Сайфулла Мамаев – Командировка в Сочи (страница 5)
Мальков в который раз убедился: хранить секреты в АО «Заслон» умеют.
— МОАЗ может стать нашим стратегическим клиентом, — понизил голос Медведев. — Такой шанс выпадает раз в жизни! Этот заказ может стать нашим лифтом, потому к нему особое внимание. Летите завтра же. Представители заказчика уже в пути, нужно опередить их. Ваша задача — не только починить «Вирус», но и показать его моазовцам во всей красе. Заинтересовать, очаровать. Если они оснастят свои объекты нашими станциями — это прорыв. Государственного масштаба. И для вас лично, — начальник посмотрел на Матвея. — Премия, командировки за рубеж, карьерный рост… Стимул есть?
— Стимул есть, — сухо кивнул Матвей, хотя внутри всё сжалось от напряжения. — Но способ презентации выбран так себе — ковыряться в неисправном оборудовании при заказчике.
— Надеюсь, успеешь всё починить до их приезда, — Медведев перешёл на «ты», подчёркивая доверительность и важность момента. — Действуй. Бери любой комплект для замены, все необходимые платы. Подумай, что ещё может понадобиться… Мысли об источнике этих «клякозябр» появились?
Мальков на секунду задумался, в его глазах пробежали огоньки понимания возможных причин проблемы.
— Имеются. И они обнадеживающие. Раз прозвучали слова «ползают клякозябры», значит, приёмопередающие модули живы и работают — динамика на экране. Это главное. Самое вероятное — проблема в дешифрации. В обработке сигнала. Это решаемо. В ЗИПе есть запасная плата процессора, поменяю на месте. С задачей справлюсь.
— Вот и отлично. Удачи. Как с билетами? Сезон, в Сочи всё может быть забито под завязку.
— Через отца возьму, — улыбнулся Матвей, мысленно уже представляя не только прохладную воду Чёрного моря, но и предстоящую битву с капризной электроникой. — У них всегда есть служебная бронь.
***
Из распахнувшейся двери секционной ударил в нос тяжёлый, сладковатый запах формалина, смешанный с запахом влажной стали и чего-то чужого, непривычного.
— Подождите здесь, — коротко бросил полковник Порывайко сотрудникам, встретившим его в аэропорту Адлера.
Два коротких, едва заметных кивка в ответ. Виктор Емельянович шагнул внутрь — из сочинской жары в стерильный холод морга.
В углу монотонно шумел кондиционер, ему вторила принудительная приточная вентиляция. На массивном столе из нержавеющей стали, прямо под слепящим светом бестеневой лампы, лежало тело.
Взгляд Порывайко жадно скользнул по нему, выхватывая детали: неестественно крупный размер, влажная, почти чёрная кожа, отливающая перламутром. Мускулатура плотная, с рельефом профессионального борца. Кисти и ступни с грубыми перепонками между длинными пальцами, увенчанными крепкими, изогнутыми когтями. Голова — плоская, молотообразная; по бокам — заплывшие, щелевидные глаза; пасть безвольно разинута, обнажая несколько рядов мелких, треугольных зубов.
— Полковник Порывайко Виктор Емельянович, начальник КТО при АП, — отчётливо представился он специалисту в белом халате. — Я забираю это дело. Вы временно переходите в моё подчинение.
Врач молча кивнул. Его уже предупредили.
— Позже подпишете, — Порывайко положил на стоявший в углу стол с компьютером распечатанный бланк. — Подписка о неразглашении.
Патологоанатом вновь кивнул, его лицо было бесстрастно.
Виктор Емельянович подошёл к столу, не глядя натянул перчатку на левую руку. Движения были отточены до автоматизма.
— Рассказывайте.
Патологоанатом аккуратно сдвинул кожу и указал на распиленную грудную клетку — рёбра были заметно толще привычных.
— Органы крупнее человеческих, — голос врача был ровным, но в нём проскальзывало напряжение. — Структура паренхиматозная, но ткань... плотнее, чем у любого млекопитающего. Кровь — густая, как… даже трудно сравнить с известными образцами. Рёбра — аналогичны кости крупной амфибии. Обратите внимание: три этих ребра были сломаны ранее, как минимум за неделю до получения фатальных травм.
— Анализы? — кратко спросил Порывайко.
— Взяли. Общие показатели, биохимия, бакпосев, гистология. — Патологоанатом сдержанно посмотрел на него. — С ДНК... не вышло, — врач впервые запнулся. — Короткие праймеры не садятся. Совпадений с базами — ноль. Материал... я такого не видел.
Порывайко кивнул. Достал из кармана плоскую коробочку, раскрыл её. Внутри лежал штамп и подушечка со спецчернилами.
— Поставьте на все документы мою печать. Анализы пойдут по экстренному маршруту, — он кивнул на расширенный стеклянный планшет, где аккуратно стояли пробирки.
Врач вздохнул, но промолчал.
— Сделайте ещё одну пробу свежей крови, — Порывайко «не заметил» реакцию патологоанатома. — И подготовьте плазму: разжижите, пропустите через центрифугу и разлейте по аликвотам — для микроскопии и для химии. В сопроводительном напишите «подозрение на неорганические включения, металлические микрочастицы» — пусть лабсанчасть присмотрится. Я дам команду отправить часть в профильную лабораторию в Москве.
— У вас есть подозрения, что… кто это? — наконец подал голос патологоанатом. Его голос прозвучал хрипло от пересохшего горла. — Ведь это же… не человек?
Порывайко рукой в перчатке оттянул край разреза, посмотрел на мутный, заплывший глаз существа.
Не его клиент, это точно. Без вариантов. Как он и предполагал ещё в Москве. И оказался прав.
Он не знал.
Но знал одно: это не случайность.
— Рано судить. Анализы помогут. Итак, делаем первично: гемолиз, ультрацентрифуга, осадок — на ПЭМ и СЭМ; плазма — для масс-спектра и элементного анализа. Формулировки в сопроводительном оставьте общие — «аномальная биота, просим исследовать на неорганические включения и вирусные/бактериальные агенты». Предупреждаю: никакой сенсации по цепочке! Всё пойдёт через моё управление, в Москве решим, кому и что показывать.
Патологоанатом моргнул, но не удивился — такие формулировки в их практике звучали как обычная предосторожность.
— Сделаем, — сказал он. — Но это займёт время и бумажную волокиту.
— Я потороплю, — спокойно ответил Порывайко, глядя врачу прямо в глаза. — Но и от вас потребую не мешкать. Хочу — буквально прошу — чтобы вы подготовили пробу для микроскопии и элементного анализа. Без шума, как рутинный анализ.
— Понимаю. Сделаем. — Доктор развёл руками. — Но вам же интересно и ДНК?
— Меня интересует всё. И ДНК тоже. Но прежде — материально-физическая часть: микрочастицы, металлы, структуры. Это поможет понять, с чем мы имеем дело. Всё остальное — пусть остаётся вашей зоной. Я хочу результаты по СЭМ. Также интересует энерго-дисперсионная спектроскопия. Она и данные по масс-спектру — в приоритете. Пара фотографий ПЭМ — тоже не помешает. — Порывайко прочёл в глазах патологоанатома невысказанный вопрос. — Нам нужно понять причину смерти. Вдруг в него попал снаряд неизвестного происхождения?
Патологоанатом что-то записал, накрыл пробирки стерильными крышками и, как человек дела, уже отдал тихие распоряжения лаборантам. Порывайко ещё раз скользнул взглядом по телу и по запискам врача.
— Хорошо, — сухо подвёл черту полковник. — И никаких «случайных» публикаций. Всё по цепочке, где каждый несёт персональную ответственность. Вопросов нет?
— Нет. Всё сделаем.
— Отлично. Работаем.
Глава 4
— Левой, правой, левой, тае-тад! — Серия жёстких, хлёстких ударов в перчатках и финальный резкий шлепок босой ступни заставляли тяжёлую грушу ходить ходуном. Кожаная поверхность гуляла волнами, будто от брошенного в воду камня.
— Всё, Матвей, на сегодня хватит! — Властный голос отца, Сергея Матвеевича, остановил его на середине очередной, уже заученной до автоматизма комбинации. — В Сочи приедешь выжатым, как лимон.
Высокий, с военной выправкой, он смотрел на сына с одобрением. Они были поразительно похожи — рост, широкая кость, решительные подбородки. Разница — в проседи и сетке морщин у старшего.
— Ладно! — обрадованный неожиданной поблажкой, Матвей в высоком прыжке всадил в грушу колено, а затем взорвался финальной серией с запрещённым в любительском спорте сок-ти — рассекающим ударом локтя. Здесь, в закрытом зале Центра реабилитации ветеранов, созданного частной военной компанией «Эльбрус», таких условностей не существовало. Здесь царил простой принцип: всё, что эффективно выводит из строя, должно быть отточено до рефлекса.
Доступ в зал Матвей имел благодаря родителям — оба работали в ЧВК «Эльбрус», их прошлое до сих пор под грифом «секретно». Сергей Матвеевич учил молодых рукопашному бою, Анна Дмитриевна тренировала пловцов. Оба были убеждены: идеальное оружие — собственное тело. Этому с детства учили и сына.
— Считаешь, повезло? — спросил отец, когда Матвей стал стягивать потные бинты. — С этой поездкой.
— Сам не знаю. С одной стороны — Сочи, море, солнце. С другой… — он усмехнулся, снимая перчатки. — Да нет, чё там, точно повезло! Это во мне лень шевелится, пытается саботировать рабочий порыв.
— А почему Винерск? — переспросил старший Мальков. — Кто так наукоград называет? Своих имён, что ли, не нашлось?