Сайфулла Мамаев – Плато Ягеля. Дольмен. Книга вторая (страница 8)
— Если бы вовремя уехали, потеряли бы только технику, — пробурчал Мальков, понимая, что полковник в чем-то прав. Но не во всем. — Зато людей спасли бы.
— Так, давай с начала. Мы сейчас не с того начали, давай постараемся это исправить, — полковник примирительно вскинул руки и заслоновец вновь подивился размером его ладоней. Будто тот две лопаты выставил!
— Вот это правильно! — вставил Шестаков. — Здесь все свои, чего нам собачиться?
— Присаживайся. — Порывайко легким движением развернул стул и кивком указал Матвею. — Мне Владимир такие страсти порассказал, впору фильмы снимать!
Заслоновец не стал спорить, придвинул второй стул по другую сторону кровати так, чтобы оказаться лицом одновременно и к главе СБ, и к его гостю. Молча посмотрел на Шестакова, тот ободряюще улыбнулся.
— Уже устроился? — спросил он. — Номер в гостинице снял? В какой?
— Да, спасибо. — заслоновец, почувствовав, что зря так налетел на еду пока ждал такси в «Лазурном драконе». — Остановился в «Шахрезаде».
— Хороший выбор, знаю это место, — одобрил Владимир Павлович. — Поел?
— Да, спасибо. И кажется, перестарался. С голодухи налетел... Придется тренировками компенсировать.
— Это правильно, — усмехнулся Шестаков. — Матвей, у меня просьба, отнесись к ней серьезно. Виктор — мой старый друг, доверенный и проверенный. Я ему многим обязан. Нам обоим необходимо разобраться в том, что произошло на плато. Я прошу: расскажи все, что знаешь. Подчеркиваю: все! Не только то, что видел, но и то, что думаешь. Случай нерядовой, необычного и непонятного там столько, что разбираться придется долго. Помоги нам.
Пришлось повторить рассказ. На этот раз он был подробнее, чем в полиции, но Мальков умолчал о флешке с записями радаров и своих выводах.
— Матвей, ты нам больше ничего рассказать не хочешь? — спросил Виктор Емельянович, едва заслоновец закончил повествование. — Подумай хорошо, ведь есть что-то еще. Вот ты же был там видел все своими глазами, что-то же чувствовал? Предполагал. Опасался чего-то. Прикинь, может есть какие-то мысли, идеи. А? Подумай, ведь там не все так просто, как кажется?
Мальков поднял голову и наткнулся на пристальный взгляд Порывайко. Вздохнул, ну вот, и этот туда же!
— Если честно, все это время я не очень хорошо себя чувствовал, потому многое могло ускользнуть от моего внимания. Сделал глупость, купил у одной бабки пирожки, отчего потом проблевался и прос... Короче, отравление было очень мощным, я эти дни словно на автомате был. Злой и нервный. Потому и предложил Алексею вырубить вас, Владимир Павлович. Извините меня, пожалуйста, зря я так!
— Проехали, — отмахнулся Шестаков, — тогда там все такие были! Ты лучше ответь на вопрос Виктора Емельяновича, может еще, что-нибудь необычное вспомнишь?
— Владимир Павлович, мне уже столько раз пришлось повторять одно и то же, я уже скоро наизусть буду читать. Ну не помню я! Там столько всего произошло, что как начинаю вспоминать, так в глазах все мельтешить начинает! Перекошенные лица потеряшек, иссушенные тела, окровавленные морды монстров!
— Матвей, ну хватит уже рефлексировать! Ты же боец! Все, кто о тебе говорят, отмечают, настоящий воин, что ты сейчас так остро реагируешь? Да было, погибли люди. Да, судя по всему, вы столкнулись там с чем-то пока не изученным и непонятным! Так давай же вместе разбираться, что и как на вас напало! С чем вы сражались! Это же важно! Как нам, так и тебе самому! Неужели такие простые вещи нужно тебе разъяснять? — Виктор Емельянович энергично развел руками, будто веслами. Отчего по лицу Малькова пробежал легкий освежающий ветерок.
— Матвей, что скажешь? Ну ведь прав же Виктор, нужно разбираться во всем! Хотя бы, чтобы больше никто не погиб. — Владимир Павлович посмотрел на заслоновца. — Я там двадцати минут мирного времени не провел, получается, только ты можешь пролить свет на то, с чего все началось. Пойми, ты единственный, кто обладает всей... Нет, не всей, конечно, но наиболее полной информацией по событиям на плато.
— Мое мнение? Да как я могу знать, откуда эти твари взялись? Не обижайтесь, — Мальков исподлобья посмотрел на кремлевца, от него не укрылось, что Порывайко и Шестаков обменялись быстрыми взглядами, — но они чем-то на вас похожи, такие же здоровенные! Только у вас шейный капюшон из мышечной массы, а у них плечи сразу в башку переходят. А так, габариты у вас один в один. Даже грудная клетка такая же мощная!
— Это ты меня так к мутантам отнес? — брови полковника взлетели вверх. — Ну, прям глаз-алмаз! Спасибо, обрадовал!
— Зато вам так понятнее будет. И еще, не знаю, пригодится это вам или нет. Стрелять в грудь этим тварям бесполезно. Автоматный патрон из АК— 4112 их не берет. Прямо на моих глазах одному из них очередь в упор прилетела. Кровь брызжет, шкуру рвет, но под ней костяной каркас такой, что его не пробить. Ребра вот такие! — Мальков показал пальцами толщину увиденного ребра плоскоголового.
— Бронированные, что ли? — Порывайко испытующе посмотрел на заслоновца.
— Виктор, клянусь, сам бы не увидел, не поверил! — Поддержал Малькова Шестаков. — Огромные, когти — как лезвия! Машину, как консервную банку вскрывают! И Матвей прав, в этих уродов стреляют, они падают и тут же поднимаются! И прут, как танки! Не прошибаемые!
— Нет-нет, Владимир Павлович, не все так грустно! Нашел я у них слабое место — это голова. Я уже говорил, у них она большая, без шеи переходящая в плечи. Из-за этого они чем-то на акул смахивают. Такие же плоскоголовые, не морда, а одна сплошная, во всю ширь пасть с маленькими глазками. Но если стрелять сюда, — Матвей показал себе на ухо. — Там у них бородавочные наросты и щели вместо ушей. Как будто ракушки плоские прилепили. Да и ушами это назвать сложно, просто плоская бородавка с щелью посредине. Когда открывается, видна белесая перламутровая пленка. Вот если пулей туда попасть, башка разлетается на раз! Тоже из личного опыта говорю!
— Вот, совсем другое дело, уже хоть что-то! Можешь же, если хочешь! — Виктор Емельянович снова взмахнул рукой. — Сколько их было, заметил?
— Всех трудно было заметить, там все в дыму было. Потеряшки разлили солярку, подожгли. Да я вам уже это все рассказывал! Владимир Павлович тоже наверняка все, что видел, рассказал. Или Алексей с Николаем. Они люди военные, сто процентов приметили больше меня.
— Их тоже спросим, их время придет, — кивнул Порывайко. — Матвей, посуди сам, Сочи город чей? Кто здесь отдыхает? — Указательный палец размером с руку младенца указал вверх. — Сообразил? Это его город, и мы обязаны сделать все, чтобы тут была безопасность.
— А в других городах, монстрам значит, можно разгуливать? — с невинным видом спросил Мальков.
— И в других нельзя. — Полковник сделал вид, что не заметил фронды заслоновца. — Но я потому тебя так подробно расспрашиваю, чтобы такого безобразия ни в Сочи, ни в других городах не происходило! И ты обязан нам в этом помочь! Понимаешь?
— Гранатомет дадите? — поинтересовался Мальков, злясь на самого себя. Ну на кой он бесит этого полковника?
— Значит, на контакт идти не хочешь? — Виктор Емельянович жестко сощурился. — Есть, что еще сказать?
Мальков отрицательно замотал головой.
— Ладно, с монстрами разберемся. Хотя, как с ними разбираться, когда вот такие вот помощнички-молчуны из которых каждое слово клещами тащить приходится.
— А, вот еще вспомнил, — вдруг в теле от макушки до пяток пронесся импульс боли. Кольнуло так, что Мальков вздрогнул и прищурил правый глаз, — совсем из головы вылетело, сейчас плохо соображаю после всего.
— Ну это-то понятно, по твоему описанию об этом догадаться несложно. А вот почему ты сейчас так отреагировал? — насторожился Порывайко. — Тебя аж перекосило отчего-то.
Маленькие глаза полковника стали шире, в поисках ответа он повернулся к Шестакову.
— Да в голове что-то стрельнуло, — отмахнулся Мальков, стараясь не терять нить мысли. — Я вот подумал, а как амфибии могли оказаться в горах? Возле моря я еще понимаю, но что им делать на плато? Им же океан необходим, или хотя бы море, а там даже лужи хорошей нет! Две речушки глубиной по пояс и то в дождливое время.
Шестаков и Порывайко переглянулись.
— Хорошо соображаешь! И вопрос правильный — откуда двусредным там взяться? Там даже озера нет! И речушки, летом воробьям по яйца! — полковник ухмыльнулся, но глаза оставались серьезными.
— Вы же просили, говорить, что видел и что думаю. Вот, что видел, то и говорю! — заслоновец от нетерпения закончить разговор, едва не скрипел зубами. Голова стала болеть все сильнее.
— Нет-нет, все нормально, никаких претензий! У нас дружеская дискуссия, это я так, можно сказать, мыслю вслух. Не будем на этом фиксироваться. — Виктор Емельянович задумчиво потер ладонь о ладонь. — Ладно, к этому вернемся потом, а сейчас подумай, может еще что вспомнишь? Вот, смотри, вот ты захотел помочь, подумал, сразу очень важную информацию выдал! Молодец! Ну ведь можешь же! Давай, не расслабляйся, вспоминай еще!