Саж Пуассон – Сингулярность (страница 1)

Саж Пуассон

Сингулярность

ПРОЛОГ. ЛИТАНИЯ ПЛОТИ И СТАЛИ

«Плоть слаба, ибо она гниёт. Она требует сна, воды и жалости. Сталь вечна, но она холодна. И только в горниле Круцибла мы сплавляем их воедино, чтобы создать Бога. Мы не убиваем людей. Мы их… улучшаем».

– Первая заповедь Техно-Жрецов (из Кодекса Омниссии).

СИСТЕМА КРУЦИБЛ. ВНЕШНЕЕ КОЛЬЦО.

ОРБИТАЛЬНАЯ ВЕРФЬ «МОЛОТ БОГОВ».

Круцибл не был планетой в привычном понимании этого слова. Это была открытая рана на теле космоса, которая кровоточила магмой и дышала черным смогом.

Из иллюминатора любой другой планеты можно было бы увидеть облака, океаны или хотя бы честный камень пустыни. Здесь же взгляд упирался в огонь и металл. Круцибл выглядел как гигантский раскалённый уголь, который Бог-Кузнец вытащил из горна и забыл остудить.

Вся поверхность планеты была скрыта под многокилометровым слоем промышленных конструкций. Города-ульи, заводы-соборы, перерабатывающие станции – все это срослось в единый, пульсирующий организм. Реки лавы, закованные в вольфрамовые русла, вращали турбины размером с континенты.

Здесь не рождались люди. Здесь ковалось Оружие.

Лорд Инквизитор Варр стоял на обзорной палубе своего флагмана.

Он пил чай из фарфоровой чашки, которой было четыре тысячи лет. Контраст между хрупким белым фарфором и чудовищной индустриальной мощью за окном доставлял ему эстетическое удовольствие.

Перед ним, в сухом доке верфи, висело Оно.

Корабль Древних.

«СТИРАТЕЛЬ».

Его нашли сто лет назад в дрейфе на окраине Галактики, но только сейчас, благодаря кодам, изъятым из мозга, к сожалению, уже мёртвого, профессора Арнста, они смогли его запустить.

Это был не корабль. Это был летающий собор из черного, поглощающего свет материала. Он был в десять раз больше любого имперского линкора. Его орудия могли испарять океаны. Его двигатели работали на принципе коллапса звёзд.

– Он прекрасен, не правда ли? – голос Архи-Магоса Ксера звучал как скрежет ржавых петель.

Жрец стоял рядом. У него не осталось человеческого лица – только маска из золота и сенсоров. Из его спины выходили механические манипуляторы, которые постоянно перебирали чётки из обеднённого урана.

– Прекрасен, – согласился Варр, делая глоток. – Но он голоден. Вы заправили его?

– Реактор поглотил три тысячи душ сервиторов, милорд. Энергетическая матрица стабильна. Мы готовы к входу в Небулу.

Варр подошёл к тактическому столу.

На голограмме горела фиолетовая сфера – Туманность Небула. А внутри неё мигала маленькая, едва заметная точка. Сигнал Энея.

– Профессор думает, что он спрятался, – тихо сказал Варр. – Он думает, что шторм спасёт его от моего флота. Он наивен.

Варр поставил чашку на стол. Звук был тихим, но в тишине мостика он прозвучал как выстрел.

– Шторм не пускает корабли, построенные людьми. Но «Стиратель»… он был рождён в этом шторме. Он пройдёт сквозь него, как нож сквозь масло.

Внизу, в ангаре, завыли сирены.

Тысячи рабов и сервиторов потянулись прочь от черного корпуса, как муравьи от огня.

Двигатели Древнего Корабля начали оживать. Черный металл налился багровым светом. Пространство вокруг корабля начало искажаться, гравитация стонала.

– Каковы приказы, Лорд? – спросил Ксер. – Захватить Ключи?

– Нет, – Варр улыбнулся. И эта улыбка была страшнее, чем весь флот Империи. – Эней уже собрал для нас два Ключа. Он приведет нас к Третьему. Мы дадим ему время найти его.

Варр надел черную перчатку.

– А потом мы сожжём эту планету вместе с ним. Мы устроим там Экстерминатус такого масштаба, что даже Хаос ужаснётся.

– Подготовить прыжок! – рявкнул он.

Огромный черный корабль начал отстыковку.

Тень от него накрыла половину планеты Круцибл, затмевая свет лавы.

Охота перешла на новый уровень. Теперь это была не погоня. Это была Война Богов.

ГЛАВА 1. МОГИЛА ВЕЛИКАНОВ

ЧАСТЬ 1. ГАМБИТ

«Память – это единственный рай, из которого нас нельзя изгнать. И единственный ад, из которого мы не можем сбежать».

– Жан-Поль Сартр (любимая цитата Энея, вырезанная на прикладе его винтовки).

СНОВИДЕНИЕ.

Комната была залита густым, янтарным светом, в котором лениво танцевали пылинки.

Пахло какао, старой бумагой и нагретым деревом. Это был запах мира, которого больше не существовало. Запах дома.

Эней сидел за широким дубовым столом. Перед ним стояла шахматная доска.

Напротив сидел мальчик лет семи.

Асканий.

Он хмурился, смешно закусив губу. Его пальцы, испачканные чернилами, зависли над черным конём. На нём была его любимая футболка с принтом ракеты, немного великоватая в плечах.

– Папа, – сказал он, не поднимая глаз. Голос был звонким, живым. – Если я пожертвую коня, я потеряю фигуру. Но если я не пожертвую, я потеряю темп. Что важнее?

– Важнее цель, – ответил Эней, чувствуя, как сердце сжимается от нежности. Он хотел протянуть руку и взъерошить волосы сына, ощутить их мягкость. – Фигуры – это ресурсы, малыш. Ты не можешь выиграть войну, не потеряв солдат. Главное – защитить Короля.

– А кто Король? – Асканий поднял на него свои большие, серьёзные глаза. В них отражалось солнце.

– Смысл, – ответил Эней. – Король – это то, ради чего ты играешь.

Асканий кивнул. Он сделал решительный ход.

Тук.

Фигура коснулась доски.

И в этот момент мир дрогнул.

Звук удара фигуры о доску превратился в грохот взрыва.

Стены уютной комнаты пошли черными трещинами. Солнечный свет за окном мгновенно сменился на мертвенно-фиолетовое сияние. Запах какао исчез, сменившись вонью горелого мяса и пластика.

Дверь распахнулась не со скрипом, а вылетела с петель.

В комнату вошла Тень.

Высокая фигура в безупречно белом мундире Инквизиции. У неё не было лица – только гладкая зеркальная маска, в которой Эней увидел своё искажённое ужасом отражение.

Варр.

Он не шёл, он скользил над полом, не касаясь досок.

– Игра окончена, Эней, – голос Варра звучал не как человеческая речь, а как скрежет металла по стеклу. – Ты проиграл партию в тот момент, когда сел за стол.

Варр протянул руку в белоснежной перчатке к Асканию.