Саят Хе – S-T-I-K-S. Дети подземелий (СИ) (страница 23)

— У меня дядька такой же, как ты, был. Чуть что — сразу жрать.

— А ничего не поделаешь, братка, энергии нам требуется гораздо больше, чем на Земле, — дожевав пресное твердое подобие хлеба, Жмых распотрошил рюкзак, достав оттуда банку тушенки.

— Может хватит? Я и так, понял, что все иммунные только тем и занимаются, что жрут и стреляют.

— Неправда. Еще спят и пьют, — напарника не смущала близкая перезагрузка, Ярослав подумал, что этот будет есть и при виде горы разорванных трупов.

Стикс прекрасно закаляет нервы. А еще пробуждает зверский аппетит.

Рыбник было снял рюкзак, чтобы тоже достать там чего-нибудь съестного. Грохнуло.

— Fucking animals! Why did you started the reboot? Entirely without a head?1[11]

Рыбник со Жмыхом повернулись в сторону, откуда ругалась неизвестная барышня. В тоннеле зажегся свет. Миниатюрная девушка или женщина в белом халате стояла к ним спиной, размахивая руками, и с кем-то переговариваясь в пустоте. Ровные стройные ножки в туфлях на кокетливом каблучке и густая копна рыжих кудрявых волос довершали образ.

— Кажется, к нам сюда ляля попала.

— Да не простая а англоязычная. — Ярослав немного понимал по-английски, но кроме «Fucking animals» и «Reboot» с лету не смог перевести ничего. От пытливого мозга не укрылось то обстоятельство, что дама, прилетевшая неизвестно откуда, слово «перезагрузка» употребила не случайно.

— Can I help you? — с трудом вспоминая заученные когда-то фразы разговорного общения, выдавил Ярослав.

Девушка вздрогнула, повернулась к мужчинам. Красивые ярко-голубые глаза смотрели настороженно.

— My name is.. — Ярослав ненадолго задумался, размышляя о том, как перевести на английский свое прозвище. — Fisher.

Девушка отвечать и не думала. Она вглядывалась в двоих небритых мужиков, одетых в грязный камуфляж и державших при себе оружие, почти что с ужасом. Молчание затягивалось.

Может, подойти ближе? Да ну нафиг. И так волком смотрит. Не хочется начинать знакомство с неприятных моментов.

— Слушай, а ляля красивая. Она иммунная?

— Да. — Ярослав повернулся к Жмыху. Краем глаза он уловил быстрое движение тонких девичьих ручонок.

В этот момент прогремел выстрел. Красивая ляля свалилась на пол. А рядом присоседился револьвер. Девушка настолько испугалась страшных небритых дядек, что решила покончить жизнь самоубийством. Жмых подошел, взял с пола карманный «таурус». Нет, это оружие было похоже на него, но что-то в нем было не то. Определенно. Жмых вертел в руках дамскую игрушку. Барабан на 5 патронов был почти полон. Одного не хватало.

Рыбник, эмоционально вымотанный недавним стрессом и трехкилометровым забегом, стоял в недоумении.

Зачем она это сделала? Помочь? Врач здесь бесполезен. Не нужно иметь медицинского образования, чтобы понять — девчонка мертва.

Перевел взгляд на напарника? Тот, как ни в чем не бывало, укладывал в свой рюкзак очередной трофей.

Сейчас попустит. Тишина. Тихо-тихо-тихо. Напрягает.

— Жмых, тебе не кажется, что люди с нами как-то не уживаются?

— Ты тоже это заметил? Жалко лялю, красивая. Помнишь, я говорил тебе про высокий процент самоубийств среди иммунных? Вот, как говорится, результаты налицо. Мы даже объяснить ей ничего не успели. И вообще, братка, если бы она решила кончить нас, у нее бы это получилось с большой долей вероятности. — спутник разрядил обстановку обычным способом — очередной раз забивая эфир обильным потоком ахинеи.

— У меня есть мысль, что про перезагрузку она знала. Как минимум, в своей тираде непристойных ругательств, это слово она употребила.

— Думаю, что эта тайна сейчас размазана по вооон той стене, — Жмых для наглядности указал рукой вправо. — Мне больше всего интересно, откуда она взялась, и что здесь делала.

— Если в тоннеле есть дверь, мы могли ее попросту не заметить, увлеченно драпая из зоны перезагрузки.

— Рыбник, ну раз нам свет зажгли, может, пойдем, поищем?

Ярослав вздохнул. В Стиксе без приключений не обходится. И сейчас именно напарник предлагает пойти их поискать.

— Жмых, а может, ты путь наверх пробьешь?

— А может, ты на столе станцуешь? — ехидно улыбаясь, напарник обошел тело еще недавно неотразимой девушки. Под ней уже растеклась приличная лужа крови, и, чтобы не насобирать на подошвы ошметков, стоило пройти почти вплотную к дальней стене.

— Пойдем, братка, нас ждут великие дела. — Рыбник, горестно вздыхая и перебирая порядком уставшими ногами, поплелся за спутником.

А дела-то и вправду оказались великими.

[11]Животные! Зачем перезагрузку включили? Совсем без головы?

Глава 12. Я сегодня первый день!

Саня, мы вчера пиво пили? — Пили. — А водку пили? — Пили. — А коньяк пили? — Пили. — А ракетное топливо пили? — Пили. — А ты срать еще не ходил? — Нет!!! — Сань, не ходи, я из Токио звоню!

***

— Фая, ты почему дрыхнешь, как лошадь трофейная??!

— И тебе доброе утро. — женщина, мелено приходя в себя после бурной попойки продирала глаза.

С неохотой посмотрела на владелицу светлой гривы волос.

— У нас времени в обрез, а мне еще показать тебе много нужно.

— Да, да, да. Времени мало, дел много… Душ, туалет и столовую я уже изучила, спасибо, — быстро откинула одеяло, спустила ноги на пол. Голова, все еще затуманенная некоторым количеством спирта, звенела словно буддийские караталы. Рассол или теплый чай — и все пройдет. А еще литров пять воды. Господи, как же сушит.

Комната Фаи напоминала гостиничный номер средней руки, но зато в здесь имелся в наличии собственный санузел. Женщина понятия не имела, почему Бритни вчера повела ее в общую помывочную.

Ну да ладно. В конце концов, у каждого человека бывают косяки и досадные промахи.

Аккуратно, стараясь не трясти больным мозгом, встала и поплелась умываться.

— Дай мне пару минут.

— Я даю тебе пять, время пошло, — расщедрилась Бритни.

Фая, воспользовавшись моментом, решила не мелочиться и залезла под теплые струи воды целиком. Ровно через пять минут ее уже тащили женщину за собой вдоль по мрачному неприветливому коридору, освещенному тусклым светом допотопных ламп. Шли знакомым маршрутом, только запахи, доносящиеся со стороны столовой, были, мягко говоря, малоприятными. Похоже, кто-то решил разогреть объедки трехдневной давности.

Организм, только вчера прошедший краш-тест взбунтовался, искажая реальность на свой манер. Голова кружилась, к горлу медленно, но верно подступала тошнота. Задрожали худые, покрытые мелкой сеткой вен, руки, глаза покрыла пелена подступивших без видимой причины слез. Фая, сориентировавшись, быстро уперлась в стену спиной, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

Волна дурноты вышибла все мысли, лоб покрыла испарина. В какой-то момент она почувствовала во рту мерзкий металлический привкус с последующим уже знакомым ароматом сточной канавы. Живец. Бритни, как ни в чем не бывало, стояла напротив и прислоняя походную флягу к раскрытому в попытке вздохнуть полной грудью рту.

Глоток. Еще. Волна недомогания прошла спустя несколько секунд, оставив в напоминание мокрые от страха ладони.

— Спасибо.

— Не за что. Не забывай таскать с собой. Особенно после пьянки.

— С чего ты взяла, что я пила? — Фаина попыталась сохранить жалкие крохи достоинства.

— Я что, запах перегара не знаю? Успокойся. Жизнь здесь — тот еще стресс, сама частенько срываюсь, — коротко глянула на маленькие серебристые часики у себя на запястье, — Слушай, если тебе уже лучше — пойдем. У меня совершенно нет времени.

Куда она так спешит?

Они зашли в помещение, которое являлось источником столь неприятного нутру Фаины Анатольевны запаха.

— Так, Фая. Знакомься, это Тамара Генриховна. Тамара Генриховна, это Фая, она будет бессменно помогать вам на кухне.

— Здравствуй, мой цветочек. У нас сегодня много дел….

Угу, опять дела, дела, дела… когда ж это, блин, закончится?

Как сдохнешь, так и закончится, — внутренняя ехидна сразу попыталась подать свой скрипучий мерзкий голос.

Уймись. Не сейчас.

…Через час нужно подавать завтрак, а у нас еще конь не валялся. — старушенция, которой на вид было лет эдак за шестьдесят бодро засеменила к складу. — Здесь у нас лежат продукты. Сегодня будет запеканка. — пока старуха излагала свою тираду, Фая уже ополовинила полуторалитровую бутылку минеральной воды, сиротливо стоящую на одном из столов рабочей зоны. Блики яркой лампы под потолком, отражаясь от покрытия из нержавеющей стали, неприятно резали глаза. То там, то здесь.

Все пройдет, Фая, так будет не всегда.

— Будь с ней повежливее, — напоследок шепнула на ухо Бритни, убегая.