Сайфулла Мамаев – Командировка в Сочи (страница 8)
— Янгеля, — поправил Матвей.
— Ну да. Вы же плато зовёте Янгеля, следовательно, и академик Янгель. Запомню. Хочешь верь, хочешь — не верь, но не слыхал о нём ничего! Коммуняки же всё секретили! А тут, оказывается, такое дело! Дважды Герой… честное слово, первый раз слышу.
И неожиданно:
— А сейчас в правое окно не смотри. С непривычки оно того… внушает.
Не задумываясь, Матвей повернул голову.
Пустота.
Справа не было ни дороги, ни земли, вообще ничего! Лишь где-то далеко внизу кипела в камнях горная река. ПАЗик, казалось, парил в воздухе, и от падения в бездну его удерживало лишь чудо. Сердце у Матвея провалилось в пятки.
От позорного вопля его спасло только то, что он не успел его издать. Двигатель вдруг взревел, автобус дёрнулся, и передок резко ушёл вниз. Миг свободного падения, затем — жёсткий удар колёсами о землю, жалобный хруст рессор, после чего автобус качнуло вправо, отбросило влево… и страдания неожиданно закончились.
Когда Мальков открыл глаза, он увидел, что автобус плавно катится по зелёному ковру плато.
Матвей посмотрел на вставшие дыбом волосы на руке.
— Здесь у нас шлагбаум будет, — Костик, будто ни в чём не бывало, показал рукой на два врытых в землю столбика. — Будку сделаем, КПП организуем. Охрана будет. Всё как положено. А сейчас у нас, скажем прямо, проходной двор, но скоро всё будет иначе.
— А что, много ходят?
— Бывает. Местные считают эту гору особенной. Будто она старше всех окрестных. Почему — не знаю, — пояснил Костик. — Может, оттого что лысая, а вокруг — лес. Или грунт другой. Но разница — вот она, смотри!
Матвей огляделся — и затаил дыхание.
Лазурное небо.
Зелёные… нет, разноцветно-зелёные горы, кольцом окружающие плато.
Чистота воздуха такая, что скалы на противоположной стороне ущелья казались висящими прямо над головой. А сам воздух… после московского смога и сочинского влажного зноя — был вкусным. Именно что вкусным! Хоть закрывай в банки и вези в Москву продавать.
— Красотища! — вырвалось у него. — Хочется надышаться впрок.
— Да уж, внушает, — кивнул Костик. — Только жарко. Ни тени, ни укрытия. Машины раскаляются — яичницу жарь. Единственное спасение — речка. Ребята запруду сделали. Только сидеть там — пару минут, а то… — он многозначительно скосил глаза на пах, — бубенцы от холода в горошину превратятся.
Матвей усмехнулся. Но взгляд его уже оценивал локацию как инженер.
Позиция — почти идеальна.
Минимальный уклон — брось мяч, не покатится.
Нет мешающих объектов в ближней зоне — для «Вируса» это критично.
Горы на горизонте? Для ПВО — проблема. Для космического наблюдения — нет.
А если поставить антенну на высокой ферме — вообще без вопросов.
Он заметил торчащий на самом краю северо-восточного края плато утёс метра в пять высотой. Будто пень от гигантского дерева.
Костик тем временем продолжал:
— С севера — обрыв метров десять. Или больше. С юга — больше, все двадцать, с хвостиком. А вот с северо-запада и юго-востока — идут такие же плоские участки. Каскадом. Со стороны кажется, можно на машине съехать. Только дураков нет, никто не пробовал.
Мальков продолжал любоваться. Молча. Говорить не хотелось — не хватало слов.
Разрушал идиллию лагерь строителей, размещённый чуть южнее центра плато. Дороги к нему не было — только примятая колёсами ПАЗика колея.
Разные, вразброс стоящие палатки: пара серо-зелёных десятиместных армейских, три синих четырёхместных и одна двухместная — красная.
Перед ними — стол из струганых, но некрашеных досок, две лавки, чуть поодаль — обложенный большими камнями очаг с тлеющим поленом.
«Вирус» обнаружился у юго-западного края плато — модернизированная «Газель» с радиопрозрачным обтекателем над невысокой цилиндрической антенной решёткой. Остальное оборудование — в салоне.
На севере, у обрыва, — строительная техника: бульдозеры, экскаватор, КАМАЗы-самосвалы и топливозаправщик.
Рядом — кучи стройматериалов: колючая проволока, бетонные столбики, арматура, трубы. Ещё дальше — горка из запасных шин для колёсной техники.
А в двадцати метрах от лагеря, у края плато, — кривая будка нужника из неструганой вагонки.
Но в целом место было шикарным. Не так уж и «стрёмно», как бубнил Костик.
Даже деревья тут водились — чахлые, похожие на бонсай, но живые. А на севере и вовсе темнел намёк на рощу.