Саж Пуассон – Цикл Кребса (страница 21)
[ВНЕШНЯЯ СРЕДА: ЗАМКНУТЫЙ КОНТУР]
[ТЕМПЕРАТУРА: -10°C (ПРИЕМЛЕМО)]
[РАДИАЦИОННЫЙ ФОН: НЕЗНАЧИТЕЛЬНЫЙ]
– Живой… – прошептал Эней.
Его шёпот прозвучал как выстрел в пустом соборе. Эхо метнулось в темноту и вернулось, искажённое металлом.
Он включил фонарь на шлеме. Последние крохи энергии.
Луч света, дрожащий, выхватил стены.
Они были черными, матовыми, покрытыми инеем, похожим на алмазную пыль. Но под инеем угадывалась био-механическая структура. Это были не балки. Это были ребра. Трубопроводы пульсировали застывшей чернотой. Кабели толщиной с туловище человека свисали с потолка, как лианы в мёртвом, железном лесу.
– Корабль… – выдохнул Эней.
Он пополз дальше. Туда, откуда шёл цифровой зов, вибрирующий прямо в мозжечке.
…–... – …
Сигнал становился громче. Он причинял физическую боль, словно кто-то водил смычком по оголённому нерву.
ЧАСТЬ 2. ПРИЗРАК В МАШИНЕ
Эней выполз в небольшой зал.
Здесь гравитация казалась чуть слабее. Пылинки плавали в воздухе, не падая.
В центре, сидя на черном ящике, прислонившись спиной к стене, сидел Он.
Мальчик.
Лет двенадцати на вид.
Он был одет в лёгкую белую тунику, ткань которой напоминала паутину – совершенно неуместную на ледяной планете.
В свете фонаря он казался статуей, вырезанной из сахара и льда. Иней покрывал его ресницы, волосы, плечи.
Но страшнее всего была кожа.
Она была бледной, почти прозрачной. Сквозь неё, как сквозь матовое стекло, просвечивала сетка голубых вен. Но это были не вены. Эней, прищурившись, увидел, что линии имеют идеальные геометрические углы.
Оптоволокно.
Эней подполз ближе, оставляя за собой мокрый след на полу.
Мальчик не дышал. Его грудь не вздымалась.
Глаза были открыты.
И это были не человеческие глаза. У них не было зрачков. Только сплошная, молочно-белая радужка, похожая на бельмо.
Но в глубине этой белизны, где-то очень далеко, тускло мерцал красный огонёк. Как угли в затухающем костре.
– Жуткий тип, – прохрипел Эней, чувствуя озноб, пробирающий до костей. – Ты кто такой?
Он стянул перчатку зубами. Пальцы были синими, почти черными на кончиках.
Он коснулся шеи мальчика.
Холод. Кожа на ощупь была твёрдой, как керамика.
Но под пальцами Эней почувствовал вибрацию.
Тихий, едва слышный гул. Процессор работал. На аварийной частоте, на последнем издыхании.
Метрика выдала анализ:
[ОБЪЕКТ: АНДРОИД КЛАССА "НЕИЗВЕСТНО"]
[СТАТУС: СИСТЕМНЫЙ СБОЙ. КРИТИЧЕСКАЯ ОШИБКА ЯДРА]
[ДОСТУПНЫЙ ИНТЕРФЕЙС: ПРЯМОЕ ПОДКЛЮЧЕНИЕ]
– Ладно, – Эней сел рядом, прислонившись плечом к ледяной ноге андроида. Сил сидеть ровно уже не было. – Ты звал. Я пришёл. Давай посмотрим, что у тебя внутри, Пиноккио.
Эней достал из кармана скафандра универсальный кабель-коннектор.
Он нащупал порт на затылке мальчика, у основания черепа.
Гнездо из семи тонких отверстий. Нестандартное. Древнее.
– Надеюсь, не замкнёт…
Эней попытался оголить провода своего коннектора, но пальцы не слушались. Они были как деревяшки.
Он зарычал от бессилия и сунул провод в рот.
Сжал зубами изоляцию. Рванул.
Во рту появился вкус меди и крови – он порезал губу.
Сплюнув кусок пластика, он скрутил жилы дрожащими пальцами и с силой воткнул их в порт андроида.
Второй конец – в свой наручный компьютер.
Экран наручного ПК вспыхнула зелёным.
– Метрика, – скомандовал Эней, закрывая глаза. – Режим Погружения.
ЧАСТЬ 3. ГОРОД РУИН
Мир пещеры исчез.
Холод, боль в ноге, запах пыли – всё это было отрезано, как ножом.
Эней стоял на краю Пропасти.
Это была визуализация кода.
Обычно код простых дроидов выглядел для Метрианта как аккуратная кирпичная стена или библиотека.
Код этого мальчика выглядел как Разрушенный Мегаполис.
Гигантские небоскрёбы, сотканные из стекла и света, висели в черной цифровой пустоте. Некоторые здания горели глитчем – их текстуры сыпались дождём из битых пикселей. Мосты между башнями были обрушены.
В небе, вместо солнца, висел Статический Шум.
Все здания были серыми, обесточенными. Мёртвый город.
Только в центре, в высокой башне, похожей на готический шпиль, горел тусклый красный свет.
– Архитектура Древних? – удивился Эней. Он посмотрел на свои руки. Здесь, в виртуальности, они были целыми. – Нет… это гибрид. Кто-то грубо переписал его код поверх старого. Как граффити на храме.
Он шагнул на мост.