Саяна Горская – Танго с прошлым (страница 9)
— Ты могла просто отказать ей. Не брать эту свадьбу.
— А ты, я смотрю, всё ещё силён в советах задним числом.
— Я серьёзно, — темнеет его взгляд.
— И я серьёзно. Ты мог не приходить. Или убедить свою невесту изменить решение.
— Это не я выбрал твою студию.
— Но ты подыграл.
— Чтобы не устраивать цирк при Алисе.
— Очень благородно.
Он крепко сжимает челюсти.
— А ты, я так понимаю, подписала договор из любви к своей драгоценной работе?
— Нет, исключительно из любви к деньгам, боли и саморазрушению. У меня, знаешь ли, очень нишевые хобби.
Невовремя подошедший официант заставляет нас обоих замолчать.
— Вы уже выбрали? Может, я могу что-то порекомендовать вам из нашего меню?
Открываю рот, чтобы сделать заказ, но не успеваю — Герман меня опережает.
— Двойной американо без сахара для меня. Капучино на соевом молоке для дамы, карамельный сироп, корица, сверху посыпать тёртым горьким шоколадом.
— Будет готово через пять минут, — улыбается официант и с учтивым кивком удаляется.
Насупившись, испепеляю Германа взглядом.
— Что? Я ошибся с выбором?
Оставляю его вопрос без ответа, потому что не ошибся, чёрт возьми. Такая мелочь, а он помнит. Помнит в подробностях, какой кофе я предпочитаю, и это лишь сильней выводит меня из себя.
Роюсь в сумочке, выкладываю на столик свой блокнот и набор цветных ручек. Всеми силами пытаюсь не думать о человеке, сидящем напротив с таким лицом, словно я плюнула ему в суп и нанесла личное оскорбление любимой собаке.
Нет, Лида, не вздумай раскисать.
Ты сама в это влезла. Сама поставила подпись в том злосчастном договоре. Сама решила, что выдержишь. Значит будь добра, сиди теперь прямо, улыбайся и не давай Герману ни единого повода подумать, будто он до сих пор способен выбить почву у тебя из-под ног.
— Раз уж мы вынуждены коротать время в обществе друг друга, расскажи хотя бы, как у тебя дела. — Герман откидывается на спинку стула. А в его интонациях нет ни намёка на реальную заинтересованность.
— Не думаю, что это входит в мои обязанности свадебного организатора.
— Да брось. Мы же не чужие люди.
— Ошибаешься. Именно чужие.
Он чуть щурится, будто мой тон его не задевает, а только забавляет.
— Серьёзно? После всего, что между нами было?
— После всего, что между нами было, ты тем более не имеешь права интересоваться тем, как я живу.
— И всё-таки интересно.
— Ты всё такой же. Давишь, лезешь туда, куда тебя не звали, и почему-то уверен, что тебе за это ничего не будет. Что тебя везде ждут с распростёртыми объятиями.
— Разве нет?
— Нет! И, будь добр, перестань щупать мои границы. Нас связывают исключительно рабочие отношения.
Его губы растягиваются в ухмылке.
— Ты изменилась.
— Подумать только…
— Стала жёстче.
— Жизнь иногда оставляет следы.
— Или просто наконец сняла маску?
Его вопрос ощущается пощёчиной, горит красным следом ладони на лице.
— Что, прости?
— Ты меня слышала. Нет, Лид, ничего личного. Я просто пытаюсь понять, это я был так слеп, что не замечал какая ты стерва, или ты хорошо конспирировалась?
Горячая волна раздражения прорывается через внешний слой искусственного спокойствия.
— Прости, что не учла твою богатую внутреннюю драму. Действительно, как я могла. Это же тебя опозорили у алтаря. Тебя в тот день смешали с грязью. В тебя тыкали пальцами!
Герман подаётся вперёд.
— Ты правда хочешь мериться, кому было хуже?
— Ничем я мериться с тобой не хочу, мы в разных весовых категориях. Я лишь хочу получить от вас вводные по свадьбе и уйти домой, а об этой встрече забыть, как о страшном сне!
— Тогда перестань вести себя так, будто ты здесь жертва!
— Потрясающе. То есть теперь у нас новая версия истории? Очень современно. Газлайтинг, переписывание прошлого, всё как положено.
— Не драматизируй.
— Хочешь рассказать мне свою версию событий? Вперёд, я открыта для исповеди! Удиви меня! Вдруг за четыре года ты всё-таки научился пользоваться словами!
Он стискивает челюсти.
— Какой смысл в словах, если тебе плевать на всё, кроме собственной выгоды!
Резко поднимаюсь из-за стола, сгребаю в сумочку только что выложенные в ряд ручки.
— Так, всё, с меня хватит. Твоё откровенное хамство я терпеть не намерена!
Герман тоже подскакивает.
— Лида! — Перехватывает меня за запястье и пригвождает мою ладонь к столу, не позволяя двинуться с места.
Медленно перевожу взгляд на свои подрагивающие пальцы, оказавшиеся в плену горячего капкана чужой ладони.
Герман делает то же самое. Кажется, лишь теперь осознаёт, что перешагнул черту и позволил себе лишнее.
Он медленно убирает руку, неловко поправляет манжету рубашки.
— Прости, я…
— Будет лучше, если ты уговоришь свою невесту выбрать другого организатора, — выталкиваю слова через колотящееся в горле сердце. — Мы явно не сработаемся.
Между нами повисает тишина. Тяжёлая, густая и почти осязаемая.
Отступить сейчас — значит признать, что он по-прежнему способен разнести меня в щепки одним лишь своим присутствием.
Но пусть лучше так.