Сайфулла Мамаев – "Командировка в Сочи" Дольмен. Книга первая. (страница 27)

— Полость? Ещё одна? — быстро считал показания Куницын.

— Не может быть! Полость в полости? — впервые за долгое время подал голос второй телохранитель.

— Да это же... дольмен! — вслух высказал догадку следователь. — Ну точно, дольмен! Померять размеры можно?

Вопрос адресовался Малькову. Он согласно кивнул, остановил видео и провёл новые измерения.

— Длина — больше восьми метров, ширина — около четырёх. ... Уточняю: длина восемь метров десять сантиметров, ширина — три девяносто. Точнее сказать не могу, это предел.

— Не, тогда это не дольмен! — подал голос охранник. — Дольмены такими большими не бывают!

— Много ты знаешь про дольмены, умник! — тут же отозвался Гуревич. — Для тебя и собачья будка дольмен! Молчи уже, пока не выгнал отсюда!

— А какая высота этой штуки? — поинтересовался Куницын.

— Да-да, какая высота? — быстро подхватил кандидат в мэры и потыкал пальцем в изображение. — Вот этой штуки, у этой, какая высота? И что там внутри?

— Что внутри, я точно не знаю, а высоту сейчас посмотрим! — Мальков переместил метку на угол прямоугольника. — В этом месте у меня показывает... почти семь метров.

— Получается, там целый дом внутри? — удивилась Лариса.

Общее молчание показало, что она не одна в своём мнении.

Матвей молча переместил остальные метки. Две он поставил по стенам, две в центр, последнюю, тоже на угол, но по диагонали от первой.

— Да, похоже, вы правы. — Похоже на дом. Высота и толщина стен везде одинаковая — явно искусственное происхождение. А что внутри — загадка.

— Это почему именно это ты и не знаешь? — покосившись на Малькова, процедил Денис Давидович, подчёркивая второе слово «это».

— Да кто его знает, не даёт радар посмотреть, что внутри. Видимо, потолочное перекрытие слишком толстое и пробиться туда, чтобы измерить, не получается. Не знаю, почему, но я даже маркер там поставить не могу! Вот пробую, а он никак не ставится.

— Не ставится? — повторил Гуревич, не понимая, о чём говорит этот подозрительный парень.

— Я же говорю, силы сигнала не хватает. Воздух... точнее изменение среды распространения, его гасит. — Буркнул Матвей, пальцем тыкая на иконку на продолжение воспроизведения. — Давайте дальше смотреть, выводы потом будем делать.

Возражений не последовало, все дружно уставились на мониторы. Прошла минута, вторая. Но картинка не менялась. Мальков покосился на участок дисплея, где отображалось время воспроизведения. Цифры отсчёта секунд исправно сменяли друг друга, значит, всё шло штатно.

— Эй, парень, ты чего сидишь? — Денис Давидович недовольно взмахнул рукой. — Включай свою шарманку!

— Всё включено. Ждём, пока нейросеть всё посчитает.

— Включено? — будущий мэр махнул рукой с вытянутым пальцем в сторону дисплея. — Отчего там всё стоит и не двигается?

— Это же подземелье, там всё статично! — огрызнулся Матвей и перевёл компьютер в режим ускоренного воспроизведения. — Это же не цирк, чтобы там... клоуны бегали.

Последние слова Мальков договаривал уже по инерции. Всё его внимание поглотило новое, тревожное явление. Кажется, он привезёт в «Заслон» коллегам-программистам неприятную новость — бортовой искин «Фестиваля» начал откровенно сбоить!

От центра изображения, чуть правее того места странного строения, что кто-то из охранников назвал дольменом, словно бы ниоткуда, можно сказать, из воздуха, появилась тоненькая белесая саблеобразная ниточка. Вначале была одна, затем появилась другая, сейчас их уже четыре, нет, восемь! Уже шестнадцать!

Твою мать, уже не сосчитать! К тому же они стали отрываться от центра и, отлетая по дуге, освобождать место новым ниточкам. Как и предшественницы, они, кружась вокруг общего центра, постоянно увеличивались и увеличивались, до той поры, пока не отрывались от точки генерации, чтобы продолжить самостоятельное движение по спиральной траектории. А на их место от центра вращения стали выползать следующие «ниточки».

Где-то я такое видел. Общая ось вращения, спиральная нить от нулевой отметки… Точно! Шустов и Вакин! Это в их старом учебнике «Основы радиопротиводействия» он видел иллюстрацию именно с такими помехами! Несинхронная помеха, вот, что он сейчас видит!

Но стоп, такое возможно только если имеется станция помех. Станция помех, мать её! Где? Под землей? Ты хоть сам себе веришь? Откуда здесь возьмется подземный постановщик помех? Или там резонатор, чья частота совпала с частотой «Фестиваля»? Да быть такого не может!

Так, а может всё наоборот? Может именно в этом и кроется причина появления такого количества помех? Несколько сенсоров, они принимают одну и ту же помеху, вот она и множится! А что вполне возможно, не зря говорят, что не всегда новое значит лучшее. А что если дольмен — это и есть резонатор?

— Что за хрень ты тут включил? — очередная грубость Гуревича отвлекла Малькова от размышлений. — Долго ты играться будешь? Крути запись дальше!

— Да пошёл ты! — вспылил Мальков. — Дай подумать! Мне нужно разобраться, откуда это лезет! Может, это...

Матвей не договорил, его заинтересовало происходящее на дисплее. Белёсые «ниточки» стали толще, ему даже показалось, что они приобрели объём! По крайней мере, плотность в середине каждой «нитки» возросла. Нитки? Да это уже канат настоящий! И скорость на периферии возросла!

Сформулировать сравнение Мальков не успел. Его внимание привлекло стремительное преобразование плоскости вращения помех в нечто похожее на гигантскую воронку с центром чуть правее дольмена. Похоже, что именно в этом месте и формировалась эта аномалия! Но как?

— Ты слышишь, что я говорю! — заорал Денис Давидович. — Убери это! Я не могу рассмотреть, что там внутри!

Да что же ты такое? Вот где столкнулась проблема реальной и виртуальной техники — не поймёшь, это реальная помеха, приходящая по приёмным каналам, или артефакт алгоритмов нейросети «Фестиваля»? Разделить бы, проверить отдельно аналоговый канал и цифровой…

Толчок в плечо вырвал его из размышлений.

— Чего сидишь, крути дальше! — потребовал Гуревич.

Мальков вскинулся. На дисплее — статика. Помехи исчезли, картинка застыла, будто мгновенный снимок.

Заслоновец бросил взгляд на счётчик.

— А всё, кончилось кино, — сообщил он, но, повернувшись, обнаружил три пары глаз, недоуменно глядевшие на него. В ответ он показал на обнулённый счётчик плеера. — Запись, я говорю, кончилась. Моазовцы её дальше не делали.

— Как это кончилась? Почему кончилась... Я же сказал, что хочу посмотреть, что там! — Гуревич, задыхаясь от нахлынувших чувств, затряс в воздухе маленькими кулачками. — Да что ты себе позволяешь, я тебя сейчас...

Денис Давидович осёкся, на дисплее появилось следующее сообщение.

«Воспроизведение текущего фрагмента завершено. Оператор совершил аварийное отключение питания станции. Новых фрагментов для воспроизведения нет. Начать воспроизведение демонстрируемого фрагмента сначала? Выберите «ДА» или «НЕТ»».

***

— Ой, и правда кончилась, — подтвердила очевидное Лариса. — Наверное, им тоже помеха помешала.

— Это... Что? Почему? — Денис Давидович, вскочив и подняв над головой побелевшие от напряжения кулачки, едва не бросился на Малькова. — Кто разрешил? Быстро включил! Включил, я сказал!

Матвей открыл рот, чтобы от всей души послать Дениса Давидовича, обматерить его... на неделю вперёд! У Малькова уже стала вырабатываться нетерпимость к дурости Гуревича — но тут в плечо толкнуло что-то тяжёлое и твёрдое. Кулак телохранителя.

— Делай, что сказали, — посоветовал грубый голос охранника. — Целее будешь.

— Запись кончилась! — уже не сдерживая раздражения, бросил Мальков. — Это не мы выключили видео, это моазовцы прекратили работу «Фестиваля»! Ещё вчера! И достаточно аварийно, просто рубанули электропитание! Они что-то поняли и выключили радар. Видите, написано, оператор совершил аварийное отключение! Аварийное , значит, в это время что-то случилось! Мне самому интересно, что там дальше, но записи нет! Нет её! Вообще нет! Её не существует! Ясно одно, сотрудники МОАЗ чего-то испугались и выключили радар!

— Как это дальше нет? Как выключили? Почему? Кто разрешил? — не унимался Гуревич, его маленькие кулачки стали летать в опасной близости от лица Матвея. — Я спрашиваю, кто разрешил?

— Найдёте американцев, у них и спросите! — буркнул Мальков, но затем перешёл на более примирительный тон. — Денис Давидович, мы сейчас смотрели запись, сделанную сотрудниками МОАЗ. Это они включили «Фестиваль», они же его и выключили. Мы только наблюдаем результат их работы. Там что-то произошло, я думаю... мне говорил Шон, они опасались включать его на повышенную мощность, видимо, что-то такое произошло, что они испугались совсем вывести радар из строя и выключили. Это правило такое, появилась неисправность, не добивать аппаратуру, а вызвать специалиста. У вас вот если машина сообщает... бортовой компьютер сообщает, что пора в сервис, вы же не насилуете машину, а отправляетесь...

— Ты меня не учи, что мне с машинами делать! — колючие чёрные глаза ВРИО мэра превратились в щёлочки, верхняя губа задрожала и приподнялась, обнажив жёлтые кривые зубы. Тяжело, словно процеживая слова из-за сжатых зубов, выдавил: — Послушай ты, хватит юлить! Или ты даёшь мне, что я хочу, или тебя больше никто не найдёт!

— Денис Давидович, это уже слишком! — возмутился Куницын, пытаясь встать между ними. — Он же всё верно говорит!