Саж Пуассон – Сингулярность (страница 3)
– Приготовиться, – сказал он. – Если это местные, мы должны показать зубы. Если это Варр… мы должны продать свои жизни так дорого, чтобы ему не хватило денег расплатиться.
Люк снова содрогнулся. Металл застонал.
И начал открываться.
ЧАСТЬ 2. ЦИФРОВОЙ САД
Внешний шлюз открылся не с привычным шипением гидравлики, а с хрустом, словно кто-то ломал сухие кости. Металл деформировался при ударе, и створки заклинило на полпути.
– На выход, – скомандовал Эней, протирая визор шлема рукавом. – Пока реактор не решил, что он – маленькая сверхновая.
Первым, что ударило в нос, когда они спрыгнули на грунт, был запах.
Здесь не пахло гнилью, землёй или прелой листвой, как в обычных джунглях. Воздух был стерильным, сухим и наэлектризованным. Он пах горячим пластиком и… мятой. Сладковатый, химический привкус, который оседал на языке металлической плёнкой.
Воздух планеты был пригоден для дыхания, но имел странный металлический привкус. Как будто вы лизнули клеммы батарейки.
Лиурфл, чья нога была грубо зафиксирована куском трубы и армированным скотчем, сидел на контейнере с провизией. Он смотрел в джунгли не как турист. Он смотрел как солдат, который знает, что тишина – это прелюдия к засаде.
– Это место неправильное, – сказал наёмник, сплёвывая кровь на светящийся мох. – Я воевал на сотне планет. В джунглях Атракса… В болотах Стикса. Везде жизнь шумит. Птицы орут, насекомые стрекочут, ветер воет. А здесь?
Он поднял палец.
– Слушайте.
Тишина…
Но если прислушаться, на грани слышимости можно было уловить низкий, ритмичный гул. Вум-вум-вум. Как работа кулера гигантского суперкомпьютера где-то глубоко под землей.
– Здесь нет жизни, – заключил Лиурфл. – Здесь есть только имитация.
В этот момент из корабля вышла Сольвейг.
Она несла Белый Ключ.
Кристалл, который они нашли в руинах, сиял так ярко, что на него больно было смотреть.
Девушка шла босиком по острой, стеклянной траве, но не ранилась. Там, где ступала её нога, трава меняла цвет с ядовито-зелёного на спокойный золотой.
– Они знают, что мы здесь, – сказала она. Её голос был спокойным, отрешённым, словно она говорила во сне.
– Кто? – Лиурфл вскинул винтовку, щёлкнув предохранителем. – Звери?
– Нет. Алгоритмы.
Сольвейг подошла к Кейну, который сидел на камне, пытаясь одной рукой соединить разорванные кабели на плече.
– Тебе больно? – спросила она.
Кейн поднял на неё свой единственный глаз.
– Мои болевые рецепторы перегружены. Но это… информативно. Я чувствую связь.
– Какую связь?
– С этим местом.
Кейн протянул уцелевшую руку и коснулся земли.
Синие искры проскочили между его пальцами и почвой. Земля ответила вибрацией.
– ОБНОВЛЕНИЕ ДРАЙВЕРОВ… – произнёс Кейн машинным басом «Инженера», но тут же тряхнул головой, возвращая свой голос. – Простите. Здесь очень сильный сигнал. Он пытается… синхронизироваться со мной.
– Не позволяй ему, – резко сказал Эней. – Мы не знаем, что это за сеть. Это может быть вирус.
– Это не вирус, – Кейн посмотрел на лес. – Это операционная система. И она говорит: "Добро пожаловать домой".
Вигге ходил кругами.
Вигге был единственным, кто не пострадал физически, но его психика трещала по швам. Он трогал деревья. Он прижимал ухо к земле. Он смотрел на свой разбитый датапад, который – чудесным образом – снова работал, хотя батарея должна была сдохнуть час назад.
– Эней, ты должен это видеть, – позвал он, его голос срывался на фальцет.
Эней подошёл, опираясь на кусок арматуры как на трость.
Вигге указал на цветок. Он был похож на орхидею, сделанную из тончайшего оптоволокна.
– Смотри на лепестки. Ближе.
Эней пригляделся.
На поверхности лепестка, если смотреть под определенным углом, проступали микроскопические узоры. Геометрически идеальные. Фракталы Мандельброта.
– Это не биология, – прошептал Вигге. Его глаза горели лихорадочным блеском фанатика. – Это хардвер. Вся эта планета – это «железо». Мы стоим на материнской плате размером с Землю.
– Кто её построил? – спросил Эней, чувствуя, как холодок бежит по спине, игнорируя жару джунглей.
– Садовники? Древние? – Вигге покачал головой. – Нет. Это слишком сложно даже для них. Это… самовоспроизводящийся код.
– Где мы? – Каиса сделала шаг и тут же споткнулась.
Трава под ногами не примялась. Она звякнула.
Эней присел на корточки, морщась от боли в ушибленных рёбрах. Он коснулся «растения».
Это был не хлорофилл. Стебель был сделан из полупрозрачного полимера, внутри которого пульсировала тонкая жилка ненового света. Листья напоминали осколки солнечных панелей, идеально гладкие, с острой, как бритва, кромкой.
– Осторожнее, – предупредил он. – Это не биология. Это оптоволокно.
– Весь лес такой? – Лиурфл пнул ствол ближайшего дерева.
Дерево отозвалось низким гулом, похожим на звук трансформаторной будки. Его кора была сложена из миллиардов микроскопических шестиугольников, которые меняли цвет с серого на фиолетовый, реагируя на прикосновение.
– Это не лес, – сказал Кейн.
Андроид стоял, прислонившись к дымящейся обшивке корабля. Из его оторванного плеча капало масло, шипя на «траве».
– Это серверная, – продолжил он. Его уцелевший глаз-сенсор лихорадочно вращался, сканируя пространство. – Вся биосфера этой планеты – это аппаратное обеспечение. Листья собирают данные. Корни передают энергию. Мы стоим на материнской плате размером с континент.
Эней поднял голову. Небо над ними было затянуто низкими, тяжёлыми тучами, которые не плыли, а текли пиксельными потоками. В разрывах облаков виднелись не звезды, а статическое электричество.
Внезапно его пронзило воспоминание. Острое, как игла.
Мальчику было пять лет. Он сидел на полу в их гостиной, окружённый деталями конструктора.
– «Папа, смотри, я строю мир, где деревья умеют думать!» – кричал он, протягивая Энею пластмассовое дерево с приклеенным чипом.
Эней тогда рассмеялся и взъерошил ему волосы.
Сейчас ему хотелось выть.
«Ты бы сошёл с ума от восторга, малыш, – подумал Эней, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Ты всегда мечтал о таком мире. А теперь ты где-то там… подключён к такой же системе, только в качестве батарейки».