Сайфулла Мамаев – Остров Амбон (страница 4)

Мантия судорожно сокращалась.

Почти как Влад… И что с ним делать? Ну не бросать же… Но и куда его? А вот, в штаны от гидрокостюма.

Набрал в штанину забортной воды, аккуратно опустил туда спрута. Вода потекла, но емкость держала.

Спасу его, спасется и Влад — вдруг пронеслось где-то на периферии сознания.

Суеверие? Да и хрен с ним. Главное, чтобы оба выжили.

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 4.

— Надеюсь, это все? — Савицкий протянул руку инспектору полиции. — Мы развеяли все ваши подозрения?

Буди Сантосо, высокий, грузный, темноволосый, тяжело вздохнул. Его большие глаза невесело уставились на начальника экспедиции.

Что ответить этому русскому хитрецу? Ведь мы оба знаем: он врет. Весь этот цирк срежиссирован. И срежиссирован хорошо, ни к чему не подкопаешься. Вот только русские не понимают, что уже на мушке. Они не понимают, что помимо официальной власти на острове давно всем заправляет триада. И они тоже что-то ищут. Давно ищут и никого в свои поиски не пустят. И горе тем, кто этого не поймет.

— Знаете, господин Савицкий, а вы мне очень симпатичны, — Сантосо ответил на рукопожатие, но отпускать собеседника не спешил. — В отличие от многих ваших предшественников, вы хорошо подготовились, прикрыли себя со всех сторон. Как считаете, со всех. Но поверьте моему… опыту: вам не стоит продолжать заниматься тем, чем вы занимались до этого несчастного случая. Президенты наших стран… очень благосклонны друг к другу. И наш президент — да продлит Всевышний его годы — не простит мне, если с вашими людьми здесь что-то случится. Но поймите меня правильно: есть Солнце и есть Луна. Есть день и есть ночь. Есть те, кто представляет власть, а есть те, кто и есть власть. И, к сожалению, это не мы.

— Что вы хотите сказать? — Савицкий, наконец, высвободив руку, взялся за ограждающий леер. — Мафия?

— Мы называем их триадой.

— Китайцы?

— Не только. Главы семей — да, в Китае. Но их щупальца, их люди… они повсюду. И если вы думаете, что местные рыбаки не заметили, как перед рассветом от вашего корабля уходит моторная лодка. Если вы думаете, что сможете поднять хотя бы одну монету, один камешек без того, чтобы об этом знали в триаде, то вы наивный человек.

Савицкий повернулся к инспектору. Их взгляды встретились. Молчание длилось несколько секунд.

— Я благодарен вам, господин Сантосо, за дружеское предостережение, — спокойно ответил он. — Поверьте, я ценю ваше желание уберечь нас от беды. Но мы ничего не сделали и, надеюсь, не сделаем из того, что могло бы принести вам беспокойство. Мы сегодня же покинем ваши воды и перестанем быть раздражителем для ваших… теневых структур. После обыска вы можете с полным правом докладывать наверх, что на борту нет ничего, что могло бы представить интерес для тех людей, о которых вы говорили. У нас нет контрабанды, мы не везем оружие или запрещенные вещества. Мы ученые и не увезем отсюда ни одной, как вы говорите, монеты, и ни одного камешка. Вы можете оставить здесь своего сотрудника, чтобы он проследил: как только вернется наш раненый товарищ, мы сразу покинем остров и уйдем дальше по маршруту.

— Это очень мудрое решение, — кивнул инспектор. — Я дам команду обеспечить максимально комфортную доставку вашего пловца на «Персей».

***

Возвращение Влада прошло буднично, без сирен и лишних глаз. Нанятый через сервис беспилотный минивэн тихо подкатил к грузовому причалу. Тонированные стёкла, бесшумный электромотор. Внутри — Кравец, два крепыша из службы безопасности и сам Влад, бледный, с тугими повязками на ноге и плече. Сзади, на дистанции тридцати метров, держался полицейский седан. На всякий случай.

Кран не понадобился. Носилки не выносили. Просто подняли на руках, цепко и бережно. Почти бегом взбежали по узкому трапу на палубу. Кравец махнул рукой в сторону причала — полицейские в ответ лениво козырнули. С ними рассчитались ещё в госпитале, вопросов не было. Дверца минивэна захлопнулась, мотор загудел, увозя пустую кабину в порт. Свой борт. Тихо. Без лишних слов.

Влада уложили в каюту судового изолятора. До выхода в открытое море — под наблюдением аппаратуры. Хирурги в госпитале уже сделали своё: обработали культю, ушили рваную рану на ноге, поставили дренаж. Теперь оставалось ждать. Время да отечественная медицина должны помочь. Савицкий уже договорился с Центром Павлова: Владу вживят нейроинтерфейс и чип управления. Протез будет отзываться на мысль, как родная рука. Но это потом. Сейчас — покой, стерильность и тишина.

На ходовом мостике гудели вентиляторы. Савицкий стоял у иллюминатора, следя за швартовными операциями. Шаги за спиной — тяжёлые, знакомые. Кравец.

— Георгий Петрович, — голос тихий, но с металлической ноткой. — Всю дорогу от госпиталя за ними шёл хвост. Полицейские предупредили. Неофициально, конечно. Сказали: так и будет.

Савицкий не обернулся сразу. Втянул воздух, полный портовой влажности и отработанного топлива.

— Триада, — криво усмехнулся. — Считают, всё, что лежит на их дне, принадлежит им по праву рождения. Вот только мы так не считаем.

— Но мы ничего не подняли, — Кравец сделал шаг ближе. — Пустые руки.

— Не подняли. Но поднимем, — Савицкий наконец повернулся. Глаза холодные, расчётливые. — Волку нужно кинуть дичь. Иначе он пойдёт по следу, будет рыть, лезть не туда. Они не должны знать, что мы нашли, но не забрали. А значит — отвлечём. Дадим повод клацнуть зубами. Пусть будут уверены: то, зачем мы пришли, мы достали. И уходим с добычей.

Кравец молча кивнул. Вопросов больше не было. План был ясен.

***

До точки оставалась чуть больше мили. Море под форштевнем шло ровной, тяжелой зыбью. Небо затянуло сплошной пеленой, свет казался выключенным. На ходовом мостике гудели приборы, но люди молчали.

Автопилот замигал – «Персей» выведен в заданную точку.

Власов обернулся к Савицкому. Взгляды встретились. Никаких слов. Просто короткий, утвердительный кивок.

— Скорость четыре узла, — голос капитана прозвучал ровно, без лишней интонации. Вахтенный перевел джойстик динамического позиционирования в режим малого хода. Гул двигателей сменился низким, вибрирующим урчанием. Судно замедлило ход, оставляя за кормой лишь слабую рябь.

Кравец шагнул к пульту связи. Посмотрел на Георгия Петровича. Тот кивнул снова.

Виктор нажал единственную кнопку на защищенном передатчике. Индикатор мигнул зеленым. Сигнал ушел в эфир.

В миле по курсу, среди пучка бамбуковых стеблей, качавшихся на волне, сработал пиропатрон. Беззвучный взрыв под водой. Запирающий клин выпал и цепь, державшая контейнер на якоре, соскользнула в темноту. Одновременно открылись клапаны баллонов. Сжатый воздух рванул в надувные понтоны. Вода вспенилась. Черный прямоугольник пробил поверхность, стряхивая с себя тяжелые капли, и медленно пошел вверх.

— Цель наблюдаю, — доложил Власов, не отрывая глаз от радарного экрана. — Иду на сближение.

Штурман скорректировал курс. Крановые операторы уже стояли на палубе, проверяя стропы. Не прошло и десяти минут, как контейнер лег на штатные салазки. Его не вскрывали. Не проверяли. Только затянули фиксаторы и заблокировали запоры. Металл был холодным, мокрым, готовым к работе.

— Мы готовы, — Кравец убрал пульт в кобуру.

— Полный вперед, — Савицкий не поднял голоса, но команда прозвучала как выстрел.

Винты взрезали воду. Корабль дрогнул, набирая ход. За кормой закипел белый гребень. Судно начало выходить на крейсерскую скорость, оставляя позади место, куда они обязательно вернуться.

— Со спутника пошла информация, — штурман повернулся к дисплею, где светилась карта архипелага. — Наблюдается аномальная активность москитного флота. Моторки, легкие катера. Рассредоточены по всему квадрату. Идут веером.

Савицкий подошел ближе. На экране мерцали десятки отметок. Какое-то время они двигались хаотично, но затем вдруг векторы большинства целей стаи пересекаться в одной точке. Точке, лежащей на курсе «Персея».

— Отслеживать все пересечения с нашим курсом, — сказал он, не отрывая глаз от дисплея. — Они хотят встречи? Зря ни это делают.

На губах Савицкого появилась короткая, холодная улыбка. Он выполнил задачу. Он не только нашел «Де Крон», но и увел наблюдателей по ложному следу. Осталось только закрепить успех.

Глава 7

Глава 5.

Дверь изолятора открылась беззвучно. В палате пахло антисептиком и озоном от приборов. Влад лежал неподвижно. Трубки, датчики, ровный писк мониторов. Медикаментозный сон. Денис постоял у изголовья. Несколько минут смотрел на цифры, на бледное лицо, на тугие повязки. Вздохнул. Развернулся, вышел.

В лабораторном отсеке гудел автоклав. Синие индикаторы мигали в режиме предельной нагрузки. Денис подошел к прозрачной крышке. Спрут был совсем плох. Щупальца вялые, кожа потускнела, по краям ран пошли темные, гнилостные участки. Оборудование работало на максимальной мощности, но этого не хватало. Денис сжал челюсть. Хотел пойти за врачом. Но вспомнил, как тот ругался, что в дорогое оборудование засунули «источник всякой заразы». Передумал.

Он открыл сервисный клапан, приподнял крышку. Теплый, влажный воздух ударил в лицо. Денис просунул руку в буферный раствор, аккуратно, пальцами, стал отделять потемневшие ткани. Гнилость отходила кусками. Он вынимал их, складывал на стерильный лоток. Рука не дрожала. Движения были точными, как при сборке снаряжения.