Сайфулла Мамаев – Плато Ягеля. Дольмен. Книга вторая (страница 9)
— Еще, — вдруг вспомнил Мальков. — Гибель сержанта Жукова... его сердце, вырванное монстром. — Не знаю, поверите или нет, но кажется, эти твари людоеды.
— В смысле? — на лбу Виктора Емельяновича собрались морщины.
— В смысле, что каннибалы они. Я видел, как один из них вырвал у человека сердце и съел его! А потом еще был момент...
— Съел, говоришь? — Порывайко наклонил голову вперед, так, что его лицо почти вплотную приблизилось к лицу. — Во время боя?
— Да, он это делал, глядя мне в глаза!
— И ты это видел? — уточнил полковник, недоверчиво скривив рот. — Сам видел? Или рассказал кто?
— Сам. Вот как сейчас вас, но только на приличном расстоянии. — намекнул Мальков слишком приблизившемуся полковнику. — Метров семь-восемь. Максимум десять.
— А ты сам как спасся? — лицо Порывайко стало настолько близко, что Матвей почувствовал неприятный запах из его рта. — Он что смотрел на тебя и жрал? И все?
— Нет, он потом бросился на меня, но мне удалось его застрелить! Вот почему я знаю, что стрелять нужно в ухо!
— А стрелял из чего?
— АК— 4112.
— Где взял?
— Я же уже объяснял! Там на траве валялся!
— Что, прямо так и валялся?
— Ну я же говорю, я когда... Там еще один монстр был, поменьше, он не успел таким, как все стать, у него только часть тела изменилась. И часть лица. Морды. Он хотел меня ударить, его сержант Жуков расстрелял. А я откатился и на автомат наткнулся.
— А второго монстра, почему сержант не убил? Почему не стрелял?
— Он стрелял, но в грудь, у этого черта только кожа разрывалась, а внутри сплошная кость! Как панцирь! Я же рассказывал уже, ребра вот как панцирь! Ну или не совсем как панцирь, это мне тогда так показалось, я их анатомию не знаю. Тогда я только белые с синевой кости видел. В крови! Вот от этих костей пули отлетали!
— И что, по-твоему, выходит, ты по этой твари стреляешь, а он в это время спокойно жрет твоего сержанта? — саркастически ухмыльнулся Порывайко. — Какой-то броненосец получается от груди пули отлетают, ему в ухо стреляют, а он сержанту сердце вырывает и ест. Матвей, я понимаю твое желание помочь, понимаю, что в горячке боя еще не то может привидиться, но с каннибалами перебор. Такое бывает, я знаю.
— Да какой перебор? Я в тот момент еще не стрелял, меня словно заклинило! — Матвей не заметил, как перешел на крик. Эти вопросы с подтекстом его достали.
Как еще объяснить, что для него самого загадка отчего он тогда не стрелял. — Не знаю почему, но я нажимал на спуск, а палец не двигался! Рука, как не моя стала! Точнее, я ее вообще не чувствовал!
— Матвей, Матвей, остановись! Все! Все уже позади, ты среди своих! Мы друзья, мы не враги тебе! — Шестаков поспешил вмешаться в разгорающийся конфликт. — Никто тебя не обвиняет, мы совещаемся, обсуждаем. Кто-то выдвигает теорию, другие ее стараются опровергнуть, это нормально. У меня вот другой вопрос, поделись соображениями. Ты же парень наблюдательный, скажи, по-твоему, те американцы, что на плато Янгеля свою установку разворачивают, имеют отношение ко всем этим событиям?
Малькова словно холодной водой окатили! Весь запал мгновенно испарился, как его и не было! Вопрос, что ни в бровь, то в глаз! И не задай его Шестаков, а кто-то другой, Матвей бы ни за что не ответил.
— Я думаю, да, — выдавил он из себя. — Не спрашивайте, с чего я взял. У меня только ощущения, фактов нет, потому сказать ничего не могу. Да и как может быть иначе, если до их появления ничего такого не было?
— Не скажи, люди исчезали и до их приезда. — покачал головой Владимир Павлович. — Это не афишировали...
— Матвей прав, — Порывайко перебил Шестакова. — До появления МОАЗ на плато, никаких мумий не было. В первый раз и мумии и монстры появились только сейчас, то есть после появления на плато моазовцев. Это факт, согласись! Так, хорошо, поехали дальше. Матвей, еще есть чем поделиться?
— Нет. Это все, — кивнул Мальков и тут же скривился, тело на резкое движение вновь отреагировало так, что на миг он видел одну темень.
— Это точно? — с подозрением спросил Виктор Емельянович.
— Точно. Я могу идти?
— Нет! Есть еще кое-что. Я ждал, когда ты сам скажешь, но раз молчишь... Подполковник Сенцов доложил, что среди вещей, изъятых у тебя в полиции и возвращенных после освобождения, была флешка, — полковник повернулся к Шестакову. — Представляешь, этот идиот буквально понял указание «Мальков — свой» и даже не проверил содержимое.
— Что за флешка, Матвей? — Глава СБ края настороженно посмотрел на Малькова.
— Владимир Павлович, вы же сами меня посылали за ней! Там. На плато! — заслоновец мысленно возблагодарил себя за ту ложь, которую преподнес вчера Шестакову. — Помните, когда вы решили включить «фестиваль», нам ключ на флешке понадобился и вы сказали, чтобы я ее в «вирусе» взял. Я тогда сбегал, принес, но в это время потеряшки напали и включить не получилось.
— Да-да, точно, было такое, — лицо Владимира Павловича разгладилось. — Вот что ты, Виктор, вечно всех подозреваешь? Действительно парень прав, там как это... защита особая стоит, без ключа на этой флешке станция не работает.
Порывайко исподлобья посмотрел на Малькова.
— Где флешка, я хочу, чтобы мои ребята посмотрели, что на ней.
— Это имущество МОАЗ...
— Тем более! — Полковник, требуя флешку, протянул раскрытую ладонь.
— Вы недослушали, — сохраняя невозмутимость, Мальков криво ухмыльнулся и посмотрел на ладонь Порывайко. Затем встретился с ним взглядом. — Повторяю, флешка является собственностью МОАЗ...
— Плевать мне на твой МОАЗ! — Виктор Емельянович требовательно встряхнул ладонью. — Флешку!
Мальков демонстративно развернулся к Шестакову
— Владимир Павлович, объясните своему невменяемому товарищу, что я час назад вернул собственность владельцу. Флешка у Шона.
— Что?! — зарычал полковник. — Что ты сделал?
— Я не удивлюсь, если окажется, что ваши сотрудники следили за мной, но если даже нет, то можете послать кого-нибудь из них в ресторан «Лазурный дракон». Покажите им фото, они вам подтвердят, что я обедал вместе с американским подданным, сотрудником МОАЗ Шоном Кейси. Шон, выслушав мой рассказ — как я и обещал вам, Владимир Павлович, информация была усеченная, — был ошарашен. И это понятно. Шокированный гибелью коллег, Кейси решил самостоятельно убедиться в моем рассказе. Он, наверное, сейчас уже на дороге к плато.
— Его туда не пустят! — рыкнул Виктор Емельянович. — Да что там смотреть, все сгорело.
— Тем не менее, Шон потребовал ключ от радара и мне пришлось ему его отдать. Если у вас такая необходимость в ключе, сделайте запрос в МОАЗ. Может, они предоставят доступ к своим кодам.
— Ах ты... ты... Я не верю! — Порывайко сжал кулаки. — Ты все врешь! Она у тебя!
— Виктор! — возмущенно закричал Шестаков. — Прекрати! Как ты можешь...
— Так, мне это надоело! — Мальков подошел к кровати главы СБ и демонстративно вывернул карманы.
— Матвей! — резко выкрикнул Шестаков. — Матвей, прекрати!
Но заслоновца было не остановить, на кураже он вытряхнул все — на легкое покрывало посыпались купюры, что несколькими часами ему дал Владимир Павлович, носовой платок, расческа и упаковка жевательной резинки, купленная в ларьке у входа в клинику. Последним из нагрудного кармана рубашки Матвей достал паспорт.
— Обувь снимать? — язвительно спросил он у Порывайко. — Если нет, то здесь все.
В подтверждение своих слов, Мальков демонстративно вывернул передние карманы джинсов. Повернулся, показывая, что в задних у него пусто.
— Матвей! Виктор! Вы что... Вы зачем... вот зачем вы все это устроили?
— До свидания, Владимир Павлович, я пошел. — Матвей схватил паспорт и, засовывая его в карман, направился к двери. — Извините за эту сцену, не я ее начал.
— Матвей, стой! Стой я сказал! — полетело заслоновцу вслед. — Не смей уходить! Виктор, верни его!
Мальков уже почти дотронулся до дверной ручки, когда тяжелая рука легла на его плечо. Следующим движением заслоновца развернуло. Перед ним стоял полковник.
— Хорошо, я был не прав, извини, — произнес он, глядя в глаза Малькову. От этого взгляда Матвея словно стегануло холодным ветром. — Но то, что ты сделал, что отдал флешку моазовцам, величайшая глупость!
— Матвей, сейчас же подойди и забери все это! — Шестаков гневным кивком указал на деньги, оставленные Мальковым на кровати. — И не смей больше так делать! Если Виктор и перегнул палку, это не повод оскорблять меня. Считаешь его виноватым? Можешь... хоть врезать ему, мне и самому порой хочется! Но не смей, повторяю, не смей так относиться ко мне!
— Извините, Владимир Павлович, был не прав, — заслоновец быстро рассовал вещи по карманам. — Если не возражаете, я пойду. Голова разболелась.
— Да, конечно, иди, — согласился Шестаков. — И извини за эту сцену, так не должно было случиться.
— До свидания, Владимир Павлович. К вам у меня претензий нет. И вы меня тоже извините.
Матвей направился к двери, но вновь был остановлен полковником.
— Подожди. Еще не все. — Порывайко достал из папки распечатанный бланк, протянул Малькову. — Это подписка о неразглашении. Подписывай.
— Зачем? — опешил заслоновец.
— Подписывай, Матвей, — подал голос Владимир Павлович. — Так надо, поверь. Тебе по должности положено такую подписку давать. Тебе еще допуск оформлять придется, но это потом, когда я на ноги встану.