Сайфулла Мамаев – Остров Амбон (страница 5)

— Понимаю, тебе тяжело, — тихо сказал он, не отрываясь от работы. — Но ты борись. Пожалуйста, борись. Я уверен, теперь ты, я и Влад зависим друг от друга. Мы связаны. Я не знаю, чем. Не знаю, как. Но уверен в этом.

Спрут слабо шевельнул кончиком щупальца. Коснулся запястья. Не отдернул. Денис закрыл крышку. Запустил цикл очистки. Индикаторы медленно сменили цвет. Он постоял у стекла еще минуту. Потом развернулся и вышел в коридор.

***

Тактика триады оказалась примитивной и многократно отработанной. На радарном экране и в ежеминутных сводках со спутника картина вырисовывалась четко: тихоходные катера выстроились по флангам, образуя сужающийся коридор. Спереди и сзади курса «Персея» уже работали быстроходные интерцепторы. Пытались зажать. Выдавить на внешний вектор или вынудить к остановке. Чтобы понять замысел, не требовалось диплома военно-морского училища. Достаточно было глянуть на дисплей.

Савицкий не отрывал взгляда от тактической карты. Голос прозвучал ровно, без надрыва.

— Кравец! Вскрывайте контейнер. Раздайте бойцам штатное вооружение. Снайперам — на корму, прикрывать сектор. Оттуда неожиданностей не ждем, но контроль должен быть полным. Гранатометчиков и два пулемета — на бак. Задача: по команде расчистить проход.

— Вопросы? — Вопросов нет. Разрешите выполнять?

— Действуйте. Но огонь открывать строго по моему сигналу. Лишняя кровь нам не нужна. Достаточно показать зубы.

— Есть!

Кравец развернулся и, уже на бегу выкрикивая короткие команды в гарнитуру, направился к вертолетной площадке. Там, под брезентом, ждал черный контейнер. Замки щелкнули. Крышка откинулась. Внутри — аккуратные ряды автоматов, магазины, оптика, ручные гранатометы. Экипаж не суетился. Каждый знал свое место. Бронежилеты, рации, проверка каналов. Через пять минут боевые расчеты заняли позиции.

Коридор начал сужаться. Быстроходный катер триады выскочил на левый траверз, пошел на пересечение. За ним второй, правее. Они не стреляли. Давили маневром. Ждали, пока «Персей» сбросит ход или среагирует первым.

Савицкий поднес микрофон. — Левый борт. Два залпа. На опережение. Команда ушла в эфир. Секунда тишины. Затем сухой треск автоматических линий. Два коротких выстрела из автоматического гранатомета. Снаряды ушли точно в воду перед носами интерцепторов. Взрывы подняли столбы белой пены. Катера дернулись, уводя нос в сторону. Но один из водителей, не рассчитав дистанцию, врезался в волну от разрыва. Корпус треснул. Двигатель захлебнулся. Моторка легла на бок, быстро набирая воду. Второй катер резко увалился вправо, уходя из зоны огня.

— Стоп, — Савицкий положил микрофон. — Коридор разорван. Держать курс. Максимальный ход.

Корабль дрогнул, набирая скорость. За кормой остался дым и пенящаяся вода. Бойцы триады не стала лезть на рожон. Коридор рассыпался. Остальные тихоходные цели начали медленно расходиться, возвращаясь к своим рыболовным сетям.

На мостике повисла рабочая тишина. Никто не поздравлял. Никто не расслаблялся. Бойцы остались на позициях. Оружие не разряжали. Савицкий смотрел вперед.

Путь был свободен. Но он знал: это была лишь проверка. Триада запомнит ответ. И в следующий раз они придут иначе. Но мы вернемся другими.

Книга 2.

Глава 1.

2032 год. Шаолиньский монастырь.

Барабаны били ровно, глухо, в одно дыхание. В один сердечный такт. Низкая частота катилась по двору монастыря, вибрируя в каменных плитах, в рёбрах, в зубах. Монахи не слышали звук. Они чувствовали его кожей. Шевелением волосков на руках…

Ворота скрипнули. Послушник вбежал в круг, неся на вытянутых руках деревянный поднос. На нём горкой лежали три плоские таблички, покрытые угловатыми насечками.

— Учитель, посмотрите, что нам принесли! – послушник с поклоном протянул поднос. — Это принес Донг Ли. Ему передали наши братья в Шанхае. Они не знают, что это, но говорят, что они очень ценные…

Учитель молчал. Он смотрел на таблички, не зная, что ответить. Но низкочастотные удары продолжали задавать ритм и он понимал – время идет, от него ждут каких-то слов.

— Братья, это не просто древняя глина. — Наши предки редко писали без причины. Если они оставили эти таблички, значит, хотели, чтобы кто-нибудь их прочитал. И мы должны приложить все силы, чтобы понять, что они хотели донести до нас. Линь Фей!

Линь Фей выступил вперёд. Среднего роста, мощного телосложения, он ждал приказа наставника.

— Ты лучший из нас, кто умеет читать мантры. Действуй!

Линь кивнул. Продувая легкие, резко выдохнул. Сглотнув слюну, открыл рот, и воздух наполнился низким, ровным гулом, в который вписались барабаны.

И таблички ответили.

Насечки вспыхнули бледным, болезненным свечением. Воздух над подносом сгустился, стал тягучим, как нагретый воск. Один из старших монахов шагнул вперёд. Протянул руку. Коснулся края.

Он не упал. Не вскрикнул. Его рука просто перестала существовать.

От локтя вверх руки уже не было. Ни крови. Ни рваной плоти. Будто ластик стёр часть рисунка.

Табличка упала на камень. Свечение не погасло.

Рядом упал раненый монах. Его кровь залила камни. Воздух перед ним дрогнул — и невидимый, прямой удар прошёл сквозь толпу.

Кто-то закричал. Толпа дрогнула. Монах в белых одеяниях бросился к табличке, чтобы накрыть её полой. Коснулся — и исчез по пояс. Его сандалии остались стоять на камне. Пустые.

Рядом рухнула верхняя часть тела. Кровь фонтаном залила все вокруг.

Паника взорвалась мгновенно.

Люди бросились врассыпную, но что-то невидимое уже чертило своё. Монахи падали и исчезали на глазах. Кто-то споткнулся о собственный посох, кто-то сбил с ног брата, кто-то замер, широко раскрыв рот, не в силах отвести глаз от пустого места, где секунду назад стоял живой человек. Никто не бежал к выходу. Все бежали от центра. От свечения. От тишины, которая пожирала крики.

Линь Фей отшатнулся к стене. Дыхание сбилось. В ушах стоял звон. Он видел, как младший послушник, дрожа, потянулся к упавшей табличке. Пальцы коснулись камня. Рука исчезла. Затем плечо. Затем голова. Монах просто стёрся. Осталось лишь лёгкое шипение, будто пар вырвался из-под земли.

Никаких теней. Никаких фигур. Только пустота, которая двигалась по невидимым прямым линиям.

Линь вжался в шершавый камень. Сердце колотилось где-то в горле. Он не думал. Не анализировал. Тело само искало выход. Глаза метались по двору, по стенам, по небу… и упёрлись в скалу. Под ней, внизу, глухо и непрерывно гремела река.

Бешеная. Неуправляемая. Тысячи перекрещивающихся струй, пена, камни, хаотичный рёв воды.

Воздух перед ним дрогнул. Камень под ногой похолодел. Линь почувствовал, как кожа на щеке начинает неметь. Как будто его уже стирают.

Он не выбирал. Он побежал.

Перепрыгнул через невысокую ограду, скользнул по мокрому склону, зацепился за корень, сорвался вниз. Сзади не было топота. Не было криков. Только нарастающее, давящее молчание, которое глотало пространство шаг за шагом.

Линь не оглядывался. Он летел вниз, сдирая ладони, разрывая одежду, и врезался в воду плечом.

Холод. Удар. Гул. Мир взорвался белым шумом. Вода захлестнула уши, сбила дыхание, завертела тело. Но вместе с ней пришла жизнь. Частоты смешались. Резонанс сломался. Молчаливое стирание остановилось, не сумев пробить хаос.

Линь вынырнул, жадно глотая воздух. Обернулся.

Он успел увидеть пустой двор с брошенными барабанами. Никаких фигур. Никакого свечения. Ни звука. Будто людей здесь не было никогда.

Река несла его дальше. Вода холодила кожу. А в голове билась только одна мысль, простая, как камень:

Что это было? Где братья? Где все?!!

***

Кабинет пах мокрой шерстью и остывшим кофе. Люминесцентная лампа над столом гудела, как надоедливое насекомое. Линь Фей сидел на пластиковом стуле, сжимая в руках бумажный стаканчик. Вода с его одежды капала на линолеум, но он не шевелился. Взгляд был прикован к монитору.

На экране дрожал вид с высоты. Камера дрона медленно плыла над двором монастыря.

Пусто.

В кадре — каменные плиты. Рядом, на боку, перевернутый барабан. Дрон подался вперёд. В кадр вполз второй. Кожаная мембрана разорвана. По ней, тёмными каплями, легла кровь.

Камера скользнула дальше. Разбросанные белые робы. И лужи. Тёмные, вязкие, неправильной формы. Они расползлись там, где минуту назад стояли люди. Но тел не было. Ни одного. Ни птиц на карнизах. Ни крыс в тени ворот. Даже кошки исчезли. Остались только брошенные посохи да грязь.

— Где они? — голос следователя Чена звучал глухо, без эмоций. Он не отрывал глаз от экрана. — Где тела, Линь?

— Их нет, — ответил монах. Голос был ровным. Слишком ровным для человека, который только что видел смерть сотен братьев. — Я не знаю, как всё объяснить, но мне показалось… Нет, я не могу так говорить, вы мне всё равно не поверите!

— Говорите, Линь! Уже поздно что-то выдумывать!

— Но я не знаю, что произошло! Нас просто… стирали! Как ластиком по рисунку! Их стёрли, понятно вам?

Чен повернулся. Посмотрел на мокрые волосы, на расширенные зрачки, на руки, которые перестали дрожать только минуту назад.

Шок. Адреналин. Мозг дорисовывает.

— Собирайтесь, поедем посмотрим все на месте.

— Нет, ни за что! Там…

— Там ничего нет! Посмотрите на дисплей и прекратите трястись! — Чен нажал кнопку рации. — Группа Альфа, выезд по адресу «Шаолинь, Южные ворота». Протокол ЧС. Дрон не отзывайте, пусть висит… где висит.