Сайфулла Мамаев – "Командировка в Сочи" Дольмен. Книга первая. (страница 18)

Вот гады, сумели же напугать!

Ну черти, ну сволочи, он чуть... чего себя обманывать, он конкретно испугался!

Пульс тарабанил так, будто он пронёсся двухсотметровку.

— Тролли... — прошипел он, озираясь. — Прибью!

Снимая стресс, Мальков рассмеялся, заразы такие, как же они такое удумали!

Скорее всего, узнали от Шона, что Матвей возвращается на плато и решили пошутить над ним! Ну да, а как же ещё? Не может же Сашок, которого он видел ещё вчера утром, сегодня вечером превратиться вот в это? Нет, конечно, не может.

Хотя стоп, как они могли узнать что-то от Шона, если здесь мобильная связь не работает? И увидеть фары не могли, он пешком пришёл. Да ещё почти в полной темноте...

Дисплей смартфона потускнел. Нужно скорее найти этих шутников, иначе придётся спать в полной темноте.

Матвей быстро зашагал к палаткам, посветил. И увидел новую, с двойным тентом и моазовскими ладонями. Полы были не застёгнуты. Он заглянул внутрь, выставив вперёд почти бесполезный смартфон.

На надувных матрасах лежало что-то тёмное. Шорты и майка Карпентера, а из них торчали длинные кости ног и рук!

Темнота вокруг вдруг налилась тяжестью, стала ощутимо давить. Мгновенно вспомнились черви, что привиделись днём. Казалось, они настигли его, вцепились в ноги и теперь он не может и шагу ступить!

Малькова передернуло, тело мгновенно стало мокрым от пота. Это был чистый, животный страх, вышибающий разум и позволяющий только одно — кричать! И он закричал!

— А-аа!

Крик сорвал оцепенение, Матвей пулей вылетел из палатки, его вновь затрясло, мокрое тело мгновенно озябло. Стараясь унять спонтанную дрожь, Мальков принял болевую стойку и несколько раз глубоко провентилировал лёгкие.

Мать вашу, ребята, это перебор!

Перебарывая свой страх, Матвей, выставив вперёд руку со смартфоном, посветил себе под ноги. Умом он понимал, никаких червей там быть не может, но облегчением вздохнул, когда получил подтверждение в этом.

Тяжело дыша, огляделся. Было откровенно страшно, но стоять вот так в одиночестве, и он заглянул в палатку Михалыча. Посветил фонариком, слава богу, здесь пусто. Увидев мегафон, прихватил его. И только взял ручку громкоговорителя, как страх тут же отступил.

С мегафоном в руках, продолжил поиск. Заглянул в палатку охранников-строителей.

И здесь безлюдно… Грубо сколоченные голые нары, на двух отсутствуют матрасы… хотя нет, вот они! Но почему на полу? Почему не на досках, а брошены в кучу в центре палатки?

Рядом с матрасами — три подушки, какая-то одежда, один стоптанный кроссовок. Чуть поодаль — полупустая пачка печенья, пустая пластиковая бутылка. У выхода — сланец с оторванной резинкой, сложенный носовой платок.

Нет, что-то мало всё это походит на розыгрыш. Но тогда как понять всю эту хрень, что здесь творится?

Стоп. Отбросить эмоции. Факты. Ночь. Пустой лагерь. Никаких следов, кроме этих… костей.

Если отбросить эмоции, то единственный вывод… потеряшки?

Да, ну, чушь!

Местных они еще могли разогнать, но двух тренированных моазовцев?

Значит, все же розыгрыш?

Внезапно Мальков остановился.

Какой же он идиот? У него же есть то, о чём эти шутники не подумали! Ну погодите... Сейчас я вам устрою веселье!

***

Мальков, разрывая путающую ноги траву, быстро перебежал к «Вирусу». На бегу успел отметить: лунного света прибавилось, но сейчас это уже не принципиально. Теперь он знал, что делать. Свет был не нужен. Скоро он найдёт всех, кто спрятался. И устроит такую ответку, что отобьёт охоту шутить навсегда!

Залетев в аппаратную своего радиолокатора, дистанционно запустил генератор, затем, спустя короткую паузу, включил радар. Загудели кулеры — на усилителях появилось питание.

Так, теперь посмотрим, где у нас кто.

Матвей несколько минут честно пялился на дисплей. Электронная разметка, нанесённая его коллегами при проведении пуско-наладочных работ, заметно облегчала ориентацию на местности — Малькову даже не пришлось тратить время на привыкание к картинке и расшифровку меток. Он сразу увидел едва заметные светло-салатные линии охраняемых зон, линии коридоров «свободного хождения», заметил прозрачно-зелёные отметки палаток и складированного стройматериала. Выделил жёлтые массивы «Фестиваля» и автотехники, что стояла на северной части плоскогорья.

А вот красные метки — «живые» цели — отсутствовали.

Чёртовщина какая-то — такого в принципе не могло быть! Это нереально, хотя бы лиса или собака должны были попасть в зону обзора. Хотя, именно этих здесь и не будет — им здесь жрать нечего.

Ну ладно, этих нет, но люди же должны быть? Пять аборигенов, два моазовца, они же не испарились?

В досаде Матвей перевёл «Вирус» в режим свободного поиска. Теперь искусственный интеллект радара самостоятельно менял длительность импульса, его мощность и способы обработки сигнала.

Подождал пару минут, мигнуло обновление экрана.

Результат прежний — ни одной цели! Хотя должны были быть! Обязаны! Ведь где-то же шутники прячутся! От зоркого ока «Вируса» у них просто нет защиты, ни в палатке, ни в нужнике, если они умудрятся туда все поместиться. Ну разве что в металлическом КУНГе «Фестиваля» радар их не сможет обнаружить, но Мальков уже там смотрел. Или...

Экскаваторы! Вот! Вот где они прячутся! Металл их экранирует, поэтому «Вирус» их не видит!

Хотя моазовцы... Нет, они бы не стали так унижаться ради шутки.

Ладно, пора заканчивать этот спектакль.

Мальков вышел из аппаратной «Вируса» и поднял мегафон.

— Господа шутники, хватит прятаться! — его голос, усиленный в сотни раз, грохнул, разрывая звенящую тишину плато. Он и сам вздрогнул от возникшего гула реверберации. — В вашем возрасте вредно подолгу сидеть в утробе экскаватора!

В ответ тишина. Даже сверчки притихли.

Молчите? Ладно...

Мальков снова взвизгнул рупором, переходя на английский: — Джон! Есть вести от Шона! Ваш внедорожник сломался!

Дёрнул мегафон вниз. Из темноты ему в ответ донеслось жалкое подобие его же фразы, растянутое и искажённое эхом.

И стрекотание сверчков.

Мальков вернулся в «Вирус». Движения в экскаваторах компьютер не обнаружил. Он его вообще нигде не обнаружил. Чисто и тихо. Как на кладбище — вдруг мелькнула мысль и, несмотря на тёплую ночь, Матвею стало прохладно.

Нет, паника — не выход. Взяли и ушли. Все? И моазовцы? Если напились, могут...

Да чёрт с ними! Хватит рефлексировать. Спать. Этот день должен наконец кончиться. Завтра всё встанет на свои места.

Скрипя зубами Мальков вырубил локатор.

Играйте в свои прятки. Я устал. Жрать хочу! И спать.

Хорошо, что идти ночевать никуда не надо. Аппаратная — его дом. Включил компрессор, матрас надулся. Спальник не понадобится — духота. Скинул кроссовки, повалился на матрас, не раздеваясь. Всё равно сейчас не заснёт. Мысли не дадут.

Чёрт, какая дурацкая командировка вышла! А как ему в «Заслоне» все завидовали, когда узнали, что Мальков едет в Сочи, вот сами сюда съездили, посмотрел бы на их реакцию...

Матвея как подбросило. Он резко сел.

Слова Кейси о возрасте... Ему пятьдесят два, Карпентеру — да он уже пожилой мужик. Старик, практически. Он не станет участвовать в таком дурацком розыгрыше. Не его уровень. И если его… нет, в палатке точно не он!

Твою мать! Как он мог забыть! Сорвавшиеся! Те самые, что атаковали лагерь в первый день их прибытия!

Шон, чёрт бы тебя побрал! Почему ты не здесь! Насколько сейчас легче было, если бы они вернулись вместе!

Как же он выпустил из виду атаку потеряшек? Ведь эти безумцы действительно могли напасть на лагерь! И дурацкая шутка со скелетами вяжется только с ними — нормальные такого не сотворят!

Вот что самое важное - где все люди? Где те, кого они с Кейси оставили на плато? Разбежались? Нет, все не могли, кто-то бы вернулся. Строители могли и разбежаться, а вот дисциплинированные, немного похожие на роботов, моазовцы хрен бы разбежались! Они скорее бы заперлись в «Фестивале», чем бегали по горам! Или, скорее всего, используя мощь КАМАЗа, прорывались бы с плато. Доехали бы до того места, откуда можно вызвать полицию, подняли бы на ноги всех, кого можно и кого нельзя, но не бросили бы всё в таком состоянии. По крайней мере, сам Матвей именно так бы и поступил!

Сунув ноги в кроссовки, Матвей быстро пошёл к «Фестивалю». Дверь оставалась приоткрытой. Он поднялся по ступенькам.

Та-так, а в кресле-то кто-то сидит! Как такое может быть — он же точно видел, что там никого нет! А, понятно, это он когда снизу смотрел, не заметил, а как поднялся, так сразу увидел торчащие над креслом рыжие волосы! Рыжим у моазовцев был Джеймс.

Был? Почему был?