рабочих, изве­стному под именем «борьбы за фабрику», в результате которой фабриканты стали допускать еврейских ткачей к механическим станкам. А в таких центрах ткацкой промышленности, как Згерж, Томашев и Здунская Воля, подавляющее большинство ткачей были евреи.

Из этого краткого обзора нельзя не прийти к заключению, что несмотря на все ставившиеся им преграды, евреи играли вы­дающуюся роль в развитии фабрично-заводской промышленно­сти Северо-западной, Юго-Западной и Южной России, а также в Царстве Польском. Притом во всех областях промышленнос­ти евреи-предприниматели быстро переходили от примитивных или отсталых способов производства к модернизированным и технически усовершенствованным и таким образом содейство­вали общему хозяйственному развитию страны.

И в области торговли, занятием которой постоянно попрека­ли евреев и друзья, и недруги, — евреи в России оказались в под­линном смысле этого слова пионерами.

В хлебной и лесной торговле евреи за сравнительно короткое время достигли огромных успехов и, можно сказать, что именно они вывели Россию на мировой рынок. Они значительно улуч­шили и удешевили распределение хлебных и лесных продуктов внутри страны. Поэтому следует остановиться несколько по­дробнее на этих отраслях экономической деятельности евреев в России.

По данным, собранным И. М. Бикерманом, «урожай одних только пятидесяти губерний Европейской России давал до двух с половиной миллионов пудов хлеба в средний год» а по сведе­ниям П. М. Лященко «за первое пятилетие нашего века (1900—1905) один заграничный вывоз (хлебных продуктов) поглощал 21 — 22% чистого урожая 50 губерний Европейской России». Но, как правильно указывает Бикерман, «свое конкретное значение и урожай, и цены получают лишь в хлебной торговле, превраща­ющей отвлеченные цены в реальные рубли в кармане произво­дителя и конкретное зерно в его закроме в отвлеченный товар мирового рынка».

В этом магическом «превращении» евреи приняли весьма ак­тивное участие. Уже в 1878 г. на долю евреев приходится 60% хлебного экспорта из Одессы. Евреи первые развили хлебную торговлю в Николаеве, превратив этот город в самостоятельный центр. То же относится к Херсону и Ростову-на-Дону. С прове­дением железной дороги в Орловскую и Курскую губернии ев­реи и тут проделали пионерскую работу в смысле оживления и модернизирования хлебной торговли. В этой части России тор­говля долгое время производилась по старинке. «Тит-Титычи» диктовали свои цены беспомощным крестьянам и даже помещи­кам, притом цены непомерно низкие; со сбытом не спешили, ка­питал оборачивался медленно, а прибыль достигала 30%.

«С появлением евреев — пишет исследователь, — (а появились они буквально с первыми поездами в Курск и Орел) конкуренция понизила барыши в четыре и больше раза, и хлеб не залеживался более месяца или двух». Такое же революционизирующее влия­ние на хлебную торговлю евреи имели в Черниговской губернии, а также в экспортной торговле через порты с выходом в Балтий­ское море. Евреи были значительно представлены и в Петербург­ской хлебной торговле и, в частности, на Калашниковской Бирже.

В Северо-западном крае, по данным переписи 1897-го года, на 1000 занятых торговлей вообще приходилось 886 евреев, а на 1000 торгующих зерновыми продуктами — 930 евреев. Это озна­чает, что почти вся хлебная торговля в этом крае находилась в руках евреев.

Резюмируя свое исследование по данному вопросу, И. М. Би­керман приходит к следующим выводам:

«Если русская хлебная торговля, имеющая основное зна­чение для всего хозяйства страны,.. вошла составной частью в мировой торговый оборот,., то этим страна обязана главным образом евреям, выполнившим это сложное и важное дело, вопреки всем препятствиям, которые ставились... на пути их деятельности».

«Оплата посреднических услуг в хлеботорговом деле до­ведена (была) евреями до последней степени дешевизны; и если... все еще на пространстве большей части России гос­подствует монополия, и производитель получает не все, что он мог бы получить при данных условиях мирового рынка, то вина в этом лежит на законах о черте оседлости, рассекших страну надвое, не дающих опыту западной торговой культу­ры проникнуть вглубь России и тем самым покровительству­ющих неподвижности, застою и кулачеству».

«Неустроенность русской хлебной торговли... есть часть неустройства русской жизни вообще, и не на еврее, который не только к управлению государством не причастен, но и ме­ста сторожа в казенном учреждении занимать не может, ле­жит за это ответственность».

Лесная торговля была одним из главных промыслов евреев в России. «(Русский) лесной экспорт неуклонно развивался, яв­ляясь второй, после хлеба, основной статьей нашего общего экс­порта».

В 1813 году сплав леса за границу едва превышал один мил­лион рублей (точно: 1042097 рублей), а через сто лет, в 1913 го­ду, он превышал 140000000 рублей. В этом беспрерывном росте вывоза леса за границу евреи сыграли немаловажную роль, не­смотря на все чинившиеся препятствия. Евреи лесопромышлен­ники, например, не могли свободно заниматься рубкой и разра­боткой лесов в виду произвольного толкования властями закона о праве жительства вне городов и местечек. В результате евреям, во многих местностях, не разрешалось устройство лесопильных заводов, и это понуждало их сбывать свой товар за границу в не­обработанном виде. Это было и убыточно для еврейских лесо­промышленников и в то же время лишало местное население значительных заработков.