Сайфулла Мамаев – Командировка в Сочи (страница 7)

— Вы с плато? Меня встречаете? — уточнил Матвей, подходя.

— Да оттуда, — встрепенулся мужик, разворачиваясь. Лицо — загорелое до цвета старой бронзы. Нос картошкой, глубокие залысины, бровей почти не видно, глаза-щёлочки, пухлые, обветренные губы. — А вы Мальцев?

— Мальков.

— А, ну наконец-то! Я Илья Костиков. А проще — Костик. Ваш водитель на всё время командировки.

— Матвей.

— Как скажете. Ждём багаж или это всё? — Костик кивнул на его кожаную сумку через плечо.

— Это всё.

— Тогда прошу в автобус, — Костик махнул рукой в сторону притулившегося в тени старенького ПАЗика. — Других машин нет. Даже таксисты к нам отказываются ездить, дороги… её фактически нет.

Матвей кивнул. В голове уже выстраивался план: быстро починить «Вирус», провести презентацию и кайфануть на море. Вечером — в летний кабак с красивыми тёлками.

— Садитесь, где душа пожелает, — бросил Костик, подходя к бежевому ПАЗику с блёклыми белыми полосами. — Вы единственный пассажир.

Из распахнутых дверей на Матвея хлынул густой, спёртый жар — салон был раскалён южным солнцем так, что, казалось, в нём можно плавить свинец. Зайдёшь — и ожог получишь.

— Ничего, сейчас тронемся — станет легче! — Костик захлопнул дверь. — Машина старая, кондей тут и не ночевал. Обещали новые, но ждут, пока иностранцы с площадкой определятся. Вдруг не подойдёт и придётся всё в другое место тащить. А пока — вот этот реликт. Что есть, то есть.

— Настоящая парная, — констатировал Матвей, плюхаясь на первое сиденье у двери. — Сяду поближе к вам.

— Пока стоял — нагрелся, а как поедем, чуть остынет, — водитель продолжил оправдывать технику. — Но ненадолго: как выедем на гравийку, придётся ползти. Да и время неудачное — в самое пекло попадём.

Миновав Адлер, они довольно быстро доехали до развилки у Хосты. Там, по словам Костика, нужно было подождать «иностранцев».

— Иностранцы? — уточнил Матвей. — Из МОАЗ? Это наши заказчики.

— Да хрен их разберёт, МОАЗ или не МОАЗ. Сказали: будет КАМАЗ камуфляжный и белый внедорожник. А вон, смотрите, похоже, они.

К обочине плавно подкатили два автомобиля. Впереди — белый «Дискавери» с хищным профилем. На капоте красовалась незнакомая эмблема: две стилизованные раскрытые ладони. Следом — громадный трёхосный КАМАЗ в пёстром камуфляже, с теми же ладонями на бортах.

Из «Дискавери» высунулся мужчина в бейсболке с той же эмблемой. Грубые черты, мясистый нос, тонкие поджатые губы. Говорил с резким, незнакомым акцентом:

— Хай! Фи из экспе… Фи с плата Янгел?

— И вам не хворать, — кивнул Костик, даже не вылезая из кабины. — Как раз вас и ждём.

— Не ната ждат, ната ехат! — моазовец отрывисто махнул ладонью: сначала на Костика, потом на дорогу. — Ты ехат! Форвард! Мы после вас!

— Поехали, так поехали, — Костик закрыл окно, втопил сцепление и, повернувшись к Матвею, хмыкнул: — Интересно, в каком он у них звании ходит?

— Кто?

— Да этот, что рукой машет, — Костик повторил тот же жест. — У меня на военных глаз намётан: до перестройки возил. Этот — не ниже майора. А то и подполковник.

— А по-ихнему, у моазовцев?

— По-ихнему — всё равно майор. И правильно: в наши места сейчас лучше военных посылать. Штатские тут… не выживают.

— Почему? Опасность какая-то? Платят за риск?

— Не в деньгах дело. Мирняку здесь… попросту неуютно, — Костик бросил взгляд в зеркало. Моазовцы сидели у них на хвосте. — Дороги убиты ещё с совковых времён. Денег выделили — разворовали. На отсыпку гравием хватило, на асфальт — нет. А теперь амеры деньги дали, мэр опять обещал привести в порядок… Только болтать — не мешки ворочать. Вот и трясёмся по колдобинам.

— Я слышал, новую дорогу построили. Даже по федеральным каналам хвастались.

— В Винерск — да. Там целый город с нуля выстроили. Всё летает, ездит, роботы по улицам шныряют. Туда гостей возят, показывают, какие мы молодцы. А на наше плато? Кому оно, кроме вас да вот их, было нужно? Все забыли. Только теперь, когда ваш космический объект решили строить, вспомнили. Мэр клятвенно обещал асфальт дотянуть, но… — Костик махнул рукой. — Пропал наш винерский мэр. Испарился.

— Сбежал? С казной?

— Не похоже. Что-то неладное творится, — голос Костика стал глухим, почти шёпотом. — Недавно из кемпинга «Подсолнух» трое детей пропало. Школьников. Родители спать легли, а утром — пусто. Искали всем лагерем, с собаками. Ни следов, ничего. Как сквозь землю провалились.

Матвей пожал плечами, стараясь не вслушиваться в болтовню водителя. У них это профессиональное — болтать, чтобы не уснуть за рулём. Тема не важна, главное — процесс.

— По статистике, в России каждый год без вести пропадает двадцать тысяч человек. И что? У нас в Москве тоже бабушки уходят из дома и не возвращаются. Объявления на каждом столбе.

— Это другое! — Костик покачал головой, в голосе впервые прорвалось раздражение. — У нас потеряшек — тьма! На вокзале пост поставили, патрули круглосуточно ездят… А всё равно — весь край заполонили. Но это совсем отмороженные, этих никто и не считает.

Матвей усмехнулся. Весело у них тут, на курорте.

— Что, действительно так много?

— Толпы. Они — как перекати-поле. Сегодня здесь, завтра — в Краснодаре. Мент один, добрый такой, рассказывал: среди них — и профессора, и доктора наук, и артисты бывшие. Целая туча вырожденцев!

— А мэр так и не нашёлся?

— Не-а, — Костик тяжело вздохнул. — Боюсь, мы его уже никогда не увидим.

— Бандиты, что ли, прижали?

— Да при чём тут бандиты! — Костик с силой хлопнул по рулю. — Эпическая сила! Люди пропадают! Средь бела дня!

— Странно, в интернете об этом — ни слуху ни духу. Ни официальных репортажей, ни блогерских воплей. Сейчас любая ерунда за пять минут по всем сетям разбежится!

— Вот именно, что тишина. А кому кричать-то? И для чего? — Костик злорадно хмыкнул. — Туристов пугать? Себе же вредить. У нас сезон — весь год кормит. Те, кто у кормушки, замолчат любую историю, лишь бы народ не раз Те, кто у кормушки, замолчат любую историю, лишь бы народ не разбежался.

— А что, есть что замалчивать? — в голосе Матвея зазвенела лёгкая издёвка.

— Думаешь, нет? Вот три дня назад абхазы такое чудище нашли, и что? Волной на отмель вынесло. За два метра ростом, пасть как у акулы, ласты вместо рук. Кто-нибудь слышал об этом? А через час — ни тела, ни новостей! Как тебе такое? Будто ничего и не было!

«И мёртвые с косами стоят», — хотел парировать Матвей, но сдержался. Вместо этого спросил с напускным безразличием:

— Может, и вашего мэра эти чудища съели?

Костик резко обернулся. В его щёлочках-глазах читалась не злоба, а усталая, накопленная горечь.

— Не веришь? Не верь. Только если ночью услышишь, как лес разом замолкнет — не выходи. Даже в туалет. Просто сиди и жди до утра.

***

Молчал Костик достаточно долго, почти всю дорогу. Но к концу пути не выдержал и обернулся:

— Не укачало?

— Да нет. Но зубы ещё клацают, — честно признался Матвей.

С того момента, как они свернули на грунтовку, его так трясло и подбрасывало на сиденье, что казалось — ещё немного, и голова оторвётся.

— Ничего, считай, приехали. Вот сейчас поднимемся — и мы дома! — пообещал Костик, с хрустом втыкая пониженную передачу.

— Много вас там обитает? — поинтересовался Матвей. — Лагерь большой?

— Да не. Вначале, как узнали, что на Ведьминой горе есть работа, много желающих набежало. А потом, когда выяснилось, что пока янкерсы не приедут и не покажут, где что делать, никого брать не будут, все разбежались. Теперь на низком старте ждут. А пока только бригадир да три охранника. Ну и я, водилой работаю.

— Ведьмина гора? — удивился Мальков. — Это вы так плато Янгеля называете?

— Да, Ведьмина или Лысая, — Костик переключил передачу. — Плато Янгеля — неправильное название. Местные её плато Ягеля всегда звали. Может, слыхал, травка такая на севере растёт — ягель.

— Слыхал, конечно. Кто про север не читал? Её олени любят. И не трава это, а мох, лишайник. Говорят, полезная штука, витаминов в нём много, потому олени её и хрумкают.

— Вот-вот! У нас она только на плато и растёт, оттого и название такое — плато Ягеля. Местные все её до сих пор так и зовут. И да, травка эта очень полезная, да мало её совсем осталось. А ваши, приезжие, её на свой лад перековеркали, Янгеля какого-то придумали! Что за Янгель, понятия не имею, но к нашей горе он никакого отношения не имеет.

— Янгель — это академик. Михаил Кузьмич. Дважды Герой Социалистического Труда. Он с Королёвым, Сергеем Павловичем, всё наше ракетостроение поднял. Без них мы бы ещё долго в космос не слетали.

— Во как! — удивился Костик. — Про Королёва слышал, а про Янгельса…