Сайфулла Мамаев – "Командировка в Сочи" Дольмен. Книга первая. (страница 17)

Он едва успел стянуть штаны, как услышал звук отъезжающей машины. Видимо, таксист испугался, что пассажир вернётся, и дал по газам. Оно и понятно, какому водителю захочется посадить в машину такого вот... пассажира? С туалетным шлейфом за ним...

На счастье, Матвей облегчился совсем недалеко от протекающего ручья, чьё русло густо заросло травой и — к его счастью — лопухами.

Едва он успел привести себя в порядок и выбраться на чистый воздух, как новая волна тошноты подкатила к горлу. На этот раз его вывернуло наизнанку.

Чёрт, ну почему всё так? Комплект таблеток, которые он, по совету матери, всегда брал в командировки, остался в сумке на плато. А до него ещё пилить и пилить!

Проклятая бабка! Ведьма! С чем же были её пирожки, раз его так полощет?

Мальков с содроганием вспомнил тот тяжёлый дух, который замаскировал вонь пирожков. Сейчас она ощущалась ещё сильнее.

Хорошо еще с мясом не попробовал, наверное, вообще бы сдох.

Его передернуло.

Фу, какая гадость!

Матвей поморщился. Казалось, он весь пропах этим смрадом!

Не зря же бабка обильно сдобрила свою отраву пахучими травами, вот он с голодухи да с похмелья и не разобрался, что ест!

Наконец приступ закончился. Очищение желудка принесло облегчение, теперь

Мальков готов был продолжить двигаться дальше. Качаясь от слабости, с пустым, выжженным желудком, он зашагал к цели.

На всякий случай достал смартфон... и выругался! Забыл его подзарядить, до отключения аппарата осталось совсем немного времени. Вот как нарочно, всё одно к одному по-дурацки складывается!

Посмотрел на индикатор уровня сигнала. Терпимо, половина «палок» присутствует. Включил навигатор, посмотрел маршрут.

Плохо. До холма километров пять. Срезать? Нет. Нет ни сил, ни времени. Наткнёшься на балку — обратно не вылезешь.

Решив не искать приключений, Мальков побрёл по асфальтовой ленте в обход холма. Тяжело, жарко, но безальтернативно. Без визита в лагерь «Нибелунг-17» ему было не обойтись.

***

Как он и предполагал, к подножию плато удалось попасть только с наступлением сумерек. Уставший Мальков был зол на весь мир, но в особенности на себя.

Ведь знал же, что нельзя есть в таких непроверенных местах! Ай, что теперь говорить…

Из последних сил преодолев затяжной подъём, заслоновец немного успокоился.

Полная, оглушающая тишина, только сверчки помогают понять всю её глубину. Запах горных трав, особенно выделялись чабрец и полынь.

Мальков поднял голову. Над ним Млечный Путь, да так близко, что кажется поднимись на плато и дотянешься рукой до одной из них.

Но на плато ещё нужно подняться. А тут, как назло, ещё и тучи стали прятать звёзды.

Резь в желудке постепенно стихала, тошнота тоже перестала донимать, в теле неожиданно появилась лёгкость и энергия. Внутри зашевелилась слабая, но упрямая надежда.

Самое тяжёлое позади. Сейчас спать, а утром подпишет бумаги и — в аэропорт. Только главное, ничего не есть до прилёта в Москву. Или лучше, до приезда домой, тогда точно приступы не повторятся. Ну бабка, ну отравительница, надолго же запомнятся твои пирожки!

Едва Матвей поднялся на плато, как плотная пелена туч затянула луну, и всё вокруг погрузилось в кромешную темноту. Мальков удивился темноте, но не сильно — был слишком уставшим. Чёрт с ними, с аборигенами. Может, и к лучшему, что все спят. Бумаги подпишет утром. Сейчас бы добраться до «Вируса», включить кондей и спать.

Мальков шёл почти в полной тьме, ориентируясь только по примятой машинами траве. Стоило сбиться с пути — и она вставала стеной почти по колено, а кое-где и выше. Местами было так темно, что Матвею приходилось наклонять голову, пытаясь хоть как-то разглядеть следы проехавшего транспорта.

Чёртовы лентяи!Неужели нельзя было хоть фонарь повесить? А лучше — прожектор. Строители, называется!— зло думал он.

Неожиданно Мальков вспомнил, что прошлым днём видел в лагере несколько подключённых к проводке фонарей.

Ну да, точно видел! Над столом, над палаткой Михалыча и над нужником. И вчера ночью они все горели, это он тоже помнил. Но тогда почему сегодня прожекторы не горят?

Странно всё это! Очень странно.

Набухались и забыли? Вряд ли. Американцы пить до потери пульса не станут. Хотя... Шон вчера отлично выступил, не отставал от местных. Значит, и его коллеги не трезвенники. Да и чем ещё тут по вечерам заниматься? Это они с Шоном в Сочи фестивалили. Ну пусть не в Сочи, в Адлере, но какая разница, всё не в этой дыре!

А моазовцы и охранники чем здесь время убивали? Вопрос. Вполне возможно, и напились. Местный контингент может и мёртвого уговорить выпить. Если вспомнить убойную настойчивость вчерашних сотрапезников в «Изюме» и переложить это всё на охранников лагеря, то вполне можно предположить, что сочинцы и здесь сломили сопротивление трезвенников и устроили всеобщую попойку. Что ж, возможно и такое. И даже не возможно, а скорее всего! Ибо ничем иным, как всеобщей бухнёй, такое вопиющее пренебрежение охраной лагеря не объяснить.

Бредя в темноте, Матвей обо что-то споткнулся. Ловя равновесие, он сделал несколько неуклюжих шагов, но всё же рухнул на четвереньки, ощутив во рту привкус пыли и горькой травы.

Чертыхаясь, он начал подниматься, но тут его внимание привлёк мелькнувший впереди свет. Или показалось? Сейчас вроде ничего не видно, такая же темень, как и везде. Впрочем, вон там, где по расчётам Матвея должен был стоять «Фестиваль» моазовцев, всё же что-то виднеется. Или нет?

На короткий миг выглянула луна и снова скрылась за плотными тучами, но даже за это время Мальков успел убедиться, что был прав: в том направлении, куда он смотрел, действительно высилась глыба КАМАЗа с КУНГом.

— Эй, люди, вы где? — закричал он, радуясь тому, что чувство дискомфорта в желудке неожиданно отступило. — Люди! Ау! Что, все спят? Кто дежурить будет? Эй, живые есть? Отзовитесь!

Матвею никто не ответил, тогда он решил всё-таки дойти до «Фестиваля», где он теперь точно видел слабый свет. Раз освещение включено, то моазовцы должны быть где-то рядом.

По мере приближения освещённое пятно увеличивалось, вскоре Матвей увидел, что свет льётся из полуоткрытой двери аппаратного отсека КУНГа георадара.

Мальков, не поднимаясь по приставному трапу, заглянул в аппаратную. Дисплеи были тёмными, оба кресла перед ними пустовали. Не светились и светодиоды блоков питания, значит, энергия от «Фестиваля» отключена. Те два небольших круглых плафона на потолке, чей свет подманил Малькова, оказались аварийным освещением, работающим от аккумуляторов.

А вот это уже напрягает, это уже странно.

Матвей обошёл машину, рванул ручку кабины КАМАЗа. Дверь заперта. Он вскочил на ступеньку, заглянул внутрь — ничего не разглядеть. Постучал в стекло. В такую жару, если бы кто-то был внутри, окна были бы открыты. Или работал бы кондиционер, а тишина стояла гробовая.

Мальков пожал плечами — бессмысленный жест в абсолютной пустоте, от которого стало ещё более одиноко и жутко. Он с силой выдохнул, пытаясь отогнать накатившую слабость и парализующий страх. Навык, полученный на канвасе, помог и сейчас, стало немного легче.

Так еще раз. Где могут быть аборигены? Ну эти, где угодно, даже в Сочи могли ускакать. А моазовцы? Эти вряд ли. И если их нет в «Фестивале», тогда наверняка спят в своей палатке.

Включать фонарик смартфона не стал, тот почти разряжен. Просто по памяти пошёл к палаткам, высчитывая какую заняли американцы. Скорее всего одну из двух больших. Или четырёхместную, сейчас всё выяснится.

Он вновь споткнулся, хотя и помнил, что здесь должна быть только трава, никаких корней или тросов растяжек палаток здесь вчера точно не имелось. Тогда обо что?

Пошарил руками в темноте. Наткнулся на что-то завёрнутое в тряпку. Потянул к себе, но содержимое тряпки развалилось и посыпалось в траву.

Матвей пощупал свою добычу. Синтетика, скользкая и холодная. Спортивные штаны. Треники.

Мальков брезгливо отбросил тряпку, вытер руки о джинсы.

Чёрт, вот только чужие штаны не хватало лапать! У этих грязнуль они могли быть в чём угодно мерзком! Тьфу, зараза, прибил бы этих алкашей.

Достал смартфон, не обращая внимания на малый остаток заряда аккумулятора, включил дисплей, поводил пятном света по траве...

И отпрыгнул назад!

В полутора метрах от его ног на тропе лежал череп! Не тот пластиковый, что показывают в разных учебных заведениях, а настоящий, обтянутый сухой потрескавшейся кожей с сохранившимися остатками волос и пугающими провалами пустых глазниц.

В горле пересохло. Охренеть...

Это что? У него галлюцинации после бабкиных травок? Или он на самом деле видит это?

Инстинктивно заслоновец сделал шаг назад, когда заметил под ногами ещё одну тряпку. Она показалась ему знакомой. Направил смартфон на неё.

Да это же майка! Майка-алкоголичка, что носил Сашок! Так это... Сашок? Сашок мёртв? Ну да, это же у него были такие волосы! Но как? Как, мать его, такое могло быть, этому черепу... ему же хрен знает сколько лет!

И тут до Матвея дошло.

Блин... Да это же розыгрыш!

Сходящие с ума от безделья придурки решили его так разыграть!

Идиоты, уроды несчастные, это же нужно такое придумать? Интересно, у кого такая большая фантазия? Ну не у наших алкашей, это точно!

Ледяной комок в груди начал таять. Он смог, наконец, сделать глубокий вдох.