Саж Пуассон – Сингулярность (страница 5)

Вигге покрутил брусок в руках.

– Это… водоросли?

– Это переработанная биомасса, пацан. Не спрашивай, чья. Просто жуй молча.

Каиса сидела рядом с Кейном, открепив защитную грудную панель. Внутри андроида, в повреждённом реакторе, тлел голубой свет.

– Он перегревается, – сказала она мягко, вытирая масло с пальцев. – Вирус пытается разогнать его процессор, чтобы сжечь логические цепи. Мне нужно охладить его, но у меня нет хладагента.

– Используй воду, – предложила Сольвейг. Она протянула флягу.

– Вода замкнёт контакты!

– Эта вода – не замкнёт. Я зарядила её.

Сольвейг вылила немного воды на свои руки. Жидкость засветилась золотым светом. Пси-энергия.

Каиса посмотрела на неё с недоверием, но кивнула.

Она осторожно капнула светящуюся воду на раскалённое ядро Кейна.

ПШ-Ш-Ш…

Пар не пошёл. Вода впиталась в металл, успокаивая его. Гул реактора стал тише. Кейн перестал дрожать.

– Спасибо… – прошелестел андроид. Его глаз мигнул и сфокусировался на Сольвейг. – Ты изменила структуру молекул. Это… нелогично.

– Это магия, железка, – хмыкнул Лиурфл, садясь рядом и доставая свой нож. Он начал вырезать что-то на камне. Просто чтобы занять руки.

– Температура ядра снизилась, – бесстрастно сообщил Кейн. Его голос был тихим, чтобы не тратить энергию. – Но система охлаждения всё ещё повреждена. Я теряю эффективность.

– Ты не потеряешь эффективность, пока я рядом, – Эней осторожно замкнул контакт, перенаправляя энергию, на массу. Сейчас мы тебя вылечим.

Запахло горячей пластмассой. Этот запах напомнил Энею его лабораторию на Альфарде.. Ту самую, где маленький Асканий сидел на полу и рисовал схемы мелом.

Эней замер. Рука с отвёрткой дрогнула.

– Профессор? – спросил Кейн. – Я фиксирую тремор. У вас болевой шок?

– Нет, – Эней сглотнул ком в горле. – Просто… память.

Он посмотрел в единственный уцелевший глаз андроида.

Эней закончил пайку и закрыл панель.

– Я должен вернуть Аскания, Кейн. Не ради вселенной. Не ради победы над Варром. А потому что я обещал ему пойти в зоопарк.

– Я знаю профессор. Андроид моргнул диафрагмой. Файл «Асканий». Сын. Биологический возраст: 7 лет. Статус: Похищен.

Эней достал из кармана компас.

Стрелка, сделанная из намагниченной иглы, дрожала, указывая на север. Туда, где во тьме скрывался Шпиль.

– Он там, – сказал Эней. – Я чувствую его страх.

Эней чувствовал себя капитаном, который посадил корабль на рифы.

– Почему вы пошли за мной? – спросил он вдруг. Голос его был хриплым. – Я привёл вас в ловушку. Я не герой. Я отец, который потерял рассудок от горя.

– Мы пошли не за тобой, Эней, – ответила Каиса, защёлкивая панель на груди Кейна. – Мы пошли за Асканием.

– За мальчиком?

– За тем, что он значит, – Каиса вытерла руки о штаны. – Когда я была в Имперской Гвардии, нас учили, что люди – это ресурс. Расходный материал. А ты… ты перевернул галактику ради одного ребёнка. Это глупо. Но это красиво.

– Это эгоизм, – горько сказал Эней. – Я создал его. Я виноват в том, что Варр нашёл его.

– Ты создал его, – голос Кейна стал твёрже. – Ты нашёл меня. Ты дал нам имена. Ты научил нас играть в шахматы. Варр дал ему код, а ты дал ему выбор.

Андроид попытался сесть.

– Мои протоколы говорят, что вероятность нашего выживания – 12%. Но мои… чувства… говорят, что мы дойдём.

– Чувства? – Лиурфл перестал резать камень. – У тебя есть чувства, калькулятор?

– У меня есть симуляция чувств, которая неотличима от оригинала, – парировал Кейн. – Я боюсь. Я боюсь, что Асканий сейчас один. Я боюсь, что ему больно. Разве это не делает меня его братом?

В гроте повисла тишина.

Сольвейг вдруг подняла голову.

– Тише…

– Что? – Лиурфл схватился за оружие. – Дроны?

– Нет. Камни. Они говорят.

Она прижалась ухом к стене грота.

– Эта планета… она не злая. Она больная.

– Больная? – переспросил Эней.

– Да. Я слышу её память. Миллионы лет назад здесь был Сад. Древние выращивали здесь жизнь. Но потом пришёл Вирус. Не из космоса. Изнутри. Кто-то загрузил в ядро планеты программу «Война».

Сольвейг посмотрела на Энея. Её глаза в темноте светились.

– Это был Варр. Или его предки. Они превратили рай в полигон. Растения здесь агрессивные не потому, что они хищники. А потому, что они в ужасе. Они защищаются.

– Значит, мы – инфекция? – спросил Лиурфл.

– Нет. Мы – антитела. Планета чувствует Ключи, которые мы несём. Она знает, что мы можем её вылечить. Или убить.

– Обнадёживает, – Лиурфл спрятал нож. – Значит, нас не съедят сразу. Нас попробуют на вкус.

В углу пещеры что-то вспыхнуло. Это была Сольвейг. Она села на холодный камень, скрестив ноги. Перед ней стояла металлическая кружка с водой.

Девушка держала руки над водой, не касаясь её. Между её ладонями и поверхностью жидкости пробегали крошечные золотые искры.

Метрика.

Вода начала парить.

– Горячая, – тихо сказала она, открывая глаза. Они светились в темноте, как у кошки. – Пейте. Вам нужно тепло.

– Ты кипятишь воду силой мысли? – Лиурфл недоверчиво хмыкнул, но кружку взял. – Полезный навык. Если выберемся, откроем чайную.

Он сделал глоток и блаженно зажмурился.

– Красота… Горячая. Спасибо, ведьма.

Каиса подошла к ним, хромая.

– Тихо, – сказала она. – Слушайте.

Все замерли.

Снаружи, в чернильной темноте, раздавались звуки.