Саят Хе – S-T-I-K-S. Дети подземелий (СИ) (страница 24)

Фаина с недоверием посмотрела на замороженный творог. И решила включить дуру, в конце концов, это ей никогда не вредило.

— Ой, а я запеканки никогда не готовила.

— Все в жизни бывает первый раз, дорогая. — Генриховна чувствовала абсолютное превосходство.

Понимая, что старушенция достаточно властная, Фаина робко вносила коррективы в рецептуру. Добавила немного специй, и использовала еще пару маленьких кулинарных приемов.

Результат порадовал. А вот Тамара Генриховна была в шоке. Она бегала глазами по румяной корочке творожного лакомства, шамкая по привычке губами и причитая на разные лады.

— О божечки, Фая, мы все испортили, и как люди будут это есть?

— Ну, вчера же ели ваш фасолевый суп. Это был шедевр.

Казалось, старуха откровенно не понимает иронии. От маразма Улей не лечит. Фаина попробовала.

Ну вот, вполне сносно.

— Да ваше убогое исполнение съело весь мой кулинарный замысел!

То-то я чувствую, будто дерьма нажралась.

Естественно Фаина промолчала, пока Генриховна командовала парадом. Свое мнение лучше оставлять при себе. Ведь оно имеет огромную ценность!

В столовую вошли несколько девушек, и принялись раскладывать нехитрый завтрак по тарелкам. Зал постепенно наполнялся полузаспанными лицами людей, поесть с утра любили многие.

В окошко раздачи протиснулась довольная рожа Тумана. Ухмыляясь кривыми, изумительно белыми зубами, подмигнул Фаине.

— Тамара Генриховна, сегодня вы были на высоте, спасибо.

— А мне казалось, я переборщила с солью.

— Нет, Тамара Генриховна, все идеально. Спасибо еще раз.

Механизатор среднего звена на прощание махнул Фае рукой и его физиономия скрылась, освобождая обзор зала столовой. Народ потихоньку уходил, не забывая благодарить.

После того, как все те же девушки убрали со столиков, прибежала запорошенная Бритни. Прическа потеряла идеальный вид — кое-где на волю выбились непокорные пряди волос цвета созревшей пшеницы, она пыталась отдышаться.

Да кто ж тебя так гоняет, бедная?

— Тебя Гипс к себе требует.

Блондинка провела Фаю в кабинет. Кваз сидел за столом, читая какую-то увлекательную бульварную книжку жанра «роман про секс и любоффь». Обложка говорила сама за себя.

Фая всегда брезговала подобной литературой, и там, на Земле упорно отказывалась брать в руки сии опусы, щедро сдобренные грязными мыслишками распущенного до безобразия характера.

Женщину искренне раздражали авторы, марающие плоды переработки русского леса столь мерзкими рассказами. Интимное должно таковым и оставаться. А грязного белья в жизни хватает у каждого человека. Но… На каждый товар есть свой покупатель, рынок беспощаден, и его законы работают везде. Появилось подобное — тут же нашлись охотники почитать. А почему бы и нет? У нас свободная страна!

Емае, какая пошлость. Хоть бы Устинову или Донцову читал, эти дамы более-менее интеллектуально пишут. Особенно в сравнении с эротическими фантазиями престарелых теток.

Бритни тихонько выскользнула из помещения, прикрыв за собой толстую дубовую дверь, украшенную фигурными бронзовыми заклепками, с обратной стороны.

Роскошь, значит, любит. Ну-ну.

Гипс старательно делал вид, что не замечает Фаину. Продолжался этот цирк около пяти минут. Женщина успела детально осмотреть кабинет, оценивая обстановку. От созерцания ряда изящных кресел, стоящих у дальней боковой стены, прошиб холодный пот. Три. Из красного дерева и оббитые белым бархатом. Точь-в-точь как в родительской квартире.

Краем глаза заметив острую реакцию Фаечки, он улыбнулся глубоко внутри себя. Это еще цветочки дорогая, ягодки будут чуть позже. Обещаю.

Где я остановился…? Ах да:

…Два взмокших тела обессилено опустились на нежные, цвета топленого молока, простыни из египетского хлопка…

Ну и херня, однако.

Горестный вздох был перекрыт гулким хлопком собравшегося воедино фолианта. 700 страниц насилия над собой. Ну надо же.

Гипс посмотрел на Фаю.

— Мне сказали, вы делаете успехи.

Женщина посмотрела на омерзительного кваза заискивающе. Карие глаза светились еле заметными солнечными искрами, на лице играла полуулыбка. Тонкой рукой, перевитой лозой платинового браслета, небрежно поправила прядь выбившихся из прически волос.

То, что надо. Пусть почувствует себя хозяином ситуации. Она от этого только выигрывает.

Кваз уже сделал пометку в голове насчет планки ее способностей.

Ну что ж. Будем посмотреть.

— Вполне возможно, — ответила она.

— Мне нравится ваш подход. Ваши вчерашние собутыльники были в восторге.

— Ничего другого не ожидала.

И кто ему доложил? Предатели, бл#ть.

Гипс протянул Фаине через стол лист бумаги.

— Это ваше расписание.

— У меня даже часов нет.

— Сходите на склад, кто-нибудь вас проводит. Прочитайте. Если есть непонятные моменты, давайте проясним сразу.

Фая пробежала глазами по строчкам.

— Все доходчиво. Спасибо. Но… позвольте, одна небольшая просьба, — женщина улыбнулась еще шире.

Чего она скалится?

— Слушаю.

— Если соберетесь убирать Тамару Генриховну, сделайте это хотя бы так, чтобы ей не было обидно. В конце концов, она уже несколько лет как заботится о куче населяющего Подземелье народа.

— Я понял.

— Не буду больше вас отвлекать, хорошего дня, — она встала со стула и направилась к дверям.

— Один момент, — голос Гипса остановил на выходе из помещения.

— Да.

— Постарайтесь не распространяться о том, что произошло этой ночью. Вы женщина умная, но обязан предупредить. На всякий случай.

Фаина посмотрела на Гипса так преданно, что любая собака могла обзавидоваться.

— Я все прекрасно понимаю, — протянула она чуть ли нараспев. — Заходите почаще.

***

Гипс дураком не был. Он прекрасно понимал, что привязанность Фаины показная, да и какая, к черту, привязанность. Эта женщина просто и без изысков берет его в оборот. И скорее всего, она метит на роль Бритни.

Нет, дорогая, дохлый номер.

Явно перестаралась. В спонтанных движениях отчетливо проскальзывала фальшь. За годы она не растеряла своей привлекательности, а кое-что даже приобрела. Уверенность, свойственную лишь женщинам с большим жизненным опытом. Некоторые называют это пофигизмом.

Действительно, чем старше мы становимся, тем мельче кажутся нам проблемы из-за которых в 18 готов наложить на себя руки.

Забивать голову поведением очередной пассии кваз не стал, у него были дела поважнее.