Саяна Горская – Танго с прошлым (страница 8)

— Спасибо, твои формулировки деликатны, как всегда.

Мама подаётся вперёд.

— Лида, этот человек однажды уже вывернул тебя наизнанку и бросил на глазах у всех, о какой деликатности может идти речь? Я прекрасно помню тебя после этих «отношений»! — Обозначает она пальцами кавычки в воздухе. — Помню, как ты не могла заставить себя встать с кровати, и как скатывалась в истерику от одного только его имени. А что теперь? Ты снова лезешь туда. Сама!

В этом вся мама.

Я пережила, переварила, затолкала поглубже, присыпала сверху работой и заботами, постаралась забыть.

А вот мама, кажется, будет помнить всё до конца своих дней. И неприязнь, направленная в сторону Германа, за эти годы в ней ничуть не истёрлась. Может, даже наоборот, настоялась и превратилась в ядрёный, убийственный коктейль.

— Думаешь, я не понимаю, как это выглядит и чем пахнет?

— Тогда откажись.

— Не могу. Договор подписан.

— Расторгни.

— Мама, это не кружок кройки и шитья, куда можно приходить по настроению. Это моя работа. Репутация. Деньги. Обязательства, в конце концов.

— А здоровье твоей нервной системы в этот список не входит?

— Она давно уже сама по себе, — усмехаюсь криво.

Мама смотрит так пристально, словно пытается мысли прочитать.

— Ты всё ещё его не отпустила, да?

Вопрос бьёт неприятно точно.

— Отпустила.

— Врёшь.

— Спасибо за поддержку и за веру в меня.

— Я не поддерживать тебя сейчас должна, а за шиворот оттаскивать от очевидной глупости.

— Уже поздно, глупость совершена.

— Никогда не поздно перестать мучить себя, Лида.

Отодвигаю тарелку, аппетит пропал окончательно.

— Речь не о нём. И даже не обо мне. Мне сейчас просто нужен этот контракт. Нужны деньги. Мне надо двигаться дальше, понимаешь? Я не могу всё время жить с оглядкой на то, что когда-то там сделал Герман.

— Так не живи с оглядкой. Откажись и иди дальше.

— Это побег.

— Доченька, бежать от волка — это не трусость, а здравый смысл. И в твоём возрасте пора бы уже с ним подружиться.

Молчу.

Мама тоже. Потом вздыхает и неожиданно мягко накрывает мою руку своей.

— Лидочка... Германа этого давно пора оставить в прошлом. Он не стоит ни твоих слёз, ни бессонных ночей, ни испорченного настроения. Ну сколько можно носить в себе этот мёртвый груз?

Мёртвый груз… Чертовски красивое определение тому, что я чувствую.

Вот только не мёртвый он. Судя по тому, как кровит с новой силой когда-то затянувшаяся рана, оставленная тупым ржавым ножом.

— Не начинай, — прошу тихо.

— Я и не начинаю. Я заканчиваю. Уже в который раз. Ты достойна нормального мужчины, Лида. Спокойного, надёжного человека, рядом с которым тебе будет не больно, а хорошо.

Смотрю на неё исподлобья.

Мама хитро улыбается.

— Ешь котлетку, пока совсем льдом не покрылась. И да, насчёт сына Тамары Аркадьевны ты всё же подумай. Он хоть и не Аполлон, но…

— На безрыбье и рак рыба?

— Жуй! — Строго. — А я пока чай поставлю.

Под её неусыпным надзором ужинаю.

Ладно, если совсем уныло станет, так уж и быть, выведу баяниста в свет…

Глава 6

Лида.

Уже спустя два дня мы с Алисой и Германом встречаемся в ресторане в центре города. По летней террасе гуляет тёплый ветерок, заигрывающий с клетчатыми скатертями на круглых столиках. По перилам тянутся плети дикого винограда, над головой лениво позванивают подвесные лампы в плетёных абажурах. В воздухе смешались запахи кофе, свежей зелени и терпкого женского парфюма.

Сладкой парочки пока нет. Я специально приехала пораньше, чтобы морально подготовиться ко встрече, но кажется, мой план провалился, потому что ни о каком спокойствии и речи не идёт.

Меня потряхивает.

Мандраж застрял где-то между рёбер и дёргает за невидимые ниточки, заставляя то и дело поглядывать на вход. Ладони становятся липкими, спина напряжена, а скулы уже сводит от того, что я с силой сжимаю челюсти.

Проходящий мимо официант в очередной раз интересуется, не желаю ли я что-нибудь заказать, пока жду остальных гостей. Но желаю я сейчас лишь одного: чтобы во всём мире ввели официальный запрет на встречи с бывшими, сорвавшими твою свадьбу.

Через несколько минут на террасе появляется Герман. Почему-то один.

Он сразу замечает меня, идёт к столику неторопливо. Светло-голубая рубашка подчёркивает глаза — такие же светло-голубые, прожигающие меня насквозь даже с расстояния в десяток метров.

Когда-то мне предназначался совсем иной взгляд. В нём сквозили нежность и тепло, а теперь он смотрит так, будто между нами никогда не было ни любви, ни бессонных ночей, ни общих планов. Только холод, раздражение и тяжёлая, опасная сосредоточенность человека, который заранее ждёт удара и готов ударить в ответ.

Память, неумолимая сволочь, до сих пор хранит в своих чертогах иной образ Германа, и с радостью подсовывает теперь мне эти фрагменты: вот он склоняется надо мной утром на кухне с сонной улыбкой, вот накидывает на плечи свой пиджак на прогулке, вот сжимает руку так крепко, словно не намерен отпускать никогда, вот прижимает к своему разгорячённому, твёрдому телу так, будто мы вечно будем принадлежать друг другу.

Но мужчина, идущий сейчас через летнюю террасу, мне не принадлежит уже очень давно.

А было ли это на самом деле, или он просто играл со мной?

Невольно вытягиваюсь в струну и расправляю плечи, будто пытаюсь увеличиться в размере как при встрече с хищником в лесу. Но чувствую себя жалкой — даже если я раздулась бы до размеров дирижабля, всё равно это не сделало бы нас равными противниками.

— Алиса застряла в пробке, — Герман чопорно поправляет рукава рубашки, бросает быстрый взгляд на часы. — Просила без неё не начинать.

Молча киваю.

Он отодвигает стул и садится напротив, вперив мне между бровей тяжёлый взгляд. Нас разделяет всего-то узкий столик, но кажется, что тысячи километров. И это расстояние непреодолимо.

Герман занимается беззастенчивым разглядыванием моего лица, я же демонстративно смотрю мимо него, на виноградные плети, снующих с подносами официантов, керамические вазочки с цветами, куда угодно, только не на него.

— Ты решила, что если будешь игнорировать моё присутствие, то я исчезну?

Перевожу взгляд на него.

— Буду откровенна, во мне теплилась надежда на это. А ты удивлён моему желаю игнорировать тебя?

— Надеялся, пары дней тебе хватит, чтобы остыть. Думал, мы закрыли тему прошлого.

— После того, как я плеснула тебе в лицо водой? Да, мне тоже показалось, что тема закрыта. Жаль, что вода была не святой, хотя, признаю, эффект вышел почти очищающий.

Он какое-то время молчит, медленно водя пальцем по краю меню, которое так и не открыл.