Сайфулла Мамаев – "Командировка в Сочи" Дольмен. Книга первая. (страница 20)
Спорить было бесполезно. Пришлось забираться в уродливое корыто коляски, которое заслоновец видел только в фильмах о войне. Холодная обшивка давила в спину. Было бы даже забавно, но пережитые ночные испытания вышибали любые мысли о веселье.
— Ну что, едем? — К мотоциклу подошёл высокий, стройный, можно даже сказать худой, кареглазый веснушчатый парень. На ходу надев шлем и краги, он доложил: — Я готов.
— Сержант Чайка, — представил его Кормильцев. — Валера — мотоциклист от бога. Доедем в два раза быстрее, чем на любой машине.
Чайка промолчал, кивнул Малькову, поправил застёжку попоны коляски и уселся за руль. Безразличным взглядом скользнул по нерешительно топтавшемуся Кормильцеву.
— Слушай, Валера, может, вы вдвоём съездите? — вдруг попросил старший сержант, заискивающе улыбнувшись Чайке. — Чего я там не видел? Только перегруз вам создам. Оно тебе надо?
— Кормильцев! — рявкнул с крыльца капитан Смирнов. — Алексей Викторович, почему ещё здесь?
— Всё, уже едем! — Старший сержант шустро вскочил на заднее сиденье, заерзал, усаживаясь поудобнее. — Поехали, чего стоим?
Едва Кормильцев опустился на сиденье, Матвей почувствовал, как коляска под ним приподнялась. Мотоцикл просел под грузным сержантом, и люлька пошла вверх. Чайку это не смутило. Дав перегазовку, он включил передачу и рванул с места.
На выезде со двора коляску подбросило. Потом ещё и ещё.
Несбалансированная конструкция отзывалась на каждой кочке. Сильнее всего доставалось Малькову. Он с ненавистью посмотрел на возвышающегося над ним Кормильцева. Толстый зад старшего сержанта едва умещался на сиденье. Чувствовалось, что тот весил далеко за сто килограммов. Скорее всего, вес старшего сержанта был ближе к полутора центнерам, и Матвей с сомнением подумал, как такой вообще проходит медкомиссию, если она у них существует.
Зато приятно удивил Валера Чайка. Родные места сержант знал как свои пять пальцев, это выяснилось быстро. Едва они выехали на трассу, как Матвей с удивлением обнаружил: улицы, по которым они, забыв обо всех ограничениях, неслись, были ему абсолютно незнакомы. Заслоновцу казалось — спорить на деньги он бы не стал, — что они едут не туда. По крайней мере, дорога была совсем не та, где стоял снятый с колёс вагон. Но протестовать Матвей не стал — полицейским виднее. Может, решили по дороге куда ещё заехать?
А затем, стоило ему чуть расслабиться, как тут же дала о себе знать усталость — вновь заныла голова, на глаза навалилась свинцовая тяжесть. Ему стало безразлично, куда и как они едут, лишь бы скорее приехать и отдохнуть от этой суеты.
К сожалению, отвлечься и посидеть с закрытыми глазами не получалось. Мотоцикл мотало из стороны в сторону, Малькова подбрасывало, швыряло вперёд после торможения и вжимало в жёсткую спинку при разгоне. Голова в тяжёлом шлеме болталась, как шарик для пинг-понга на струе воды, и от непривычной нагрузки заныли мышцы шеи.
Но всё кончается. Кончилась и эта пытка. Мотоцикл вылетел на дорогу, и в какой-то момент Мальков стал узнавать места. Быстро они здесь оказались, не соврал Кормильцев! Чайка и впрямь знал все короткие пути. Это же тот самый холм, что он вчера обходил, гадая, есть ли через него прямой ход.
Не ограничившись достигнутым, сержант, сам того не ведая, решил удовлетворить давешний вопрос заслоновца. Не заморачиваясь с объездом, Чайка, чуть сбросив газ, направил мотоцикл правее поворота. Трёхколёсная колесница, под углом перескочив обочину, понеслась по бездорожью.
Подминая колёсами нетронутую траву, без дорог и колей, Чайка каким-то шестым чувством определял маршрут. Можно было только дивиться его мастерству: он ни разу не угодил ни в яму, ни в овраг, ни в иное препятствие, способное заставить свернуть.
Невозмутимо преодолев холм, сержант и тут не вернулся на знакомую Малькову гравийку. Появилась надежда, что теперь-то они покатят по нормальной дороге. Ага, конечно! Оказалось, прежняя езда была лишь разминкой. Настоящий кошмар пассажира начинался здесь! Вопреки здравому смыслу, полицейский за рулём пренебрёг накатанной щебёнкой и вновь избрал тропки, ведомые лишь ему. И всё бы ничего, но эти тропки вились уже в горах!
Матвей, до онемения в пальцах вцепившийся в ручку на крышке люльки, не раз с ужасом замечал, как тропа впереди сужается настолько, что места хватало лишь для двух колёс. А для третьего — колясочного — места не находилось. А сумасшедший Чайка, даже не думая сбросить скорость, проносился так, словно и не планировал опираться на эту «лишнюю» опору.
Как ни странно, такая езда не вызывала протестов у Кормильцева. Тот, наоборот, помогал напарнику, используя свой вес. В опасных виражах старший сержант отклонялся то вправо, то влево, отчего мотоцикл, казалось, и не чувствовал потери опоры под коляской. Но Малькову от этого легче не становилось. Да и как иначе, когда твоя пятая точка раз за разом пролетает над пропастью в добрую сотню метров?
Коляску мотало. Перед глазами мелькали то подминаемая трава, то чистое небо, то кусок тропы, то стена отвесной скалы. Несколько раз глаз успевал выхватить далеко внизу бурлящую буро-зелёную реку, отчего сердце начинало колотиться всё чаще. Безумно хотелось вспомнить хоть одну молитву, но в семье атеистов он ни одной не слышал. Знал лишь по телевизору словосочетание «Отче наш». А жаль. Не зря говорят — в падающем самолёте атеистов нет.
Зато сонливость и головная боль исчезли волшебным образом. Тесный шлем перестал давить и казался самым уютным из всего облачения. Будь возможность, Матвей натянул бы на себя ещё что-нибудь! Бронежилет. Или скафандр с крылышками, как в тех фильмах, где герои прыгают по скалам.
В голове колотилась одна мысль, одно желание — чтобы это поскорее кончилось! Но дорога, несмотря на безумную езду, не кончалась. Поворот следовал за поворотом, подъём сменялся прямым участком, а за ним — новый подъём. И новая пытка.
Вдруг мотоцикл остановился. Матвей решил, что это промежуточная точка, сейчас рванут дальше. Прошло несколько секунд, прежде чем до него дошло: они стоят. И никуда не едут.
Ошеломлённо огляделся.
— Приехали! — констатировал Кормильцев. Было видно, что и он рад окончанию поездки. Спрыгнув на землю, старший сержант с удовольствием потоптался по траве.
Чайка, не слезая с мотоцикла, помог Малькову снять шлем и отстегнул попону коляски.
— Не сильно напугал? — спросил он с лёгкой виной в голосе.
— Да нет, всё в порядке! — поспешил уверить Матвей, чувствуя, как горят уши. Не от вранья, а от сдираемого шлема.
— Ну и отлично. Обратно поедем другой дорогой. Там террасы каскадом вниз идут. Давно хотел по той стороне спуститься, да случая не было! А вид — красота!
Валера показал на дальний край плато. Спуска отсюда видно не было, но слова сержанта вызвали у Матвея спазм в желудке. Нет, уж лучше он пешком пойдёт, чем снова поедет с этим психом!
***
— Это там ваши мумии? — Кормильцев демонстративно посмотрел на часы и кивнул в сторону палаточного лагеря.
— Угу, — промычал Мальков, разминая челюсть. — Там. И не только там.
— Валера, готов? — спросил старший сержант.
Чайка достал видеокамеру, включил, коротко представился, затем навёл объектив на Малькова.
— Назовите себя, место работы и цель командировки.
Подавляя недовольство, Мальков выполнил просьбу сержанта.
— Отлично, — Кормильцев удовлетворённо кивнул. — Теперь показывайте, что хотели показать. Где место происшествия?
Матвей молча кивнул и пошёл вперёд. Полицейские не отставали. Первой лежала мумия в одежде одного из строителей. Матвей узнал вьетнамки Александра. Те самые, о которые споткнулся вчера.
— Ну и что тут у нас? — Кормильцев дубинкой оттянул майку в сторону. — Твою мать…
Он присел, вглядываясь в иссохшее тело.
— Действительно мумия. Валера, снимай ближе. Дело серьёзное.
— Это точно… настоящее? — с трудом выговорил Мальков.
Кормильцев склонился ниже.
— Выглядит убедительно. Похоже у нас неприятности. Большие.
Матвей не выдержал: — А вы уверены, что это не подстава?
— Ещё трупы есть? — проигнорировал его вопрос Чайка.
— Да я же говорил, они здесь везде, — заслоновец огляделся.
— Показывайте. И начнём с иностранцев.
— Тогда нам туда.
Отметив про себя слова Кормильцева об иностранцах, Мальков направился к палатке моазовцев. Мысль о похищении коллег «потеряшками» постепенно сменялась более страшной — все они погибли. Но как? Что это за смерть такая — загадочная и оттого ещё более жуткая?
— Подождите! — Старший сержант, подойдя к палатке, жестом велел заслоновцу отойти. — Валера, снимай! Теперь показывайте, Мальков.
Матвей отогнул полу палатки.
— Вот этот, Джон Карпентер. Точнее, мумия в его одежде. Он у них за старшего был.
В палатку заслоновец заходить не стал, предоставив это Чайке.
— А второй где? — уточнил Кормильцев. — Вы сказали, американцев было двое.
— В «Фестивале», — Матвей кивнул в сторону центра плато.
— Где? — строго переспросил Кормильцев. — Покажите рукой.